Вадим Бурлак – Легенды старого Киева (страница 29)
— Лет десять назад мой двоюродный брат Валерка работал в киевской милиции участковым. На вверенной ему территории располагался Театр имени Ивана Франко. Неподалеку от театра находился заброшенный дом. Жильцов оттуда давно выселили, а его все никак не могли снести. Как водится, подобное строение притягивало к себе пацанов, алкашей, бездомных. Так что Валерке частенько приходилось наносить визиты в это неспокойное место.
Однажды ночью шел он мимо. Торопился домой и вовсе не собирался проверять старую развалину. И вдруг оттуда внезапно — шум, грохот, крик!..
Братуха — за свисток. Думал подать сигнал: вдруг поблизости патруль милицейский. А свисток-то на работе забыл. Решил в одиночку действовать. Ствол-то у него при себе имелся. Правда, не учтенный — когда-то с бандю-гана убитого снял и прикарманил. Вот с этим заныкан-ным оружием и ринулся на свою голову в заброшенный дом.
А там началась буза — покруче шума-гама. Кто-то в кого-то из пистолетов принялся палить. Строение пустое, каждый выстрел, как взрыв "лимонки" грохочет. И это — в центре Киева!.. Валерка думал, менты со всей округи вскоре слетятся!.. Зря надеялся!
Пока размышлял, что делать, лунный свет в окна прорвался. Видит братуха: дедок за печкой притаился, а в него из двух стволов бьют откуда-то из глубины дома. Но и дедок не ангелочком оказался: наганчик допотопный в руке сжимал. В него раза три-четыре пальнут — он одним выстрелом огрызается.
Заметил он Валерку и сразу определил:
— Красноперый?!..
— Ну…
— Чего застыл?!.. Шмаляй по тем ярчукам поганым!.. У меня "маслята" уже на исходе!..
— Да кто ты такой — мне приказывать?! — возмутился Валерка. — С кем перепалку затеял?
А дедок ему спокойненько разъяснил:
— Упустишь этих шмендриков, начальник, — тебя кабинетные лампасы на всю жизнь запакуют в красную зону… Тут, в доме, такая цаца захована, что подороже будет любого ювелирного магазина. За ней шмендры и явились…
— А ты, значит, оберегаешь народное добро?.. — Валерка хотел задать еще вопросы, однако выстрелы прервали содержательный разговор.
— Эй!.. Кончай палить! Дом окружен!.. Всем — на пол, стволы откинуть!.. — заорал Валерка.
А в ответ из темноты — ругань и снова пальба.
Тут уж братуха ответил. Стрелял он будь здоров! Прицелился на вспышки — и попал. Один стрелок затих сразу, другой еще поохал, постонал и тоже умолк.
Лишь когда Валерка подошел к трупам, осознал — в какую передрягу попал. Двое убитых, да еще из прикарманенного ствола!.. И неизвестно, какая "мокрая" история за его заныканным пистолетом тянется… В общем, понял братуха: тюрьмы не миновать.
— Ну, дед, и вляпался я с тобой!.. Сдавай наган и выкладывай, что на самом деле тут произошло, — в отчаянии приказал он.
— Что, совсем худо, красноперый? — участливо спросил старик. — Да уж лампасы кабинетные за этих жмуриков тебя не погладят по головке. А ловко ты их завалил!..
И тут с Валеркой произошло непонятное. Видимо, от безысходности. Взял и ляпнул незнакомцу, что ствол у него прикарманенный. Правда, спохватился, да поздно.
А дед в ответ радостно захихикал:
— В халазии ты, востроглазый, от пят до макушки увяз. Не меньше червонца через испуг тебе уготовано.
Рассвирепел Валерка. И так на душе муторно, а тут еще какой-то старый бандит подначивает!
— А ну, мигом сдавай наган и — руки на стенку! — приказал братуха. — Ты у меня в отделении разучишься язвить!..
— Ой, напугал, чудик красноперый!.. — засмеялся старик. — Не я тебе ствол сдам, а ты мне — свой сейчас отдашь.
— Чего?!.. — Валерка аж оторопел от такой наглости.
Дед снова рассмеялся:
— Ну и времена пошли! Кому рассказать, что Микеланджело жизнь легавому спасает, — от хохота изойдутся!..
— Какой Анджело?.. Ты чего несешь, старый? — Валерка протянул руку за наганом.
— Тебе послышалось… — уже серьезным тоном ответил дед. — А теперь, дурик, слушай и смекай! Эти жмурики — не бакланы с Шулявки. Вмазывать из стволов в войну обучены. Неизвестно, чем закончился бы мой стык с ними. Вот и выходит, что выручил ты меня. Теперь — мой черед на добро ответить. Я сейчас сваливаю. Стволы наши скину в речку. И ты — чист перед начальством! Вали мокруху на меня. Скажешь: двое на двое стрелков было. Задержать никого не смог, так как полез под пули с голыми руками. Уразумел?.. Да не тяни, сдавай ствол, твои ведь в любой момент могут объявиться!..
Понял Валерка: нет для него иного выхода, — и отдал старику пистолет.
