Вадим Бурлак – Легенды старого Киева (страница 28)

Ничего интересного рядовой водитель не рассказал, и лишь одна мистическая история, о которой поведал инвалид, привлекла внимание Марии Александровны.

Но мистика неприемлема в официальных документах, и воспоминания абверовского шофера остались вне протокола.

В составе особой команды Эрик прибыл в Киев в начале 1943 года. Первое время шофер недоумевал: почему ему, сотруднику военной разведки, приходится заниматься перевозкой ящиков, явно не имеющих отношения ни к оружию, ни к армейскому снаряжению?

Спустя некоторое время Эрик из разговоров офицеров узнал, что особая команда абвера разыскивает в Киеве драгоценные изделия и шедевры изобразительного искусства, а затем отправляет их куда-то в Австрию. Там, в горных пещерах, якобы создано по приказу фюрера временное тайное хранилище.

На какой срок и зачем сокровища прятали в подземелья, шофер так и не понял.

В первые дни пребывания в Киеве ему приказали тщательно изучить карту не только города, но и окрестностей, знать назубок и немецкие наименования улиц, площадей, переулков, и названия их до 1941 года.

Во время оккупации украинской столицы гитлеровская администрация изрядно потрудилась с переименованием городских объектов. Крещатик (при советской власти — улица Воровского) превратился в Айхгорнштрас-се; Банковая — в Бисмаркштрассе; Богдана Хмельницкого (при советской власти — улица Ленина) — в Театрштрассе; Энгельса — в Лютерштрассе; Коминтерна — в Банхофштрассе; бульвар Тараса Шевченко — в Ровноверштрассе.

В дни оккупации немало улиц Киева получили имена вождей и известных личностей Третьего рейха.

Абверовский шофер довольно быстро освоился в городе и вскоре знал не только названия, но и историю многих киевских строений. За это Эрика ценили и частенько доверяли ему особые секретные поручения.

Летом 1943 года в Киев прибыл новый офицер абвера. Он пополнил спецкоманду по розыску всевозможных драгоценностей, старинных рукописей и художественных произведений. Но, в отличие от коллег, этот офицер не обследовал подвалы старых домов, не занимался экспроприацией ювелирных изделий, не копался в архивах и запасниках музеев.

Почему-то интересовали его злачные места города, барахолки, притоны. В общем, внедрялся он в "пропащее дно" Киева. Новый служащий абверкоманды свободно говорил по-украински и по-русски, "толковал по фене" и знал множество блатных песен.

Пару недель Эрик был приставлен к нему в качестве своеобразного экскурсовода. Ведь к тому времени шофер уже неплохо ориентировался в Киеве. Потом офицер сменил военную форму с погонами гауптмана на гражданскую одежду и стал действовать самостоятельно.

Один раз Эрик получил приказ увезти гауптмана из городской окраины Шулявки. По-видимому, агент Абвера основательно погулял там в каком-то притоне. Он был пьян и весел. А по дороге в штаб даже слегка разоткровенничался.

Правда, откровенность профессионального разведчика заключалась всего лишь в нескольких фразах:

— А знаешь, старина, я все-таки найду этот, трижды проклятый, "армелис"… Даже если он действительно обладает мистической силой и не всякому дается в руки!.. Так что будет выполнено поручение самого…

На этом признания гауптмана оборвались. Видимо, он понял, что сболтнул лишнее, и сумел взять себя в руки. Весь оставшийся путь офицер не проронил ни слова.

Эрик прекрасно понимал: расспросы могут привести его в лучшем случае на передовую, а скорее всего — навечно в тюремные застенки. Так он и не узнал, чье поручение выполнял гауптман и что это за "трижды проклятый "ар-мелис"".

Но незнакомое словечко навсегда засело в памяти.

Осенью 1943 года команда, в которой служил Эрик, покидала Киев. Накануне отбытия шофер случайно услышал разговор гауптмана с командиром абверовского подразделения.

— Не знаю, сколько мне еще торчать в этом городе… С приходом красных в иных условиях предстоит работать, — посетовал гауптман.

— Неужели все из-за какого-то медальона?.. Стоит ли рисковать высококлассным агентом из-за, пусть и неимоверно дорогого, но всего лишь украшения? — высказал недоумение командир абверкоманды.

— Э… не скажи!.. — гауптман сделал протестующий жест. — Сам по себе древний "армелис" действительно очень дорогая штука… Даже специалисты пока не могут назвать его истинную стоимость. Но ведь главное не цена медальона с шестью бриллиантами…

Собеседник не дал договорить:

— Да брось ты!.. Наслышан я и о мистической силе медальона, и о сокровищах и таинственном оружии ордена карпатских скифов, к которым он может привести… Но мы же с тобой не верим в оккультистские бредни!..

