Вадим Булаев – Холод южного ветра (страница 4)

— Есть такой, — обрюзгший дядька вяло передёрнул плечами. — Принести?

— Да.

Посторонившись, я пропустил человека в гавайке, неторопливо направившегося в одну из комнат, дальше по коридору.

— Вит, подойди.

Пять шагов — и моё тело вытянулось в уставной стойке, а рот дисциплинированно молчал. Зачем зря воздух сотрясать? Раз позвали — расскажут, для чего.

Так оно и случилось. Старший по званию холодно, без эмоций сообщил:

— Сейчас будем утилизировать коды доступа. Необходима комиссия из трёх человек. От тебя требуется стоять, смотреть и помалкивать. По окончании процедуры — подтвердить увиденное для протокола. Доступно излагаю?

— Так точно!

— Не тянись. Вольно.

В дверном проёме, шаркая тапками по гладкому полу, показался технолог. Сопя от натуги, он тащил прямоугольную пластиковую коробку солидных размеров с откидной крышкой и кнопками на боку. На шее болтался шнур питания. Водрузив ношу на один из столов, гражданский сноровисто подключил устройство в сеть, желчно заметив:

— Не забудьте оставшийся в сети элемент питания потом подготовить к отправке. Они подотчётные.

Оставив реплику без внимания, сержант подошёл к утилизатору, откинул крышку, громко, с налётом торжественности объявив:

— Протокол утилизации номер один, — далее следовала сегодняшняя дата, место, длинное официальное название маяка. — Я, сержант Федерации Бо Мид, рядовой Вит Самад, инженер-технолог Иви Масстенсен, производим уничтожение кодов доступа к данным объекта согласно пункту 91, часть 2 инструкции по эвакуации…

Сделав паузу, мой начальник требовательно протянул руку ладонью вверх. Мужчина со смешным именем зашарил по карманам шорт, похлопал по нагрудному карману рубахи. Прошипел сквозь зубы что-то скабрезное, почесал редкие волосёнки, после шлёпнул себя по лбу. Улыбнулся, завёл правую руку за спину, принялся копаться в районе зада. Извлёк оттуда четыре продолговатые пластинки серого цвета с красными полосками по краям, перетасовал их на карточный манер, протянул Бо.

Тот взял носители с кодами, не скрывая брезгливости. У меня тоже в голове не укладывалось — как можно таскать настолько ценные предметы в заднем кармане, откуда чаще всего вываливается содержимое? Вот уж точно, недотёпа…

— Предметом уничтожения являются четыре пластины кодов доступа, находившиеся на ответственном хранении у Иви Масстенсена, — продолжил зачитывать положенные формулировки сержант. — Вы подтверждаете их подлинность?

— Да, — зачем-то кивая головой, ответил дядька в гавайке.

— Зафиксировано. Все четыре пластины помещаются в утилизатор, — дальнейшие слова сопровождались подтверждающими их действиями, — закрываются крышкой. Прибор включается в автоматический режим утилизации, — нажатие кнопки сбоку, коробка тихо заурчала, через пару секунд издав режущий слух писк. — Уничтожено. Я, сержант Бо Мид, личный номер 22148790, свидетельствую, что никаких попыток съёма информации с указанных хранилищ в ходе уничтожения не применялось. Все действия происходили согласно протоколу. Нарушений не зафиксировано.

Едва он затих, я подхватил, понимая, что именно для этого меня и позвали:

— Я, рядовой Вит Самад, личный номер 27540463, подтверждаю слова, действия сержанта Бо Мида и своё присутствие при уничтожении.

Иви ограничился коротким: «Подтверждаю». Без положенного упоминания личного номера с прочими подробностями. Буркнул, шмыгнул носом и, не дожидаясь официального окончания процедуры, ушёл из помещения.

— Протокол помещается на хранение в индивидуальные импланты каждого из присутствующих, — закончил Бо, поворачиваясь ко мне. — Вит, свободен. Возвращайся к отделению.

— Разрешите вопрос? — не сдержался я, стремясь по полной использовать возникшую уединённость. Ну и язык чесался — сил нет. Напустил туману Джоу своими охохами. Теперь вот мешанина в мозгах.

— Слушаю.

Внимательный взгляд командира не говорил ни о чём. Просто смотрел сквозь подчинённого, ожидая, когда тот спросит некую чушь и свалит носить патроны.

— Объясните, что происходит, ребята волнуются, — последнее сам придумал, для убедительности. — Мы, как бы, осознаём, что местные повоевать решили, что эвакуация… Но муторно как-то, — добавил и чистой правды. — Чего ждать?

Посылать меня куда подальше Бо не стал. Понимал — личному составу нужно разъяснение творящегося вокруг. Для дисциплины и прочего. Иначе сами додумают, фантазию нездоровую включат.

На то я и рассчитывал.

— Война, Вит. Не наша. Мы в ней никаким боком. Потому, пока фронт не докатился до нас, эвакуируем оборудование, базу. Эвакуируем, а не уничтожаем…

В животе второй раз за день скрутило, только теперь от ужаса.

