Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 473)

– Просто я запомнил, что ты пробовала на свадьбе, когда подавали десерты. Ты выбирала пирожные-макарон. Одни были с кокосом, другие с соленой карамелью. А потом ты еще пробовала напополам с Марьяной пирожное «Балерина в облаках». На Земле его называют «Анна Павлова». В общем, я пришел к выводу, что ты большая любительница соленой карамели, кокосового крема и безе.

Повисла пауза. Мы молча и все так же улыбаясь смотрели друг на друга. Молчание затягивалось, становясь чем-то более пикантным, чем просто пауза в разговоре мужчины и женщины. У меня даже успела промелькнуть мысль в голове: а как он целуется? Все парни, с которыми я встречалась, будучи уже взрослой, ходили с гладко выбритым лицом, а Эрик носил аккуратную короткую бороду, которая невероятно ему шла и делала его облик еще более мужественным. Внезапно Эрик подался вперед, приблизившись ко мне. Мое сердце в ответ совершило кульбит, и мне пришлось медленно выдохнуть, чтобы хоть как-то успокоить его бег.

– Ну что, Герда, я все угадал? Нигде не ошибся? – спросил он проникновенным голосом, который словно обволакивал меня с ног до головы, пробирался под кожу теплыми искорками, будил в душе запретное.

– Все верно, – ответила едва слышно, находясь во власти его взгляда. – Я поражена твоей наблюдательностью.

– На самом деле, в этом нет ничего удивительного или особенного. Ты очень нравишься мне, Герда. Поэтому я с интересом наблюдаю за тобой.

Можно было сколько угодно думать о том, что Эрик чувствовал ко мне, но никакие мысли и предположения не сравнятся с настоящим признанием глаза в глаза. Ликование заполнило меня до самых кончиков пальцев, так что даже закружилась голова. Пытаясь справиться с накатившими эмоциями, я не находила ответных слов. Себе-то я давно призналась, что за несколько недель так привыкла к его письмам, разговорам, шуткам, чуткому вниманию и ненавязчивой заботе, что знаки его внимания стали частью моей жизни. Но сказать это вслух я не решалась из-за банального стеснения, что стало для меня еще одним открытием, ведь раньше я никогда не стеснялась говорить о своих чувствах прямо. Что же изменилось на этот раз?

Эрик смотрел на меня, не отводя взгляда, и мне казалось, что сейчас я от волнения упаду в обморок. И тут он вновь заговорил:

– Скажи мне, Герда… Взаимно ли то, что я чувствую к тебе? Мне очень важно это знать.

Ну, давай же, Герда! Произнеси хоть слово, скажи ему правду, ведь он ее заслуживает! Священный Союз, что же это со мной происходит?

– Взаимно, – прошептала я и, смущенно улыбаясь, уставилась на носки своих туфель.

– Вот и прекрасно! – довольно промолвил Эрик. – Это самое желанное признание за драконову тучу лет моей жизни.

Оставшийся путь мы вновь вспоминали недавнюю свадьбу наших друзей и забавные казусы из студенческой жизни, заставившие нас посмеяться. Когда мы приехали в таверну, ужин действительно был уже готов и ждал нас на столе.

– Только прошу тебя, ешь, сколько хочется. Не стоит меня стесняться. А то знаю я вас, девушек. Будешь тут сидеть и клевать, как птичка, – сказал Эрик, помогая мне снять пальто.

– А ты уверен? Боюсь спугнуть тебя своей прожорливостью, – пошутила я.

– Спугнуть? Меня? Герда! Милая! В моей усадьбе живет огромный пес размером с теленка и весом около семидесяти пяти килограммов. Поверь, прожорливостью меня испугать трудно. Да и вряд ли ты способна переплюнуть рекорды моего Тора.

Хихикая, как школьники на задней парте, мы прошли к нашему столику и принялись за ужин, который состоял из тех блюд, что всегда были моими фаворитами, – креветки под сливочным соусом, блинчики с семгой и мятный чай, к которому чуть позже подали мою любимую «Балерину в облаках».

– Все, что ты любишь, – заметил Эрик. – Я хотел еще лазанью заказать, но в этой таверне порции подают щедрые, как видишь, и на лазанью твоих сил вряд ли хватило бы. А оставлять еду на тарелке ты не любишь, это я тоже заметил. Как и хлеб крошить. И кривишься, если видишь, что кто-то роняет кусочки под ноги. Ведь я прав?

Сил удивляться его наблюдательности и осведомленности о моих вкусах и привычках у меня уже не было, и я просто в изумлении кивнула.

– Я с детства просила класть мне меньше еды. Лучше потом добавить, если еще захочется. А оставлять еду на тарелке, а потом это выкидывать – терпеть не могу, когда так делают! Или когда выкидывают хлеб. Это же кощунство!

