Вадим Бурлак – Москва подземная. История. Легенды. Предания (страница 37)
Считается, что первого, появившегося в Москве, из этого рода звали Александром. Бежал он от расправы из Литвы еще в правление Дмитрия Донского.
За что там обозлились на него и захотели казнить – неизвестно. Возможно, за какие-нибудь неугодные или не сбывшиеся предсказания.
Но и в литовских землях Александр Немчин считался пришлым.
Доносила древняя молва, что «сей муж востроглядный провидец» родом из полесских болот и дремучих лесов, где еще сохранились потомки некогда могущественных скифов. Там, в темных чащах, под «звездой пророков», он и появился на свет, там вобрал в себя вековую премудрость и тайные знания своего народа.
Потомок Александра, Николай Немчин, служил у великого московского князя Василия III, отца Ивана Грозного. Был он при дворе и лекарем, и предсказателем, и «охранителем» князя от «дурных глаз и помыслов».
Другие потомки Александра – Иван и Михаил Немчины – тоже стали известными в Московском княжестве «звездочетцами», толкователями снов, предсказателями, борцами с нечистой силой и «умельцами изгонять всякие хвори и бесов». А еще изучали они московское подземелье. Скорее всего, по заданию великих князей.
Возможно, наученные горьким опытом вражеских набегов, предательств близкими людьми, всевозможных потрясений, московские правители хотели найти такие потайные места, куда можно прятать, в случае опасности, самое ценное: сокровища, государственные и духовные реликвии, секретные архивные материалы.
Может, именно поэтому с родом Немчинов в Москве всегда была связана одна закономерность: все они исчезали бесследно. В Москве об этих исчезновениях говорили всякое. Похоронили кого-то из рода Немчинов в Первопрестольной – а могила через несколько дней оказалась пустой.
Пока народ ломал голову, куда тело усопшего лекаря-предсказателя подевалось, новое в столице чудо произошло: заговорил юродивый молчун Микола. До той поры лишь плакал да кривлялся, а тут – речи мудреные завел: дескать, Немчин-звездознавец подает знак – не хочет рухнуть в геенну огненную.
Отмахнулись тогда от слов юродивого, а через какое-то время часть кладбища с часовней в одночасье провалилась под землю. А над провалом какое-то время полыхал голубой огонь.
С тех пор и пошла по Москве молва: дескать, задолго знают Немчины, где, когда, что и кого земля в свои глубины заберет. Докладывают они государям, а те не верят. Вот и приходится Немчинам навсегда покидать столицу, чтобы своим уходом предостеречь ее жителей об очередной беде.
Однажды на улице познакомился я с человеком, который первым заговорил со мной.
– Странник Андрей, – представился он. – Доживаю свой век в хождениях. Обхожу святые места Руси, храмы Божии, молюсь да людям помогаю, чем могу…
Как-то сразу от его слов повеяло доброй стариной. Словно протянул мне руку гость из былин и сказок, услышанных в детстве.
И сразу у нас начался долгий, задушевный разговор. Речь зашла о том, как в старину выбирали места, где возводились храмы, церкви, монастыри, часовни.
– Что подсказывало строителям? Прозорливость? Предчувствие? Знание?.. Как они умели находить гармонию своего творения с окружающей местностью? – спросил я у странника.
– И озарение, и расчет подвигали мастеров, – ответил Андрей. – Во-первых, знамения небесные указывали место на земле, когда люди замысливали возводить храм.
– В чем же они проявлялись?
