Вадим Бурлак – Москва подземная. История. Легенды. Предания (страница 36)
…Юродивые как носители божественной благодати, стремившиеся под личиной юродства к осуществлению христианских идеалов, не укрылись от людского внимания и благоговения. Их странными речами и поступками не только соблазнялись, но видели в них особенный, таинственно-пророческий смысл. Память о них, как великих угодниках Божиих, тайных молитвенниках за грешный мир, переходила из рода в род, из поколения в поколение».
В большинстве преданий о юродивых Первопрестольной упоминается о их связи с московскими подземельями.
Понятно, что там они скрывались от непогоды, от гонений властей, от злых насмешек, а порой и издевательств обывателей. Во мраке подземелий юродивые оставались как бы один на один с Богом, читали молитвы, о чем-то спрашивали Всевышнего, пытались увидеть и услышать знамения, тайные знаки, ответы на свои вопросы.
Но было в общении юродивых с московскими подземельями что-то еще недоступное пониманию обычных людей.
Жителям Первопрестольной – и «сильным мира сего», и нищим – от юродивых нужны были прежде всего конкретные предсказания: начнется ли война, мор, засуха, пожары, выздоровеет ли близкий человек или скончается в ближайшее время, сколько лет простоит дом или церковь и т. д.
Нередко для предсказаний очень важных событий юродивые вначале поднимались на самое высокое здание Москвы (как правило, колокольню), а потом спускались в подземелье. Что они делали во тьме, лишь с одной свечой в руках, никто не знал. Иногда такое пребывание в подземелье длилось пару часов, иногда – несколько дней.
В московских преданиях упоминается, как во времена вражеских набегов юродивые уводили в подземелья детей, немощных стариков и женщин, тем самым спасая их от гибели и рабства. «И сохранит тьма тела и души от поганых», – предрекал один московский юродивый, имя которого предание не сохранило.
Несколько веков полон, захват и продажа людей в рабство были одним из опаснейших явлений для Руси. Трудно подсчитать, сколько их погибло на невольничьих путях или навсегда осталось рабами в дальних странах.
С XIII по XVII век такая участь постигла приблизительно каждого восьмого русского.
Известный историк Василий Ключевский писал о набегах крымских татар в XVI столетии: «Избегая речных переправ, они выбирали пути по водоразделам; главным из их путей к Москве был Муравский шлях, шедший от Перекопа до Тулы между верховьями рек двух бассейнов, Днепра и Северного Донца.
Ключевский В. О.
Скрывая свое движение от московских степных разъездов, татары крались по лощинам и оврагам, ночью не разводили огней и во все стороны рассылали ловких разведчиков. Так им удавалось незаметно подкрадываться к русским границам и делать страшные опустошения. Углубившись густой массой в населенную страну верст на сто, они поворачивали назад и, развернув от главного корпуса широкие крылья, сметали все на пути, сопровождая свое движение грабежом и пожарами, захватывая людей, скот, всякое ценное и удобопереносимое имущество. Это были обычные ежегодные набеги, когда татары налетали на Русь внезапно, отдельными стаями в несколько сотен или тысяч человек».
Конечно, и до набегов крымчаков русских людей захватывали и уводили в рабство. Невольничьи пути из Московской земли тянулись не только на юг, но и на запад, на восток к Волге, а иногда и на север, в Скандинавию. Но самый массовый полон русских шел от Первопрестольной по Ордынской дороге, через Серпухов, к печально известному шляху Муравскому.
Василий Ключевский подчеркивал, что главной добычей в набегах на Московские земли крымчаков был захват мальчиков и девочек: «Для этого они брали с собой ременные веревки, чтобы связывать пленников, и даже большие корзины, в которые сажали забранных детей.
Пленники продавались в Турцию и другие страны. Кафа была главным невольничьим рынком, где всегда можно было найти десятки тысяч пленников и пленниц из Польши, Литвы и Московии. Здесь их грузили на корабль и развозили в Константинополь, Анатолию и в другие края Европы, Азии и Африки. В XVI веке в городах по берегам Черного и Средиземного морей можно было встретить немало рабынь, которые укачивали хозяйских ребят польской и русской колыбельной песней».
Далее Ключевский отмечал, что в Крыму прислугой были только пленники. За свою строптивость и желание убежать выходцы из Московии ценились на рабовладельческих рынках ниже, чем польские и литовские полоняне.
«Выводя живой товар на рынок гуськом, целыми десятками, скованными за шею, продавцы громко кричали, что это рабы, самые свежие, простые, нехитрые, только что приведенные из народа королевского, польского, а не московского.
Пленные прибывали в Крым в таком количестве, что один еврей-меняла, по рассказу Михалона, сидя у единственных ворот Перекопии, которые вели в Крым, и видя нескончаемые вереницы пленных, туда проводимых из Польши, Литвы и Московии, спрашивал у Михалона, есть ли еще люди в тех странах или уже не осталось никого…»
Один из сподвижников крымского хана Махмед-Гирея заявил, что живой товар из Московии стоит дороже золота. Наверное, поэтому в первой половине XVI века так регулярно и настойчиво совершались опустошительные набеги на Русь.
По приблизительным подсчетам, только в 1525 году Махмед-Гирей и его брат, казанский хан, захватили в Московии и увели в рабство примерно 800 тысяч человек…
В XIV веке, во время захвата Москвы ханом Тохтамышем, один юродивый с Ордынки сумел спрятать в подземельях множество детей.
О том страшном набеге Николай Михайлович Карамзин писал: «Неприятель в остервенении своем убивал всех без разбора, граждан и монахов, жен и священников, юных девиц и дряхлых старцев…
Улица Ордынка. Современный вид
Обремененные добычею, утружденные злодействами, наполнив трупами город, они зажгли его и вышли отдыхать в поле, гоня перед собою толпы юных россиян, избранных ими в невольники. „Какими словами – говорят летописцы, – изобразим тогдашний вид Москвы? Сия многолюдная столица кипела прежде богатством и славою. В один день погибла ее красота, остались только дым, пепел, земля окровавленная, трупы и пустые, обгорелые церкви. Ужасное безмолвие смерти прерывалось одним глухим стоном некоторых страдальцев, иссеченных саблями татар, но еще не лишенных жизни и чувства…“»
Предание не донесло до наших дней ни имени юродивого с Ордынки, ни сколько детей он спас.
Когда войско Тохтамыша покинуло Первопрестольную, он вывел юных москвичей из подземелья и заявил, что сам остается навечно во мраке – молиться за них и за Москву.
В XVI веке немецкий дипломат и путешественник Сигизмунд Герберштейн в своей книге «Записки о московских делах» вспоминал о судьбе русских пленных: «Частью они были проданы туркам в Кафе, частью перебиты, так как старики и немощные, за которых невозможно выручить больших денег, отдаются татарами молодежи, как зайцы щенкам, для первых военных опытов; их либо побивают камнями, либо сбрасывают в море, либо убивают каким-либо иным способом».
Как реагировали правители государства Московского на постоянный захват людей русских и превращение их в рабов? Пытались ли уберечь от этой беды своих единоверцев и выручать их из неволи?
И великие московские князья, и цари государства Российского старались спасать своих подданных от рабства и военной силой, и путем дипломатических переговоров, и откупом от вражеских набегов, и выкупом из плена русских людей. Об этом свидетельствуют многочисленные исторические документы.
«Пригнал гонец из Крыму ко государю и великому князю от Девлет-Кирея, крымского царя, Каратжан да царя и великаго князя гонец Юшко Мокшов, служивой татарин. Да полонеников отпустил царь на откуп всех, которых поимал на бою, коли бился с Иваном Шереметевым, 50 человек, Игнатья Блудова, Ахантова и иных», – отмечалось в хрониках времен Ивана Грозного.
В XV–XVII веках записи об освобождении русских пленных появлялись почти ежегодно: «От крымскаго гонец приехал царя и великого князя Сююндюк Тулусупов, а крымской царь прислал своего гонца Тутая. А писал, что правду учинил на том, что царю и великому князю к нему в Крым посылати поминки большие».
В те времена «поминками» назывались деньги, которые выплачивала Москва, чтобы откупиться от вражеских набегов ордынцев на русскую землю и для выкупа из рабства людей. С 1551 по 1679 год существовал даже особый налог – полоняничный сбор, учрежденный Иваном Грозным. Собранные деньги целенаправленно шли на вызволение русских. Для сбора этого налога, а также для устройства на родине освобожденных из неволи было создано правительственное учреждение – Полоняничный приказ.
Но и после упразднения приказа в 1679 году Россия еще много лет продолжала выкупать своих сограждан. Лишь в начале XVIII века Петр I приказал своему посланнику в Турции не вносить в проект мирного договора обязательство Российского государства регулярно выплачивать деньги крымскому хану. Однако на самом деле крымчаки перестали получать «поминки» только в правление императрицы Елизаветы Петровны.
В одной записи XIX века о загадочном роде предсказателей, астрологов, целителей Немчинов говорится: «…невесть откуда появились, невесть куда подевались».
Конечно, никто из этого рода не был московским юродивым. Но дружбу Немчины с ними водили и находили общий язык. Даже уходили вместе с ними в подземелья. Что делали там, о чем толковали, какие совершали обряды – о том знали только юродивые и сами Немчины.