Чем закончился разговор офицеров, Эрик не услышал. О судьбе агента абвера, оставленного в Киеве, он тоже ничего не знал…

Мария Александровна вспомнила о медальоне с шестью драгоценными камнями, который видела в молодости. Она попыталась выяснить, что означает слово "армелис" и попадал ли после освобождения Киева в поле зрения "СМЕРШа" или НКВД загадочный гауптман.

О медальоне узнать ничего не удалось. В освобожденном от гитлеровцев Киеве поймали одного абверовца, но под описание Эрика он совсем не подходил. Другой человек, иное задание…

Наверное, я тоже не вспоминал бы о золотом медальоне с шестью драгоценными камнями. Но через пару дней после знакомства с Марией Александровной Фортус в Киеве произошла неожиданная встреча.

И снова — земляк из Херсона. Саша Коваленко давно покинул родной город и работал на стройках Заполярья. А в Киев наведался повидать своих родственников. Столкнулись мы днем у памятника Тарасу Шевченко, а потом до самой ночи бродили по городу.

Менялись темы разговора, менялись и заведения, где отмечалась радостная встреча. В тот день мы могли себе позволить расслабиться. Относительно свободное время, достаточная сумма в карманах, долгая разлука, а еще — Сашкины приятельские отношения со многими киевскими швейцарами и официантками.

В общем, начали с ресторана "Столичный" на Крещатике. Потом нас занесло в буфет на Труханов остров, а оттуда — в Первомайский парк. Завершился наш поход снова на Крещатике, но уже в ресторане "Абхазия".

Мой земляк с детства собирал газетные сообщения о необычных случаях и явлениях, о загадочных историях прошлого и настоящего. Его родственники и приятели удивлялись, когда Сашка поступил не на журфак, а в строительный институт.

Сам он обычно отвечал на это:

— Ничего… Рано или поздно все же напишу книгу, а может, не одну, о всевозможных тайнах…

Безусловно, такому человеку я не мог не рассказать и о недавнем знакомстве с нашей землячкой Марией Фортус, и о загадочном медальоне.

Услышав слово "армелис", приятель не просто оживился, но даже приподнялся из-за стола:

— Так-так… С этого места — поподробней!..

— Ты чего подскочил? — удивился я. — Как будто услыхал о давно пропавшем друге!..

Сашка загадочно улыбнулся:

— Потом объясню… Давай, продолжай.

Я пересказал услышанное об "армелисе".

— Это существенное дополнение… — важно кивнул приятель.

— Сдается мне, ты тоже кое-что знаешь о сокровенном медальоне таинственного ордена, — заметил я.

— Поднакопил маленько информации… — подтвердил Сашка и снова улыбнулся. — На книгу не наберется, а на газетный очерк — материала достаточно!

— Так в чем же дело? Пиши…

Приятель замотал головой:

— Не напечатают… Слишком много вокруг этого "арме-лиса" мистики, трупов и всяческой чертовщины. Несколько лет назад один венгерский журналист ухватил какую-то нить истории о медальоне. Решил разматывать таинственный клубок. Отправился искать следы скифского ордена в Карпаты. Вот только не знаю, в какой стране… — Сашка развел руками и, делая ударение на каждом слоге, добавил: — И не вер-нул-ся!..

— Пропал без вести?

— Нет… Тело его нашли в пропасти…

— Да мало ли гибнет в горах людей!.. Медальон-то при чем?

Сашка снисходительно взглянул на меня:

— Согласен: в горах нередко погибают… Но куда подевались вещи журналиста и его рукописи?.. А как объяснить странный ожог на его груди, как будто к ней приложили раскаленный медальон с шестью выпуклыми камнями?..

— Ты лично видел этот след? — поинтересовался я.

— Нет… Но информация достоверная.

— Ох уж эти достоверные информации, которые можно обсуждать, но нельзя проверить!.. Не полетишь же ради этого в Венгрию…

Приятель не дал мне договорить.

— Не собираюсь тебя убеждать. Венгрия далеко, а Киев — вот он! — Сашка для убедительности обвел рукой круг, словно хотел рассеять сомнения, в каком городе мы находимся.

— А что, и здесь происходили кровавые истории, связанные с мифическим "армелисом"?

Глаза Сашки округлились: мне даже показалось, что он мгновенно отрезвел.

— В том-то и дело!.. Ведь этот самый медальон находится где-то в Киеве! Его ищут… За ним охотятся…

Может быть, Сашка подумал, что после такого заявления я вскочу от изумления и кинусь на поиски "армелиса".

Но мне совсем не хотелось куда-то мчаться и разыскивать то ли реально существующий, то ли мифический медальон.

Не хотелось и охлаждать романтический пыл приятеля. Уж сколько мне довелось слышать самых невероятных и убедительных историй о кладах, о роковых драгоценностях!..

Мое молчание Сашка истолковал по-своему. Наверное, принял его за колебание — "верить или не верить".

И он снова заговорил.