– Знамения разные бывают. Главное – уметь понять их и верно истолковать, – ответил странник. – Случается необычное сияние звезд или особое полыхание зарниц. А бывает, появляются в небесах лики, сложенные из облаков. И по ним знающие люди читают подсказку свыше. Есть и земные знаки: то прорастет цветок необычного окраса – ландыш вдруг распустится не белый, а синий или золотистый, то раньше положенного покроется листвой дерево. Бывал я в одном старинном храме, построенном на месте, где, по седому преданию, осторожная и пугливая перепелка свила гнездо совсем рядом с человеческим жильем. Не побоялась, будто знала, что не обидят. И все ее перепелята – невиданного белого цвета – невредимыми встали на крыло… Место под храм выбиралось и по поводу, и по причине замысленного строительства и зависело от того, кому он посвящен…
Первый монастырь в Москве, назван в честь преподобного Даниила Столпника
Вот, к примеру, князь Даниил Московский, сын Александра Невского, основал первый монастырь в Москве в честь своего ангела-хранителя, преподобного Даниила Столпника. А место, где затевать строительство, он увидел во сне. Царь Федор Иоаннович повелел возвести Донской монастырь там, где наши ратники отбили нашествие войска хана Козы-Гирея, и где находилась походная церковь с чудотворной иконой Донской Божьей Матери.
Царь Федор Иоаннович
Странник внимательно взглянул на меня, будто проверил: не утратил ли я интереса к беседе, не равнодушно ли его слушаю. И продолжил:
– А еще сама земля и ее глубины подают знаки, где строить храмы, церкви, часовни, монастыри: то ключ из недр вдруг пробьется, то нежданно-негаданно болотина иссохнет. Да и люди «озаренные» – праведники, странники-богомольцы, юродивые – нередко подсказывают. Знаки идут от земли, а знамения – от небес!
Странник Андрей взглянул вверх, будто надеялся увидеть там подтверждение своих слов.
Потом он снова посмотрел на меня, кивнул в сторону, где за домами сверкали на солнце маковки церквей, и тихо добавил:
– Вот и тянутся храмы высоко вверх – от земной основы к небесам…
Наверное, место для строительства храмов раньше действительно выбирали по какому-то знаку свыше или в честь определенных событий, на памятных участках земли. Но это было во времена, когда в городах оставалось или появилось внезапно, из-за всевозможных трагедий, много свободных, незастроенных мест. На пересечении разнохарактерных и разновременных зон возводились и главные строения Москвы.
Можно согласиться с известным мыслителем XX века Львом Гумилевым, что лишь на стыке разных ландшафтных зон возникают новые этносы. Храмы и другие важнейшие строения на Руси тоже возводились лишь там, где было и эстетическое, и биологическое разнообразие. То, что наши предки называли просто: «здоровое, боголепное место»…
Странник посмотрел на меня, будто читал мои мысли. Потом несколько раз кивнул, видимо, соглашаясь, и снова заговорил:
– Да, порой места, где совершались знамения или появлялись знаки земные, бывали уже заняты другими постройками. И тогда – наступал «расчет». Выгода, прок, земная польза вступали в спор с духовным, возвышенным, небесным…
Воля земных владык, не согласованная со всевышными повелениями, приводила к беде. Рушились храмы, людские судьбы, царства, государства, цивилизации…
Донской монастырь
Давно произошла эта моя встреча со странником.
Жив ли еще Андрей? Ходит ли по русской земле от храма к храму, от святыни к святыне? Рассказывает ли случайным или не случайным встречным удивительные истории из далекого и близкого прошлого?
А мне по-прежнему памятны его слова о том, что создают храмы не только архитекторы, строители, художники, земные владыки, но и не меньшую роль в их возникновении играют таинственные, не всегда объяснимые наукой знаки и знамения. А также те, кто приходит в храмы после строительства, кто наполняет их своими сокровенными помыслами и желаниями, деяниями, раскаянием и молитвами.
Так было в давние времена, так есть и сейчас, так останется и в будущем.
После разговора со странником Андреем вспомнилась история построения храма Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву.
Храм Василия Блаженного
Нередко добрые помыслы и деяния переплетаются со злобными. Издавна был на Руси обычай: важные для государства и народа события увековечивать строительством храмов, церквей, часовен.
Так случилось и после взятия в 1552 году войском Ивана Грозного Казани. Считается, что на этом завершилось для Руси многовековое татаро-монгольское иго.
У Дмитрия Кедрина есть стихотворение, посвященное легенде, связанной с постройкой храма Покрова на Рву: