Вадим Булаев – Холод южного ветра (страница 50)

— Придумал! Попадалось мне тут… — ничего не объясняя, он торопливо натянул ранее снятую футболку, подхватил рюкзак и поспешил к входу на стадион, напоследок бросив. — Ждите! Я скоро!

Вот так всегда. Опять томиться в неизвестности.

Возвращаясь на брусья, я вскользь заметил:

— Вляпается Мелисса с нами. По самые гланды.

— Не твоего ума дело, — сослуживец примеривался к перекладине, задрав голову вверх. — Взрослый человек, пусть сама разбирается. — потом заговорил жёстко, как о давно решённом. — Самад! Не лезь! Не наноси добро, когда не просят!

Нутром осознавая всю правоту Сквоча, я никак не мог сломать внутри себя привитый воспитанием барьер, отделяющий ледяной цинизм от элементарной порядочности. Жалел толстуху. Ведь этот роман с Ежи — он быстротечный, как падающая звезда на небосклоне.

Совсем скоро закончится, оставив влюблённой женщине на прощанье лишь сплошные проблемы и, может быть, тёплые, с привкусом горечи, воспоминания.

Но… пусть её.

Всех не спасёшь и не убережёшь. Она сделала свой выбор.

Смекалистость лопоухого оказалась выше всяких похвал. Вернувшись от уборщицы, он притащил бутылку минеральной воды и порадовал новым витком врождённой сообразительности — предложил пожить несколько дней в бюджетном кемпинге за городом, у реки.

Аренду домика на два номера оплатила Мелисса. Оказалось весьма недорого, тем более, расходы мы единогласно компенсировали из имеющегося нала.

— Смену отработает — и поедем, — молодцевато информировал знайка. — Она выходные возьмёт. Отдохнём, развеемся. В бар сходим, может, и подцепите кого.

Предложение понравилось. После опостылевших тесных квартирок поваляться на песочке казалось пределом мечтаний, а уж выбраться вечером на свежий воздух, потолкаться среди людей — вообще сказкой.

— Лилли покажешь? — тихо спросил бесфамильный, блаженно лыбясь от грядущих перспектив. — Охота мне на неё полюбоваться.

— Легко. У её дочери занятия вот-вот закончатся. Выходить ребёнок будет через центральный вход — там парковка. Сами теннисные корты за футбольным полем находятся, туда не пустят без пропуска. Да и делать вам в тех краях нечего… Мамаши в кафе ждут, неподалёку. Когда детвора со стадиона высыплет — они навстречу двинут. Высматривайте. Наша одета в светло-зелёное платье и такие же туфли на шпильках. Узнаете, ошибиться трудно… После, прошу, свалите в уголок поспокойней и продолжайте корчить из себя физкультурников. Здесь камер нет.

— С чего бы?

— Страховые с руководством стадиона лоббируют. Из экономии. Случись что — априори нарушение техники безопасности при недобросовестном использовании спортивных снарядов, и ни шиша не докажешь. А там хоть турником по черепу получил, хоть штанга придавила… Главное, перед копами не засветитесь. Они обычно спортплощадку игнорируют, но мало ли… — Брок подмигнул. — Я пошёл. До связи. Помогу Мелиссе смену пораньше закончить, чтобы до полуночи свалить. Если что…

— Постараемся предупредить, — обнадёжил я сослуживца, осознавая, по какому поводу он переживает. — И ни во что не вляпываться.

… Госпожу Космаль мы узнали мгновенно. Именно госпожу, в традиционном понимании этого слова, без всякого двойного дна. Минут через семь, после ухода лопоухого, на площади перед стадионом показалась хрупкая женщина среднего роста, сопровождаемая подругами.

Все изысканные, все манерные, все важные, будто командиры на ежегодном строевом смотре. С нарядами тоже полный порядок — ничего магазинного, пошив от портных, сидят как влитые.

Но разница между основным бабьим стадом и девушкой из планшета всё же оказалась колоссальной — как между недотёпистым рядовым охраны маяка, в его ископаемом бронежилете с разболтанной М-35 и опытным штурмовым десантником Федерации при всём параде.

Её походка, да что там, любое её движение выпукло подчёркивало пропасть между Лилли и бредущими по бокам богатыми клушами, выглядящими на её фоне расфуфыренными поварихами из третьесортной забегаловки. Промолчи Брок о старых снимках — тех, где она позирует в чём мать родила — ни за что бы не поверил в то, что такая… леди может сниматься для сетевых рукоблудов и раздвигать ноги по прейскуранту.

Впрочем, нужда заставит — и не такие номера отколешь. Я — пример. До греха дело не дошло, но… каждый из нищеты дорогу пробивает, как умеет.

Уважения к Лилли прибавилось. Превратить платную девицу в респектабельную даму, ввести её в общество, выдержать ядовитые уколы завистниц и неизбежные намёки на прошлое — титанический, нереальный труд.

А она — смогла.

… Не представляю, понимали ли прочие женщины, как смотрятся со стороны рядом с бывшей эскортницей, однако вели они себя по-свойски, словно закадычные подруги.

