– Может, еще останетесь на парочку танцев? – попросила императрица с таким умилительным взглядом, что мы еще остались на мазурку и кадриль.
– Кажется, совсем быстро отстреляться у нас сегодня не выйдет, – сказала Эмилия, пока мы шли по пространственному коридору портала в Восточную империю, и мы все с ней согласились.
– Я бы вместо шампанского попросила бодрящего чая. А то действие того уже проходит, – заметила Марь– яна.
– Ты устала? – спросил я, подметив тень усталости в ее глазах.
– Есть немного, – призналась она.
Чай на травах с эликсиром для бодрости девушкам подали еще до появления на балу, и к моменту выхода к гостям они заметно повеселели. В оставшихся империях нас ждал такой же маршрут, как и в Западной. Наши девочки везде были обласканы всенародным обожанием и благоговением, и, глядя на это, я испытывал гордость за мою лисицу, но готов был молить Богов хоть каждый день, чтобы в ее жизни больше не случалось того, что она пережила с подругами на площади в Альтарре. Думаю, что с этих девушек хватит уже одного демона на всю оставшуюся жизнь.
Домой мы прибыли ближе к рассвету, когда небо уже начинало светлеть, теряя смоляные краски ночи. Марьяна к этому времени, как и ее подруги, еле держалась на ногах. Домой из экипажа я нес ее на руках. Она, конечно, отнекивалась и порывалась идти сама, но я настоял.
Когда я вернулся из душа, Марьяна, побывав там до меня, уже крепко спала, сладко посапывая. Моя нежная, сладкая лисичка. Я осторожно лег рядом, накрывая нас одним большим тонким покрывалом. Мари завозилась во сне, подавшись ко мне, и прижалась, закинув на меня бедро. Я скользнул губами по ее щеке.
– Розы… Розы… – сквозь сон пробормотала моя невеста. – По стене вьются розы…
Марьяна
Легкий вздох теплого ветра тронул мои обнаженные плечи и прошелся дуновением по розовым бутонам, разнося по воздуху упоительное благоухание. Умиротворяюще жужжали пчелы. Я переступила с ноги на ногу, ощущая стопами лепестки цветов. Я снова в саду, где, казалось, знаю уже каждую розу. Солнце почти скрылось за горизонтом, и лишь огненные всполохи на небе, подобные мазкам акварели, напоминали о нем. Никакого смятения или тревоги, мне так необычайно хорошо и спокойно.
И снова знакомая каменная арка. Мне очень нужно к ней! Какое-то внутреннее чутье манило меня, тянуло туда, словно магнитом. И пейзаж за аркой виднелся не такой, как обычно, – вместо снежных просторов и леса из черных деревьев я видела сиреневые поля лаванды. Западная империя?
Я не ощущала страха или даже волнения. Мной владело любопытство и предчувствие, что я должна увидеть что-то очень важное. Я подошла к проему арки и сделала шаг за него, оказавшись на поле с лавандой. Дальше воздух будто сгустился в одно мгновение, и меня никуда не пустили.
– Я должна остаться здесь? – спросила, сама не знаю у кого. – Хорошо, так уж и быть, постою тут.
Перед моим взором раскинулась поистине необыкновенная картина, которая уже не напоминала мне Западную империю. Если бескрайнее лавандовое поле еще вполне вписалось бы в пейзаж запада, то светло-сиреневое небо с конфетно-розовыми и фиолетовыми облаками явно говорило о том, что я вижу мир другой планеты. Да и дерево неподалеку выглядело необычно: его ветви напоминали мне плакучую иву, но имели ярко-пурпурные листья. Я понятия не имела, что это за мир. Такой пейзаж мне не приходилось видеть даже в учебниках.
Ветер ласкал ветви пурпурной «ивы», и я увидела, что среди ветвей прячутся дети. Первыми слезли два мальчика и помогли спуститься с дерева двум девочкам. Где-то вдалеке послышались слабые раскаты грома.
– О, кажется, будет гроза, – заметил золотоволосый мальчик, взглянув на небо.
А я, затаив дыхание, как завороженная смотрела на эту четверку детей, не веря собственным глазам. Неужели…
Но что это? Как такое может быть? Неужели это действительно они?
Я внимательно, все еще не веря, всматривалась в лица детей, и последние сомнения таяли. Благодаря оставшимся многочисленным фотографиям я точно помнила, как выглядели в детстве мои родители и родители Делайла. На вид девчонкам было лет по десять, мальчики на пару лет старше, как и было в той жизни.
Я бы не смогла описать, какие чувства сейчас до краев переполняют мое сердце – они слишком сложны, многогранны. Они теснят мою грудь, перехватывая дыхание, и освобождаются слезами. Многолетнее неизбывное тягостное чувство, что навеки поселилось у меня под сердцем и временами кровоточит. Я думала о маме с папой, о родителях Делайла, вспоминая битву с Адаилом, и не раз. Ведь если их не было среди восставших душ, значит ли это, что они уже переродились? Эта мысль не давала мне покоя все эти дни.
