Вадим Булаев – Холод южного ветра (страница 5)

Обмен приветствиями «свой-чужой» закончен, наступает время поганых новостей.

Первая створка ворот отъехала в сторону, впуская пилота и следующего за ним штурмового десантника Федерации. При всём параде мужик заявился. Полусфера шлема мерцает, пластины брони смазываются в искажающем защитном излучении, в руках — передовой атакующий комплекс. Стреляет чем угодно, убойная мощь бронеплиты ломает. Нам такой только на картинках показывали. Штука не для всех… Из охраны посольства воин, а то и повыше — из свиты чрезвычайного и полномочного военного атташе. Того самого, наделённого правом вводить любые ограничения на торговлю, вплоть до эмбарго.

Не поворачиваясь в нашу сторону, пилот заговорил с Бо. Всего мы из-за расстояния не слышали, довольствовались обрывками фраз:

… Трёхсоткилометровая прифронтовая зона — полёты запрещены… Еле упросили власти… В два захода… Завтра… Нет… Приказ я вам передал… Мне пох… это не грузовик… Беспорядки в столице и полисах… Ага, всё брошу… Военное положение… Да мне насрать! Пиши рапорт!..

Словно почуяв, что весь взвод превратился в слух, «водитель аэротакси» взял на полтона тише и теперь оттуда доносилось лишь: «Бу-бу-бу»…

Пришлось от досады закусить губу. Что за чёрствые люди? В эти мгновения наша судьба решается, а им тайны охота разводить на ровном месте. Не мутите воду, скажите нормально: «Так, мол, и так. Приплыли, карапузики, сушите вёсла. Или не приплыли и трудности наши временные. Вылет состоится в любую погоду». Что мы, не поймём, что ли?

Пошептавшись ещё немного, гости свалили за периметр, а сержант с каменным лицом принялся отдавать команды:

— Первая справа четвёрка! Принимаете под охрану челнок! Следующая двойка — устроить оружейную пирамиду! Остальным — сдать оружие, вещмешки и приступить к погрузке блоков маяка!

Приказ вогнал меня в ступор. Выходить наружу? За периметр? По ощущениям — будто в открытый космос без скафандров гонят — настолько отвык я от открытых, незащищённых пространств. К горлу подкатил комок. Что там, за воротами? Целый мир, почти без периметров и оград! Какой он? Добрый, злой, равнодушный или скучный? Не разочароваться бы, пять месяцев дальше забора ничего не видел…

Наш взвод сюда ночью доставили. Всех впечатлений — несчётное количество ящиков с армейским имуществом, аврально перегружаемых из брюха челнока на платформы; после пробежались под слепящими прожекторами к воротам, и всё. Знакомство с планетой закончилось.

От предчувствия нового, волнительного в голове хаотично заплясали мысли, мешая заниматься делом. Пришлось в экстренном порядке успокаиваться испытанным, верным методом, при исполнении отвлекающим от всего и требующим полной концентрации. Суть его бесхитростна и, по-своему, примитивна — мне требовалось всего лишь произнести про себя полное имя и фамилию сержанта Бо без запинки. Сперва развлекался в караулах от нечего делать, часы коротал, а потом понял — отличное упражнение для психики.

С четвёртой попытки смог:

— Боловенкаммаран Ре Мон Мидхопахаяхху!!!

Честно смог, без дураков. С правильными, длинными «х»; проглатываемыми мягкими гласными и ударениями на предпоследний слог. Совсем как он и представился в первый день знакомства.

Похвалив себя за старательность, расслабился и в очередной раз проникся уважением к армейской простоте в решении довольно сложного вопроса имён и фамилий. Бо Мид — и хватит. Любой без запинки выговорит и легко запомнит.

У всех у нас так.

Из-за разницы в планетах рождения рекрутов, культурах и диалектах всеобщего с именами, а особенно с их произношением, изначальная ситуация выглядит довольно мрачно. Одни почти не используют шипящие, другие говорят в нос, создавая впечатление беззубого старческого бубнёжа; третьи болтают относительно понятно, но ставя ударения в непривычных местах; четвёртые через пень-колоду понимают всех остальных.

К примеру, меня мама с папой назвали Виталис, подарив при этом фамилию Самадаки. Половина взвода точно не сходу повторит, а про общение по каналам связи и говорить нечего. Там бы разобрать в принципе, о чём речь идёт.

Потому в учебке большой упор делался на простой разговорный, унифицированный язык общения, а с труднопроизносимыми анкетными данными штабисты с кадровиками разобрались крайне изящно — сократили их до одного, реже двух слогов.

Был Виталис Самадаки — стал Вит Самад. Причём официально. Уже и сам привык.

Устав предписывает военнослужащим в общении не использовать клички или выдуманные прозвища и общаться с использованием полноценных имён и фамилий. Ничего страшного! В личных делах имеются графы «Небоевой позывной № 1» и «Небоевой позывной № 2». Туда вписываются новоприсвоенные, усечённые варианты, и пожалуйста — сплошное удобство.