А напоследок все же полюбопытствовал:
— Так из-за какой драгоценности пальбу затеяли?
— Не стоит тебе знать… — ответил старик. — Непомерна цена того медальона шестикаменного, но еще непомерней — число проклятий на нем.
— У кого хоть сейчас этот медальон? — не унимался Валерка. Видимо, сказывалась милицейская выучка.
Старик кивнул на убитых:
— Спроси у них… У живых не советую интересоваться шестикаменным медальоном…
Сказал и исчез. И сделал это вовремя.
Вскоре нагрянула милиция. Валерка поступил так, как советовал дед. Начальству про медальон, конечно, не сообщил. Из милиции братухе все же пришлось уйти. Решение он принял сам. Начальство ни в чем его не упрекало, но после того случая как-то настороженно стало относиться…
— История, конечно, захватывающая, — наконец, прервал я Сашку. — Но с чего ты взял, что "шестикаменный медальон", о котором упомянул старик, и есть тот самый "армелис"? Мало ли драгоценностей припрятано в киевских домах и подземельях!..
Приятель упрямо затряс головой:
— О нем… О нем, родимом, говорил таинственный дед моему брату!..
В тот вечер, а вернее, в ту ночь мы остались каждый при своем мнении и больше об "армелисе" не вспоминали.
Много лет я ничего не слышал о Сашке. Может быть, он по-прежнему охотится за тайнами прошлого и по-прежнему не дает ему покоя роковой медальон?..
Что же касается самого "армелиса", то никаких серьезных документов о его запутанной истории, как и о загадочном ордене карпатских скифов, мне отыскать не удалось. Лишь предания и противоречивые слухи изредка напоминают о легендарном медальоне.
Но, как считали алхимики, есть у драгоценностей особые свойства, и заявляют они о себе, лишь когда им самим заблагорассудится.
Вдруг и "армелис" напомнит о своем существовании новыми приключениями, загадочными происшествиями? А может, наконец он раскроет тайну ордена карпатских скифов?
Кто знает!..
В Киеве — райские места!! Есть где погулять, — везде сады и винограды.
Как и большинство европейских городов, Киев возник в лесной местности. Водоем с пресной водой и леса были необходимы любому поселению древности. Дерево шло на строительство домов, храмов, оборонительных укреплений, на изготовление орудий труда, производство транспортных средств и даже украшений. Лес кормил человека, одевал и давал ему лекарства.
О месте возникновения Киева летописец Нестор писал: "…Был кругом града лес и бор великий…" Как отмечено в древней хронике: "…Киево-Подол в том столетии был еще не населен. Перерытый топями и лесами, он представлял пустыню, в которой, однако ж, как бы украдкою между деревьями находилась церковь Святого Илии, выстроенная на берегу ручья Почаины…
На противоположной стороне, к югу, вне града, находился лес, в котором ловили диких зверей посредством перевеса сетей; отчего место сие называлось Перевесищем. Впрочем, все окрестности древнего Киева были покрыты дремучими лесами…"
Многие участки города получали наименования благодаря животным и растениям.
В описании древнего Киева Николаем Закревским есть немало упоминаний об этом: "Между горами, в долине, поросшей лесом, и на возвышениях расположено небольшое селение, называемое Зверинец, едва ли из 50 домов состоящее; оно находится не более одной версты к югу от Печерска и немного ближе к северо-западу от Выдубицкого монастыря, коему в древности и принадлежало. Принимая в соображение название сего села, его местоположение и близость бывшего Красного княжеского дворца, можно полагать, что здесь содержалась княжеская охота…"
Разрастался город, а вместе с этим вырубались леса. Но тяга у многих киевлян к миру животных и растений все же оставалась.
Известный сирийский путешественник Павел Алеппский в середине XVII века побывал на берегах Днепра: "В Киеве у каждого дома, будто у каких-то дворцов, расположены большие сады, где растут фруктовые деревья. Много в них орехов и винограда.
На ухоженных грядках с огурцами киевляне сеют крокусы, руту и гвоздику разных цветов. У дороги, ведущей к Выдубицкому монастырю, все кручи обросли дикими фруктовыми деревьями".
Киевляне со времен Средневековья разводили в городе сады, огороды, цветники, выращивали лекарственные растения и даже несвойственный для местного климата виноград. В летописях отмечалось, что огороды располагались "с юго-западной стороны Старого Киева, между Лядскими, Золотыми и Львовскими воротами".
В своих исследованиях Николай Закревский упоминал и о разведении винограда в Киеве на горе Щековице: "Сильвестр Косов, говоря в своем Патериконе 1635 года о женском монастыре Святого Николая на Аскольдовой могиле, сообщает, что в его время при Пустынном монастыре был Виноградный сад. <…>
Межигорский монастырь также имел виноградники. Из этих садов для царя Алексея Михайловича привозили в Москву виноградные лозы и другие фруктовые деревья и плоды, о чем говорится в отписках (донесениях) киевского воеводы, князя Юрия Трубецкого к царю Алексею Михайловичу, 1674 года. <…>