Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 571)
Легкое касание губ по коже и щекотка от горячего дыхания. От шеи к виску. Обоняние сразу же уловило знакомый терпкий древесный запах, и, повернув голову, я встретилась взглядом с Делайлом. Оказалось, что мы лежим, обнявшись. Его рука покоится на моей талии. Мысль, едва зародившись в голове, пронзила меня, и я в ужасе посмотрела на себя, дабы убедиться, что одета. На мне, как всегда, моя ночная рубашка, и все же…
– Дел… Прошу тебя, скажи мне, что между нами ничего такого не было! Ничего из того, что нам не позволено!
Мой нитар выгнул соболиную бровь.
– Если ты про секс, то его у нас не было. Хотя соблазн был велик. Но… Я умею держать себя в руках. И в лапах тоже.
– Фу-ух! – выдохнула я, успокоившись.
– Но если вспомнить то, что происходило у нас в лесу, то я не могу с уверенностью сказать, что ничего такого не было. Еще как было! Или ты не помнишь, Мари? Коварный глинтвейн стирает девичью память?
– Да помню я все! – воскликнула, ощутив, как краска смущения заливает лицо.
М-да-а-а, оставшись вчера наедине в лесу, мы многое себе позволили… Я совсем забыла о стеснении, была раскованной и не скрывала своих желаний, с удовольствием отмечая, что мои самые откровенные помыслы, кажется, взаимны. И такое мое поведение стало для меня поистине удивительным открытием, ведь раньше со мной ничего подобного не случалось. Даже под действием алкоголя. В конце концов, за всю свою жизнь я никогда не напивалась до состояния потери контроля.
Мысленно я прокрутила в голове вчерашний вечер. После любопытнейшей и запоминающейся прогулки по лесу мы вернулись во двор князя Нориалли, но поскольку вид у нас был весьма красноречивый, мы обходными путями проникли в дом, чтобы привести себя в порядок, после чего вернулись на праздник, продлившийся до поздней ночи. Потом я пожелала отдохнуть в своей комнате и неожиданно уснула. Спать мне совсем не хотелось, энергия бурлила в крови, но вещие сны – упрямая штука. Вспомнились обрывки вчерашних тревожных видений, настигших меня у костра, и по коже пробежали неприятные колкие мурашки.
Делайл внимательно наблюдал за мной, лениво поглаживая мое бедро.
– Я был так взволнован… тобой… Поэтому, когда ты после ухода подруг уснула, я сдержал себя и остался в своей комнате. А потом, примерно час назад, ты начала ворочаться во сне и всхлипывать, я услышал это через стенку и решил посмотреть, что здесь происходит. Ты хмурилась. Тебе приснилось что-то нехорошее?
Вчера после праздника я поведала Герде и Эмилии о том, что явилось мне в пламени костра. И эти жуткие черные глаза все никак не выходили у меня из головы. Что это вообще такое?
Я подавила тяжкий вздох, встала с кровати и, зайдя за узорчатую ширму, принялась переодеваться, попутно пересказывая Делайлу то же самое, что рассказала подругам.
– Черные глаза, говоришь? – переспросил нитар.
– Да. Радужек не видно, сплошь чернота на всю склеру, – ответила я, выходя из-за ширмы. – Может быть, это глаза темного мага?
– Хм… – Делайл задумался, глядя в окно на унылое пасмурное небо. – Вполне возможно. Хотя, такие глаза могут быть и у демона.
– Ох, мамочки… – выдохнула я, опершись о стену.
При одном только упоминании демона меня охватил озноб. Казалось, что тревога скоро навеки поселится у меня под кожей и уже никогда не отпустит. Как же страшно, Боги милостивые!
Делайл тут же оказался рядом со мной и обнял. Поцеловал висок и уткнулся мне в макушку.
– Дел, я боюсь. Мне страшно, – тихо вымолвила я, едва сдерживая подступившие слезы.
Он понял, что я имею в виду. Мне не нужно было озвучивать свой самый главный страх, ведь он и так был ему известен.
– Ни за что, ни за что, слышишь? Ни за что и никогда я не оставлю тебя на этом пути, Марьяна, – шептал мне Делайл, покрывая горячечными поцелуями мое лицо и шею. – Я всегда буду рядом, я навеки твой верный страж.
– Не надо, Дел, я не хочу, чтобы ты пострадал, – промолвила я сквозь слезы. – Это борьба Триумвирата. Ни одна из нас не пожелает втягивать сюда кого-то из близких. Мы не можем рисковать вами.
– А я, как мужчина, не могу прятаться за хрупкой спиной своей женщины, – с жаром возразил мой нитар. – Меня воспитывали по-другому. Мужчина должен быть защитой и опорой для женщины.
– Ты забываешь, что твоя женщина – маг Триумвирата, – заметила я.
– …и даже если моя женщина – маг Триумвирата. Я все равно должен тебя защищать, – безапелляционно заявил Делайл. – Твой магический статус ничего не меняет в моих жизненных установках.