Хотя, сдаётся мне, понимали. Отдельные особы норовили ускорить шаг и, опередив товарок на полкорпуса, возглавить карликовую процессию встречающих мамаш, чтобы стать первой, самой важной, заставляя остальных подстраиваться под заданный темп.

Хватало порыва ненадолго. Через полтора десятка шагов дама «сдувалась» и осознавала, что её примитивные потуги навязать остальным свою волю остались безрезультатными, а сама она выглядит как бегущая впереди всех идиотка. Вот-вот в спину смешки понесутся.

… Каждая из покинувших кафе родительниц давно привыкла к подобным выкрутасам, отчего любые попытки продемонстрировать главенство нарывались на полное безразличие остальных. Да и попытки делались, скорее, по привычке, чем из-за настоящей тяги к лидерству.

А Лилли Космаль будто ничего не замечала. Шла себе неширокими, ограниченными узким платьем, шагами, мило улыбалась, что-то отвечала топающей рядом ширококостной тётке с неживой от пластических операций мордахой, почти к ней не поворачиваясь, и выглядывала дочь среди высыпавшей со стадиона детворы.

Снимок не врал. Редкой красоты женщина. Располагающая. А я собрался её грабить.

Мелко, Вит. Мелко… Да пошла она! Мелиссу вон как легко списал, зато на красоту польстился! Истинное скотство. Толстуха нам помогала, рисковала, яичницей кормила, а я жалею смазливую проститутку, пусть и бывшую.

Оцепенение, вызванное влажными мечтами неискушённого солдатика, спало, отчего на душе стало значительно легче. У меня своя цель, важнее бабских прелестей, и Лилли — ступенька к ней.

Моргнул, снова посмотрел на женщину, ухмыльнулся. На этот раз она мне показалась просто эффектной дамой, без всякого божественного ореола. По сути, обычный человек, заслуживающий обычного отношения, без преклонений и оголтелого восторга.

… Меньше, чем через минуту к госпоже Космаль подбежала худосочная, нескладная девчушка в лёгкой, спортивной одежде. Обняла, чмокнула в подставленную щёку, произнесла несколько неслышных из-за расстояния слов.

Мать обняла дочурку в ответ.

После, отстранившись, она кивками попрощалась с разбирающими детей подругами и, привычно держа осанку, проследовала к парковке, где исчезла из поля зрения среди машин на самый разный кошелёк.

Восхищённо цокнув языком вслед Лилли, бесфамильный сердито объявил:

— Нет, Самад! Ты как хочешь, а у меня от таких милашек трусы рвутся. И с этим надо что-то делать. Иначе помру. Или водички нашей, успокоительной, дайте.

Я только и смог, что поёжиться от перенесённого стресса. Сам хотел того же. Как по заказу, краем глаза заметил штангу, закреплённую на стальных направляющих и использующую вместо привычных блинов наборной противовес.

— Вдвоём сдохнем. Пошли, железо потягаем. Разгоним дурь…

… Небесные силы, наконец-то, соизволили вспомнить о троице беспокойных рядовых и послали им сказочный подарок, словно в награду за перенесённые тяжести и лишения.

Мы попали в рай…

По-другому я не могу назвать бедненькую, но обширную территорию с разбросанными там и сям щитовыми домиками, площадками для барбекю да редкими фонарями уличного освещения, являющимися в моём понимании лишь скромным дополнением к расположенной в конце главной аллеи барной стойке с примыкающим к ней танцполом, на котором…

Девушки, парни, музыка, мерцающий свет; скучноватый человек за пультом, то объявляющий конкурс с мелкими призами типа бесплатного шота(*), то пытающийся несмешно юморить; переизбыток обнажённых частей тел, смех, веселье, экстаз, загорелые ягодицы, движение, драйв, свист, возгласы, молодость, фонтан эмоций, пронизанный энергией воздух, обтягивающие топы, помада, озорные отблески в зрачках… и всё это под подсвеченным баннером:

«Ежегодная вечеринка студенческого братства города Укррау-сити рада всем.

Присоединяйся и веселись!»

— О…э… — заикаясь, скрипел бесфамильный, завидев этот праздник жизни.

Наверняка товарищ хотел завернуть что-то этакое, заковыристое, из армейского матерного, однако, из-за переизбытка впечатлений, его хватило только на нечленораздельное блеяние. Я просто пускал слюни, едва успевая их сглатывать.

Как вытерпели, пока ушастый со своей пассией получат ключи от домика, разберутся, куда идти и нудно начнут распаковывать незамысловатое барахло — не помню.

Мельком взглянув на номер нашего нового жилья, написанный ради удобства подгулявших посетителей фосфоресцирующей краской в половину стены, я дал нацепить себе на запястье оранжевый браслетик клиента и, дрожа от нетерпения, выслушал короткий инструктаж от Ежи.

— В баре браслетами расплатитесь. У каждого на местном счету по двести марок. Погулять хватит. Кредиты в номере оставьте.