— Уничтожаем?..

— Естественно. А ты как думал? С нашими пукалками храбро держим оборону и красиво гибнем? Нельзя. В подобных случаях чётко предусмотрена ликвидация маяка со всем его имуществом и содержимым, то есть нами. Механизмов, известных мне, пять: ручной, автоматический по установленному таймеру, автоматический по решению программного обеспечения защитного периметра, при попытке несанкционированного доступа, по сигналу извне. Тебе какой больше нравится?

— Э…э…

Больше всего хотелось заорать, что я на подобное не подписывался. Выбранный путь до этого мгновения казался простым и понятным. Тихая служба третьим помощником младшего подсобника мобильного заправщика. По окончании обязательного армейского контракта — приличная сумма на выходе, мирная планетка поближе к центральным торговым путям, размеренная работа деревенского шерифа, дом с верандой и добрая жена с ямочками на щёчках. Раз в год — курортное путешествие по государственной путёвке.

Но жизнь внесла свои коррективы. Маяк уничтожать нужно ведь чем-то? Взрывчаткой, бомбой, электромагнитным импульсом. И это всё здесь, подо мной, неподвластное ни Бо, ни инженеру. Иначе как активировать самоликвидацию извне?

Я стою на собственной смерти…

— Выбрось мусор из головы, — сержант читал меня, словно включенный планшет с новостями. — Нам повезло. Мы просто свалим отсюда, без последствий. Если не будете сопли жевать. Так и передай остальным. А теперь, бегом приступать к погрузке!

В положенный час взвод валялся на плацу, свалив в кучу рюкзаки с пожитками вместо матрацев. Кто-то дремал, однако большинство нервно смотрело на ворота периметра, ожидая следующего этапа эвакуации — погрузки и отлёта. Сержант Бо неторопливо прохаживался, изредка перебрасываясь пустыми фразами с технологом, сидевшим в сторонке на внушительной куче тюков и сумок. Богат шмотками человек, ничего не скажешь. По сравнению с нами — светская дама перед путешествием.

Армейское имущество занимало главенствующее место в неуютной картине ждущих отправки. Целых две платформы с заботливо уложенными зелёными ящиками. Пять в ширину, девять в высоту. Перевязаны ремнями, маркировками наружу, как положено. Сплошное загляденье, если бы не цена этой красоты — начинающаяся ломота в пояснице и руках.

Первоначальный страх неизвестности у моих товарищей сменился лёгкой апатией. Подустали переживать. Попривыкли.

— Взво-о-од! — заревел отец-командир, уставившись на восток. — Стройся!

Одновременно с его рёвом послышался другой, мощнее, ниже. Трансформировался в чёрную точку, несущуюся по небесной глади; перерос в короткокрылого, пузатого жука; видоизменился в знакомый всем малый десантный челнок орбитального типа.

Окатив ставшим совсем уж оглушительным рокотом солдатские барабанные перепонки, наше «аэротакси», как называли это летающее чудо между собой флотские, грациозно плюхнулось неподалёку от ворот, вздыбив огромное облако пыли.

Я не слышал, что говорит сержант — его голос утонул в завывании дюз, но чётко прочёл по губам — ничего печатного. Недоумевая, списал его недовольство на забивающиеся в рот пылинки и принялся навьючивать вещмешок на спину, беспрерывно сплёвывая вязкую, горьковатую слюну.

Готово. Мельком взглянул на товарищей, зачем-то представил себя со стороны. Герой. По приказу Бо стою в полной выкладке, с автоматической винтовкой в руках, в броне, каске, с грязной, окопной рожей. Фото бы сделать и на родину послать, подписав: «После трудного боя» или «Не отступаем». Чтобы прочувствовали дома, перед соседями хвастались.

— Бля… — растерянно прошипели сбоку.

Повернул голову. Брок хайло открыл, деятель тошнотный. Уставился на ворота, точно оттуда подарки будут раздавать.

— Ты чего?

— Пипец, — не то ответил, не то высказал он мнение, изумлённо выпучив глаза. — Жопень.

Его заявлениями заинтересовались и другие солдаты.

— Ежи, челнока раньше не видел? Или шума перепугался до мокрых штанишек? — грубое ржание подкрепило пресную остроту.

— Дебилы… — снизошёл до ответа лопоухий. — Челнок не по размеру.

— О-о-о, — кто-то продолжал веселиться, но я его не особо слушал. Так, краем уха замечал, — тебе крейсер подавай? Флагман Федерации?

— Это малый челнок. Вспомогательный, а не общевойсковой. Для раненых или командования. В него разве что одна наша платформа поместится. Не две. Соображаете?

Сообразили. Не все и не сразу, однако постепенно, со скрипом дошло и до самых упоротых — за одну ходку всего не вывезти. И приоритет при погрузке отнюдь не у рядовых первого года службы.

Что же, объяснение недовольству сержанта нашлось. Он, лёгок на помине, уже уставился в переговорный монитор у главного входа в периметр, повернулся к встроенному сканеру имплантом, согласно кивнул.