– Кириан, сделай, пожалуйста, еще снимок для нас с Альбиной. Так, чтобы и грозовые облака вошли в кадр.
– Элла, ты решила за сегодня истратить весь запас красок в мемографе? – пошутил в ответ Кириан, но снимок все же сделал, и через несколько секунд аппарат, похожий на земной полароид, выдал готовое изображение.
Наверху снова загрохотало, и вспышка молнии рассекла небо вдали. Приближалась гроза. Все четверо посмотрели туда, где небо наливалось фиолетовой хмарью.
– Обожаю грозу! – выдал мальчик, так похожий на моего папу.
Хотя… Это ведь и есть мой папа? Только сейчас ему лет двенадцать.
– Ой! Дарий, не двигайся! Стой! Ты растопчешь вилир! – внезапно воскликнула мама, и ее глаза загорелись восторгом.
Папа замер, а мама зашла позади него и присела, разглядывая этот самый вилир. Им оказалось нечто, похожее на созревший одуванчик светло-сиреневого цвета. Вся компания с восторгом принялась разглядывать вилир.
– Давайте загадаем желание на него, – предложила Элоиза. – Все вместе.
– А давайте! – согласился с ней Кириан.
Мама аккуратно взялась за стебель и сорвала. Друзья встали в круг.
– Ну, что загадаем? – задался вопросом мой папа.
– А давайте наше общее желание – после школы поступить в Медицинскую Столичную Академию и найти наконец-то способ победить сонную болезнь? – предложил Дарий, и все остальные с восторгом закивали.
Ребята взялись за вилир, каждый только двумя пальцами, чтобы все могли его держать. Их взгляды горели озорством и светлой надеждой. Они молча, с улыбками и воодушевлением смотрели то друг на друга, то на цветок.
– А теперь… – промолвила Элоиза, и все четверо одновременно подули на вилир, и сиреневая шапочка цветка разлетелась на множество пушистых семян, точно как у одуванчика, и их тут же стремительно унес ветер.
– Гляньте, змей по небу летит! – заметила Элоиза, показав наверх.
Остальные задрали головы, чтобы увидеть летучего бумажного змея в потемневшем, беспокойном небе.
– Хорошая примета. Значит, желание сбудется, – сказала мама.
– Угу, – кивнула Элоиза, соглашаясь.
Прямо над ними небо разразилось грозовым раскатом, и первые тяжелые капли дождя достигли земли. Дуновение ветра прошлось по лавандовому полю.
– Так, а теперь бежим домой, – сказал мой папа, и они вчетвером, взявшись за руки, весело и со смехом побежали прочь с поля.
Я провожала их взглядом, бегущих через дождь и грозу к линии аккуратных светлых домиков неподалеку от поля, в котором они только что загадали свое заветное желание, и я верила – оно точно сбудется.
То, что происходило внутри меня, было бы сложно описать словами. Во мне пели на все лады и кричали боль и нежность, необъятная любовь и неизбывная тоска. Я радовалась тому, что увидела их живыми, и плакала от понимания, что они не рядом с нами и никогда не будут. Капли дождя стекали по моему лицу вместе со слезами.
Я не знаю, по чьей воле мне показали этот мир. Но за эту волю я была безмерно благодарна.
– Марьяна! Во Вселенной никто не уходит бесследно! – шепнул мне дождь, и я, кивая, заливалась слезами, глядя вслед счастливым детям.
Это были слезы облегчения. И эти слова – самое лучшее, что я могла слышать сейчас. Ведь как бы ни ныла в моей груди тоска о родителях, теперь я воочию увидела, что жизнь и в самом деле циклична. Никто из нас не уйдет бесследно.
Я получила ответ на свой, пожалуй, самый мучительный вопрос в жизни, и теперь в самом деле отпустила то, что так долго болело и тянуло, царапало душу из года в год. Может быть, я больше никогда их не увижу, и этот раз – первый и единственный. Но зато теперь я точно знаю – они живы. И это самое главное.
Глава 29. Мечты сбываются
Марьяна
Меня оглушил громовой раскат, и ослепительная вспышка молнии нещадно проникла мне под веки. Я вскрикнула и проснулась. И стало понятно, что меня разбудила самая настоящая гроза, что сейчас бушевала за окном. Я вздрогнула и осознала, что нахожусь в объятиях Делайла.
– Боги, Мари, ты меня напугала! – выдохнул он. – Ты всхлипывала во сне, я пытался разбудить тебя, но у меня не вышло. А потом грянул гром, и ты наконец-то проснулась. Тебе что-то приснилось?
Вопрос, проникший сразу прямо в сердце.
В памяти осталось лавандовое поле неведомого мира и четверо детей, которые когда-то в их прошлой жизни были нашими родителями. Я снова всхлипнула и молча коснулась его щеки, желая показать то, что увидела. В глазах Делайла я видела отражение моих собственных чувств и как никто другой понимала его. Его теплая рука накрыла мою ладонь.
– Да, это точно они, – тихо промолвил Делайл. – Без сомнений. Такой необычный мир… И они живут… Счастливые…
