Вадим Булаев – Холод южного ветра (страница 6)

Последнее слово Бо произнёс с таким видом, что всем сразу стало понятно — лучше промолчать. Всем, кроме нашего Ежи.

— Разрешите! — у Брока аж рот перекосило от нетерпения в миллион первый раз выделиться умишком.

Дождавшись кислого кивка командира, выскочка выпалил:

— Скажите, а почему маяк не в космопорту построен, а на отшибе от всего? Не логично ли…

На лопоухого зашикали, увесистый кулак стоящего за его спиной сослуживца треснул чрезмерно любопытного рядового по каске, отчего та немного сползла ему на нос. Все устали, все спать хотят, а Ежи поболтать вздумалось.

Мне тоже до тошноты захотелось пнуть выскочку ботинком по щиколотке. Чтобы рот на замке учился держать. Жаль, не судьба. Лопоухий стоял не рядом.

Правая бровь сержанта поползла вверх, призывая к порядку. Хороший знак. Не орёт — и спасибо.

Все успокоились.

— Отвечаю на вопрос не по существу, — Бо ровным тоном принялся тратить время нашего отдыха на растолковывание малоинтересных фактов. — Помехи. Активное излучение маяка теоретически способно помешать околоатмосферной навигации при заходе транспортов на посадку и работе диспетчеров космопорта. Однако я думаю, дело не в этом. Слишком много народу лишнего там шляется. Здесь же, ввиду удалённости данного места от основных планетарных коммуникаций, режим охраны соблюдать в разы легче, дешевле и спокойней всем.

— Но нас мало для такой важной задачи! — Ежи, что называется, понесло. — Любая бомбардировка приведёт к…

Договорить мудрёную мысль лопоухий не успел. Второй удар в каску оказался посильнее первого. Дотошный Брок покачнулся, едва не уронив висящую на плече винтовку, и с ненавистью обернулся к своему обидчику.

— Два наряда вне очереди, — сержанта, казалось, забавляла назревающая перепалка. — Обоим. И ещё один тому, кто откроет пасть первым.

Ссора затихла, не начавшись.

— Давайте начистоту, — воспитав зарвавшихся подчинённых, начальство настроилось впасть в лирическое настроение, чреватое многословием. — Не нужно мнить из себя нечто крутое лишь на основании того, что я вас обучил стрелять по мишеням и немного бегать. Это миф. Сказка. Самообман. Вы не воины, и вряд ли ими станете. Обидно слышать, да? — Бо смотрел с прищуром, внимательно изучая каждого. — Обидно… Любому мужчине не понравится узнать о собственной никчемности и заведомом проигрыше другим самцам. Но это реальность. Всамделишная. И вас устраивающая, какие бы недовольные рыла вы не корчили… На самом деле, вы все мечтаете только об одном — оттрубить обязательный контракт без житейских бурь и потрясений, получить положенные выплаты и свалить на гражданку с приличной для начала новой жизни суммой денег. Хотели бы воинской карьеры — на заштатный маяк бы не рвались. В армии много более адреналиновых и хорошо оплачиваемых специальностей. Вы же все после базового обучения сами выбрали тишь да гладь.

… Это чистая правда. При выпуске из учебки, после череды длинных и запутанных тестов, нам давали выбор воинской специальности и рода войск. Разумеется, с учётом имеющихся наклонностей и уровня базовых знаний. Я присмотрел для себя вспомогательные части пехоты и добровольно попросился на охрану маяка, втайне лелея надежду о переводе на какой-нибудь занюханный склад без начальства и проверяющих. Остальные, похоже, от меня не слишком отличались…

— В этом и кроется ответ на вопрос рядового Брока по поводу важности. Безусловно, маяк имеет неоспоримую стратегическую ценность, однако в межгалактическом масштабе она несколько преувеличена. И без него всё будет прекрасно работать. Внесут коррективы в навигационные карты, учтут необходимые поправочные коэффициенты, — Бо Мид обвёл взглядом солдат, отметив, что у половины оловянные взгляды от слишком заумных речей. Упростил текст. — В общем, толку от нас едва ли больше, чем слепому от зеркала. Служба идёт, нас не трогают, дембель неизбежен. Понятно?

— Так точно! — радостно взревел взвод.

Окончание лекции ободрило всех, кроме Ежи. Он дул щёки, намереваясь брякнуть очередную чушь, пыжился с видом непризнанного гения, однако разводить полемику не решался. Два наряда — слишком веский аргумент в диспуте, чтобы к ним добавлять третий.

А я отметил про себя то, что сержант ничего не сказал о системах самоуничтожения базы. При необходимости нажмут допущенные люди нужную кнопочку — и кранты всему. И нам, и вышке, и защитному периметру. Космодром же целый останется, его не зацепит. Такое вот разделение по стадиям ликвидации или чему-то там… Уважаю Бо. Особо он этого не скрывает, раз мне сообщил, но и нервировать нас не хочет.

Стрельнул глазами по сторонам. Всех моих сослуживцев, похоже, шитое белыми нитками объяснение устроило. Правильно. Не нужно им много знать — головки заболят. Брок не в счёт. Ему бы во всём сомневаться, включая собственное существование.