… Пока я предавался восстановлению душевного равновесия, остальные не стояли на месте. Быстренько освободились от винтовок, побросали лишнее под ноги назначенным сослуживцам и побежали к воротам, медленно откатывавшимся в сторону. Пришлось поторопиться.

Лязгнула дополнительно блокирующая въезд решётка, прогудел зуммер, вращая красной мигалкой на опорном столбе.

Передо мной расстилалось поле, обезображенное железным тылом челнока с дежурной подсветкой.

Так вот ты какая, свобода…

Глава 2

Грузили мы ящики с узлами и агрегатами маяка дотемна. Забили практически всё свободное пространство челнока, даже в кабину пилота пришлось несколько железных коробок засунуть. Когда дело дошло до отлёта, инженер-технолог впервые за сегодня изобразил на роже хоть какие-то эмоции.

Начал с недовольства. Его пожиткам категорически не хватало места, и вялый, неторопливый голос обрюзгшего мужчины приобрёл истеричный накал:

— Мне до одной бабушки, как вы утрамбуете моё имущество! По контракту Федерация обязана предоставить все условия для эвакуации меня и принадлежащих мне вещей!

Брезгливо кривящемуся пилоту было решительно плевать на вопли гражданского. Сопровождающий транспорт десантник вообще смотрел мимо единственного планового пассажира, будто того и не существует на белом свете. Любовался безоблачным тёмным небом сквозь бронепластик шлема.

Не найдя понимания у экипажа лётного средства, мужчина рьяно переключился на сержанта, точно в его власти было приказывать несговорчивым флотским.

— Я требую…

Спорить и пререкаться Бо Мид не стал. Просто развернулся и погнал пустую электроплатформу и нас на территорию базы.

Технарь принялся блажить, что он этого так не оставит. Угрожал всем присутствующим разжалованием в рядовые и судом. Возможно, плевал в наши спины. Слишком визгливо верещал инженер, чтобы не исходить слюной и желчью.

Взвод тихо ржал с бесплатного представления.

Точку в мешочной суете штатского поставил летун. Коротко выматерившись, он сделал неуловимый знак бронированному сопровождающему, и тот без лишнего пиетета забросил успевшего всем надоесть Иви Масстенсена в отсек управления.

Что случилось дальше — мы не видели. Ворота закрылись, челнок взревел и медленно, будто упитанный шмель, поднялся в воздух. Барахло инженера если и осталось на месте посадки — то точно сгорело вместе с травой. Известное дело, при старте от дюз лучше держаться подальше — иначе одни головешки останутся. Минимальная дистанция — двести шагов. Это все знают.

Аэротаксист оказался неплохим спецом. Почти не выбрасывая лисьи хвосты пламени, он взмыл по крутой дуге в небо и только там позволил себе разогнаться. Рёв двигателей до нас ещё не докатился, а челнок уже исчез.

Со стороны смотреть — завораживающе получалось…

Именно поэтому на летунов учатся долго и вдумчиво. Вроде как пять лет штаны протирают то за партой, то в пилотском кресле. Подобрать пехоту в боевой обстановке и при этом их заживо не спалить — сложнейшая задача. Там кожей обстановку чувствуют, на минималках удерживают неповоротливый летальный, тьфу ты, летательный аппарат. Чуть-чуть мощи докинешь, закрылками на полградуса больше вильнёшь — и крематорий для своих получится.

Про уровень капитанов межзвёздных крейсеров и думать боюсь. Здоровенные бандурины, а они их сквозь пояса астероидов гоняют будто комбайны по полям, где опасней перезрелого колоска препятствий почти не встречается.

— Построиться! — всё не успокаивался сержант.

Команда начальства вызвала живейшую реакцию, словно и не таскали весь день увесистые ящики. Каждый спешил занять своё место в строю, на ходу проверяя внешний вид. Не хватало ещё выволочку схлопотать перед отбоем. Да и новостей хотелось всем.

Их, пожалуй, хотелось даже больше, чем отдыха.

В требуемый временной норматив уложились с запасом. Замерли, уставившись перед собой, животы втянули, грудь выпятили. Довольно цыкнув, Бо Мид встал перед нами, поправил кепи и начал зычно, так, чтобы все услышали, просвещать личный состав:

— Наш взвод эвакуируют завтра. В связи с ограничениями полётов в трёхсоткилометровой прифронтовой зоне, командование использует малые десантные челноки вместо привычных вам общевойсковых. Такой вот компромисс с властями… Причина, я думаю, ясна. Аэротакси более скоростная машина, более маневренная, вполне способная обставить почти любую здешнюю ракету. Местные не хотят осложнений в случае непосредственного боевого контакта… В стране со дня на день введут военное положение и туземное правительство очень пугается возможных атак авиации противника. Развёрнуты все средства ПВО. Любой взлёт только по личному разрешению президента или его заместителей. Не переживайте, у Федерации нужные допуски и коды имеются, — подбодрил он посмурневшую солдатню. — Бояться нечего. Не бросят нас тут. Вопросы?