– Согласен, – кивнул он в ответ. – Тоже этого не люблю. В этом мы с тобой похожи. А еще лет десять после войны у меня была привычка нарезать булку хлеба, сушить потом сухари и прятать их. Умом понимал, что это глупо, ведь я ничуть и ни в чем не нуждался. У меня не было и нет материальных проблем. Но с сухарями на кухонной полке на душе становилось спокойней. А если еще и консервы мясные припрятать… Это так, отпечаток войны. Эта зараза если не убьет, так в самую душу печать поставит.

В его взгляде промелькнула тень горечи.

– А я тоже так делала в детстве, – призналась ему. – Только в совсем раннем, я этого не помню, мне мама рассказала, что я тогда хлеб со стола таскала и прятала в прикроватную тумбочку. А если его оттуда забирали, закатывала истерики. Потом это само собой прошло.

– Хм, интересно, – задумчиво промолвил Эрик.

Мы ужинали больше часа, но это время в компании Эрика пролетело для меня словно пять минут. Потом мы неспешно следовали по набережной к пристани, около которой качался на волнах огромный величественный корабль-парусник. На самом причале уже собрались желающие провести вечер на корабле. Солнце давно уже укрылось за горизонтом, и в небе высоко висел тонкий серп молодого месяца.

– О, новолуние, – сказал Эрик, посмотрев на небо. – Значит, можно потрясти кошельком, чтобы деньги водились в доме.

– Точно! – воскликнула я.

Давно на Эсфире ходила такая примета – если на новолуние показать свой кошелек месяцу и потрясти, то деньги будут расти вместе с лунными фазами.

Посмотрев друг на друга, мы улыбнулись и в таком же лучезарном настроении поднялись на палубу корабля, освещенную магическими лампами и светлячками, снующими в воздухе. Магия также защищала пределы палубы от холодного ветра, который напоминал о том, что уже совсем скоро, через какую-то пару недель, наступит декабрь.

Вдруг мимо нас тихо и неспешно сам по себе проехал темно-бордовый рояль.

– Не понял, это что за номер? – в замешательстве пробормотал Эрик, наблюдая за этой картиной.

– Может, остановить его? – предложила я. – А то такими темпами он скоро за бортом окажется.

Эрик сосредоточенно посмотрел на самовольно «ушедший» со своего поста рояль, остановив инструмент взглядом. Всегда завидовала этой способности вампиров! Мне для управления предметами силой мысли необходимо произносить телекинетическое заклинание.

– О Боги, лорд Нордвинд, огромная вам благодарность! – воскликнул капитан корабля, подбежав к инструменту. – Мы и не заметили, как он поехал, поскольку этот рояль стоял в специальном месте, откуда он никуда не должен был скатиться. Не совсем понятно, что побудило его, так сказать, к бегству.

А я, кажется, уже поняла. В поле моего зрения попали две подозрительно знакомые мужские фигуры, одетые в темно-фиолетовые плащи и такие же шляпы с пышным пером. Закадычные друзья с преувеличенно равнодушным видом смотрели куда-то в противоположную от рояля сторону. Джеран насвистывал какой-то мотивчик.

– Я тебя поздравляю, Эрик, – шепнула я ему. – Сегодня вечером, кроме тех зрелищ, что обещает нам программа, гарантированно будут зрелища еще и внеплановые.

– О-о-о-о, этот вечер не будет томным, – протянул Эрик, проследив за моим взглядом. – Слава Священному Союзу, что судно от чаек зачаровано.

И хихикая в который раз за вечер, мы прошли дальше по палубе.

Глава 12

Анитари

Я смотрел в ее озорные, горящие задором глаза, когда мы танцевали сальтареллу, и воспоминания невольно уносили меня в тот далекий день, затерявшийся за туманом сотен веков. День, когда мы стали мужем и женой. Тогда мы точно так же предавались веселью, танцевали и смеялись, мечтая о том, как судьба подарит нам долгие годы счастья. Но у судьбы на нас оказались другие планы. Я многие годы потом истязал свою душу вопросом – почему все вышло именно так, для чего нас одарили священным даром любви, а вскоре разлучили на сотни лет, но этот вопрос по сей день так и остался риторическим. Да и стоит ли вообще теперь задаваться им? Нам никогда не узнать и не понять замысла Богов. Но за второй шанс, данный нам, я каждый день возносил благодарственные молитвы Священному Союзу.

Единственное, что все еще бросало тень на мое ликование, так это тот факт, что в нынешней своей жизни моя возлюбленная несла бремя магического Триумвирата на своих плечах. Я пока так и не принял это до конца, не смирился с тем, что она не просто сильный и талантливый маг, а одна из трех, которые должны будут уничтожить Адаила, демона, чье имя здесь произносили с ненавистью и ужасом. Как мне хотелось укрыть ее от всего этого и защитить, ведь до сих пор меня не покидало чувство вины за ее мучительную гибель в прошлой жизни от рук моего двоюродного дяди. Если бы я в тот день вернулся хотя бы часом раньше, если бы… Это «если бы» не давало мне покоя потом всю жизнь, а теперь мне даже думать не хотелось о том, что в пророчестве не говорится, какой ценой магический Триумвират сокрушит демона войны. Уж не ценой ли собственной жизни?