— Тогда оглашаю распорядок мероприятий! — перешёл отец-командир к делам насущным. — Оружие, боеприпасы, перенести обратно в каземат! Хранение огневых средств вне специализированных помещений или при отсутствии особых условий несения службы строжайше запрещено.

У нас даже не хватило сил взвыть от такой несправедливости! Выноси — заноси, завтра опять выноси! Издевательство какое-то!

Между ушей прогремел лёгкий набат, призывающий к повиновению, а не обсуждению. На опережение, так сказать.

— Затем, — продолжал Бо, отрешённо-холодно глядя на всех сразу и ни на кого конкретно, — заступаем в караулы. Все! План расстановки я до вас доведу. Не хватало нам ещё сюрпризов в последние сутки… Разойтись! Пять минут личного времени.

Но только взвод, проклиная в душе начальство, армейские порядки и злодейку-судьбу разбрёлся кто куда, меня окликнул Мид:

— Самад! Подойди.

Обречённо вздохнув, я развернулся и побрёл к сержанту. Не повезло ещё двоим: Ежи и Чжоу.

— Вы, насколько я помню, имели страсть к просмотру отличных от развлекаловки передач по визору, — издалека завёл речь сержант. — У кого из вас какая склонность? Я имею ввиду тематику.

Плохо соображая, для чего он спрашивает о моих персональных, не имеющих никакого отношения к службе, интересах, я сделал глуповатое выражение лица и принялся ждать, что ответят Ежи с Доном. Надеялся по их болтовне выработать некую линию поведения и не нарваться сдуру на неприятности.

Промахнулся. Мои сослуживцы тоже предпочли дожидаться добровольца и в первопроходцы не стремились. Даже обычно обожающий высказаться Брок сдержался, чем очень удивил.

Бо Мида передёрнуло.

— Я прекрасно знаю первую солдатскую заповедь, сопляки, — рыкнул он и негромко процитировал. — «Не высовывайся», и вторую «Инициатива имеет инициатора», и третью «Если не озадачен, то можно и поспать». И четвёртую знаю, и двенадцатую… Но давайте оставим казарменный фольклор. Мне от вас сейчас требуются ответы, и желательно внятные.

Переминаясь с ноги на ногу, первым не выдержал Чжоу:

— Мне про животных нравится смотреть. Они классные…

Всё это было произнесено с такой нежностью, что сержант невольно улыбнулся.

— Не спорю. Что тебе известно о фауне этой планеты? Хищники, ядовитые твари?

— Ну-у… — растерянно протянул Дон. — Я как-то…

— Понятно. Вит?

Деваться было некуда. Признался:

— Мне всякие документалки про полицию по душе. Расследования, дедукция… Шерифом хочу стать.

— Сойдёт. Брок?

Лопоухий тоже не стал отмалчиваться:

— Обзоры о политике и способы решения разноуровневых конфликтов, связанных с выборами. После службы собираюсь подавать документы в стажёры дипкорпуса. Специальность — переговорщик. И учиться заочно. На заочном. Точнее, наоборот. Поступить, а уж потом…

Опять его понесло. Идеальную профессию Ежи себе присмотрел — говорить много, непонятно и за деньги.

Однако Бо неподдельно обрадовался:

— Отлично! Слушай мою команду: от разгрузочно-погрузочных работ вы освобождаетесь, от караулов тоже. Сейчас, вместе со мной, идёте в столовую. Включаете визор и изучаете всё, что можно изучить об этой планете. Политика в приоритете.

Ничего не понимая, мы поспешили следом за широко шагающим сержантом. Прошли в казарму, спустились вниз, на минус первый этаж.

Классная у нас столовая! Устроена в защищённом подвале, по соседству с продуктовым хранилищем и общим утилизатором. Здесь всегда тихо, спокойно, и пахнет приятно. Кухонная вытяжка работает на все сто. В жилых помещениях по-другому… Там, сколько не проветривай, а один чёрт носками подванивает. Ну глазорезным пердежом по утрам. Мужской коллектив, ничего не поделаешь…

С разрешения начальства мы посбрасывали изрядно надоевшую амуницию, винтовки благоразумно разрядили и пристроили их каждый возле себя. Каски устроили на столешницах. Головной убор, как-никак. Нечего ему на полу делать.

Включили визор, подвешенный почти под самым потолком. На экране появилось меню с перечнем тематических вкладок. Не сговариваясь, пульт управления доверили нашему умнику. Политика — его сфера, вот пусть Ежи и решает, с чего начинать просмотр.

— Объясняю, для чего это нужно, — дождавшись, пока мы рассядемся поудобней за обеденные столы, сказал Бо. — Летун, как вы слышали, сообщил, что полёты запрещены в трёхсоткилометровой прифронтовой зоне. И всё бы ничего, но ещё вчера линия соприкосновения находилась на расстоянии полутысячи километров от маяка. Я по карте смотрел после прослушивания вечерних новостей. С такой скоростью войска не наступают, поверьте. Во всяком случае, при здешнем уровне технического развития. Мы на Гео-22, если кто запамятовал.