Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 570)
Обычный алкоголь на магические расы действует только в лошадиных дозах, но все равно слабее, чем на смертных, поэтому горячительные напитки на Эсфире «дорабатывали» магией эмоций.
Веселье и безмятежность? Отлично, то, что надо, подумалось мне, и я попросила Делайла наполнить мой бокал. Теплый пряный глинтвейн вновь согрел нутро, прогоняя тревожный озноб. Чарующие глаза цвета грозы с потаенным огнем в глубине неотрывно следили за мной. Еще глоток, и еще, и еще.
– Я смотрю, кто-то сегодня решил пуститься во все тяжкие, – шепнул мне Делайл на ухо, и от его дыхания по коже прошли мурашки.
– Угу, – кивнула я, с аппетитом вонзая зубы в сочный кусок мяса. – Настроение такое. «Шальная императрица» я его называю.
В ответ раздался его тихий, бархатистый смех.
– Отдыхай, моя императрица, отдыхай. Тебе это необходимо. А император за тобой присмотрит. Чтобы сильно не расшалилась…
Наши взгляды встретились, и внутри меня вспыхнуло пламя. Огонь в крови, близость мужчины, что волнует до глубины души, его дыхание и баритон, обволакивающий мое сознание. Полная луна, что смотрит на нас с темного неба. Томительный жар, разлившийся внизу живота…
Так, спокойно. Это все полнолуние. Конечно же, оно всему виной! Снова заиграла музыка, заголосили глухо барабаны, запели лиры, и Делайл, убедившись, что я сыта, протянул мне руку в приглашающем жесте. Прикосновение запустило искры под кожей, и нас закружил вихрь сальтареллы. Я засмеялась, ощутив, как меня отпускает чувство тревоги, уступая место безмятежности. Небо качалось надо мной темным куполом, звезды танцевали в вышине, и желтеющие кроны шептали о любви. Взгляд Делайла согревал, ласкал и будоражил.
– Пробежимся в звериной форме после танца по лесу? – предложила я между делом.
– А давай, – охотно согласился мой нитар. – В полнолуние так и хочется побегать зверем.
Через десять минут мы уже петляли между мощными стволами вековых деревьев в старом лесу, разделенном полосами ночной мглы и лунного света. Обоняние оборотня, усиленное во сто крат звериной формой, улавливало сотни разных запахов в букете ароматов осенней ночи. Прелая листва, дым от костра, влажный мох, хвойная смола, влажные камни на берегу горного озера. Лапы мягко пружинят по мягкой почве. С каждым рывком лап музыка из княжеского двора звучит все тише, и первую партию в симфонии ночи перехватывают звуки леса – уханье сов, песни соловьев и пересмешников, шепот ветра в высоких кронах деревьев, что, казалось, подпирают небо, цепляя звезды. Я следовала за огромной черной пантерой с гладкими лоснящимися боками.
В прыжке я перекинулась обратно и приземлилась уже на ноги. Рядом со мной приземлился Делайл. Он предстал передо мной, овеянный холодным светом луны, подсветившим его глаза, отчего они еще больше завораживали. Его черный кожаный жилет был расстегнут, как и пара верхних пуговиц на рубашке-жабо. Мой взгляд скользнул по крепкой мужской шее, ямочке между ключицами и оголенному кусочку груди, видневшемуся в расстегнутом вороте. В крови заиграл дикий коктейль из счастья, беззаботности, эйфории и… возбуждения. Я неотрывно смотрела на Делайла, любовалась им, не скрывая этого, и понимала, что испытываю сейчас к нему влечение неимоверной силы. Вмиг мне захотелось повалить его за землю, оседлать и…
Я очнулась от своих мыслей в тот момент, когда между нами остался лишь шаг.
– Марьяна? – осторожно произнес мой нитар, ошалело наблюдая за мной.
А я оказалась рядом с ним, с тихим стоном вдохнула его дурманящий запах, едва касаясь носом шеи, и лизнула ямку внизу горла. Тяжелая мужская ладонь легла мне на талию, и мой нитар шумно втянул воздух. Рванула полы его рубашки в стороны, обнажив мощную грудную клетку с каменными пластинами мышц. Провела языком по гладкой груди, прикусила кожу. Делайл с животным рыком впечатал меня в свое тело, глядя сверху вниз так, что казалось – сейчас на мне рассыплется прахом вся одежда. Его ладони огладили мою спину, спустились ниже и сжали мои ягодицы, и я не удержалась, лизнув его губы.
– Надумала поиграть со мной во взрослые игры, девочка моя? – промолвил он, не сводя с меня пылающего взгляда.
– Во взрослые? Дел, мне скоро двадцать один, я и так взрослая!
Он усмехнулся и покачал головой.