Я вздохнула, положив голову ему на плечо. В своих жизненных принципах мой нитар, как и всегда, сколько я его помнила, оставался непоколебим, и эта черта неизменно мне нравилась в нем, но только в данном случае она была помехой.
– Ты поняла меня? – спросил Делайл, вырывая меня из череды мрачных мыслей. – Я всегда буду рядом. Я твой страж.
Возразить я не успела, потому что Делайл впился в мои губы жадным поцелуем, и едва его язык скользнул по моим губам, как мое тело тут же отозвалось сладкой истомой. Поцелуй стал глубже и откровенней. Какой хитрый ход поставить точку в споре! И какой сладкий… Я снова таяла, как воск свечи в его сильных руках, по-хозяйски и бесстыдно блуждавших по моим бедрам. Дел впечатал меня в свое тело, и эта возбуждающая близость кружила голову похлеще горячего глинтвейна. Вздох, касание губ… и разливающееся по телу жаркой волной вожделение.
Тихая трель кристаллофона не сразу смогла отвлечь нас. Ей это удалось лишь с третьего раза. Делайл посмотрел на экран, где всплыло сообщение от нашего ректора – лорда Лийсаррана.
– Что ж, кажется, наш с тобой план провести предстоящий Самайн тихо и по-домашнему провален, – в шутку заметил Делайл и усмехнулся.
Несмотря на то что я обожала маскарадные балы, да и сам хозяин предстоящего вечера был мне приятен, мысль о предстоящем бале отчего-то вдруг отозвалась во мне слабым отголоском тревоги.
До недели Самайна нам еще предстоял день памяти наших родителей. День, изменивший когда-то все.
Смерть необратима, впрочем, как и жизнь. Они неразлучны и неразрывно связаны с самой зари миров. Они вечно стремятся друг к другу – жизнь к смерти, смерть к перерождению и новой жизни. Из века в век, из мира в мир…
Каждый раз, приходя на кладбище к нашим родителям, я думала об этом. Я хотела думать о том, что здесь, в земле, остались лишь тленные тела, тогда как бессмертные души, возможно, следуют на пути в новую жизнь. А может быть, уже в ней. И сейчас, когда на закате мы покидали территорию городского кладбища, я в сотый раз подумала об этом, и эта мысль вызвала в груди прилив теплоты. Мне так хотелось искренне в это верить, и, Священный Союз тому свидетель, – я верила.
Горячая ладонь Делайла сжала мою, возвращая мысли к действительности. Я поймала его улыбку и улыбнулась в ответ. Тепло в груди разлилось по всему телу.
– Великая Ар-Лиинн, как были бы счастливы родители их союзу! – шепнула Вианна моей невестке Марэе. – Альбина с Элоизой даже как-то шутили по этому поводу, мир их светлым душам. Но тогда, конечно, никто не принимал это всерьез…
– В каждой шутке есть доля правды, – тихо произнес Делайл и весело усмехнулся.
В день памяти мы всегда, как и полагалось, приходили к родительской усыпальнице дважды – на рассвете и на закате. Ранним утром по традиции оставили у могил цветы и два уличных ручных фонаря, которые мы забрали домой после вечернего визита. На Эсфире верили, что огонь оставленного фонаря – это приглашение для души усопшего проведать родной дом и своих близких. А если душа уже успела переродиться, то говорили, что свет фонаря отзовется в ней приливом тепла и умиротворения. Кто знает, может быть сейчас, когда я ощущаю тепло внутри, где-то в одном из тысяч миров горит фонарь на могиле, которая осталась после одной из моих бесконечных жизней. Ведь тогда весной я вспомнила не все, а только самые близкие по хронологии.
Мы расселись по экипажам и отправились в таверну, где Делайл и Рейнар заказали поминальный ужин.
Ужин прошел в дружеской мирной атмосфере. Было сказано много теплых слов о наших родителях, много светлых воспоминаний вновь ожили в памяти близких. После я вызвался отнести фонари в экипаж, и когда я почти дошел, дорогу мне преградила моя бывшая невеста.
– Айна! – выругался я. – Какого тролля ты здесь делаешь?
– Трактир – это общественное место. Я имею такое же право находиться здесь, как и ты, – парировала она.
– В таком случае приятного вечера и прощай, – бросил я в ответ и, обойдя ее, продолжил идти к стоянке экипажей.
– А ведь я еще будучи твоей невестой подозревала, что Марьяна положила на тебя глаз. Она с ранней юности приметила тебя, я в этом уверена. Хитрая плутовка получила свое, – произнесла с досадой Айна.
Я остановился, обернулся и, вдумавшись еще раз в сказанное ею, зашелся хохотом, чем изрядно удивил бывшую невесту. Получила свое! Как будто я – кусочек сыра.
– Твои попытки уличить мою нитар в чем-то непристойном и аморальном попросту смешны и жалки. Ты совсем ничего о ней не знаешь, чтобы рассуждать. Да и мне наплевать на твое мнение о Марьяне, каким бы оно ни было.