– Ты еще не знаешь, сладкая, невинная лисичка, чем чревато для леди исполнение таких номеров перед мужчиной. А они имеют весьма далеко идущие последствия. И в отличие от тебя, я понимаю, чем все это заканчивается.
– А чем? – прошептала я. – Чем они заканчиваются? Покажи мне! Это так интересно…
Последние крохи страха и смущения сгорели в пламени желания, что огнем струилось по венам и артериям, заменяя кровь.
– Искусительница, что же ты творишь! – прошипел с жаром мой нитар, и я оказалась прижата к огромному мшистому валуну.
Призывно откинула голову назад и задохнулась от восторга, когда губы Делайла коснулись шеи и принялись беспорядочно оставлять на ней поцелуи, опускаясь к ключицам и ложбинке груди. Голова пошла кругом от прилива дикой, необузданной страсти, и совершенно нового для меня, доселе неизведанного ощущения. Повинуясь древнему женскому инстинкту, я закинула ногу ему на бедро, и Дел, поняв меня без слов, подхватил под ягодицы, вновь прижав к валуну.
– Дразнит она меня! – рыкнул мой нитар мне в губы, и мы слились в неистовом и жадном поцелуе.
Судорожное дыхание, и сердце, что дико колотится в груди. Губы терзают друг друга с наслаждением и бесстыдным желанием. Языки гладят друг друга и ласкают настойчиво и жарко. Дел осыпает мою шею и грудь порывистыми, короткими поцелуями, прикусывает кожу, язык прочерчивает влажную дорожку от ложбинки груди к шее. Я замираю от восторга, зарываюсь пальцами в густые волосы, а потом оглаживаю широкие плечи. Безумное желание тугим горячим спазмом сворачивается внизу живота и становится мучительным. Делайл ртом ловит мой судорожный выдох и снова припадает к губам. Так мучительно сладко… Но я хочу большего! Как же я хочу этого великолепного мужчину! Никогда и никого я не желала так неистово, как Делайла. Никогда и никому я не позволяла того, что позволяю ему. Сжала ногами его бедра и выгнулась, страстно желая слиться воедино. Дел с хриплым стоном вжался в меня. Его пальцы стиснули мои ягодицы. Интересно, а так можно заниматься любовью? Все время лежа может ведь и наскучить. Ой, я сказала это вслух?
– Еще как можно, моя любопытная, – глухо промолвил Делайл и лизнул мои губы. – Я бы взял тебя прямо сейчас. Вот так, стоя.
– Я хочу, – промолвила умоляюще. – Я не знала, что плотское влечение может быть таким мучительным.
– Еще как может, Мари, – заверил меня мой нитар. – Это поистине сладкая пытка.
Его нос коснулся моей шеи, дыхание защекотало кожу.
– Нам нельзя, Марьяна, нельзя. Ты ведь и сама это знаешь.
В ответ я снова прижалась к его губам в жарком поцелуе. Соприкосновение языками вызвало дрожь наслаждения по телу. Гулкие удары сердца под моей ладонью…
– Прости! Я должен остановиться, должен! – выдохнул Делайл мне в губы, и, торопливо поставив на землю, за несколько широких, шагов достиг озера и прыгнул в студеную воду, взметнув сотни брызг.
– Полнолуние, чтоб тебя, – буркнула я себе под нос, осознав, что мы находились в шаге от точки невозврата.
Но стоит все же признаться хотя бы самой себе – дело ведь не только в полнолунии. Мы и без него легко теряли голову, оставаясь наедине друг с другом. Что же нам делать?
Глава 12. Былое
Вокруг меня царила тишина. И она была столь всеобъемлющей, что казалась оглушительной. И только я подумала об этом, как резкий порыв ветра разметал пряди моих волос, нарушив тишину тихим шорохом. Как ни странно, но от этого тишина стала казаться мне еще более пугающей и неестественной.
Я оглянулась по сторонам, и сердце тревожно дрогнуло. Вокруг меня – пустынное поле, на котором на разном расстоянии друг от друга стояли каменные печи. Самые обычные печи с трубой. На Эсфире такие уже редко встретишь, если только где-нибудь в отдаленной провинции, но в прошлой жизни я жила в небольшом деревянном доме-срубе, где имелась такая же печь. Страшные воспоминания вызвали колкий мороз по коже, и я поежилась. Нет, это не та деревня, где я когда-то недолго жила, будучи человеком. Это какая-то другая деревня. А точнее, то, что от нее осталось – вот эти печи, что стояли под открытым небом. Когда-то здесь были дома и улицы, но после того как немцы сожгли деревню, остались лишь печи, как напоминание о тех страшных зверствах.
Порыв ветра, и в нем я слышу тихий голос:
– Тш-ш-ш, все хорошо, девочка моя, все хорошо. Это всего лишь дурной сон.