Вадим Башкиров – Тайна картины девочки в розовом (страница 4)

За столом он рассказал Мелиссе о прошедшем дне, о необычном предложении чокнутого Эша. Та внимательно его слушала и сопереживала каждой его проблеме. Мелисса предложила встретиться на выходных в парке или сходить в кино, но Джон Генри, ссылаясь на усталость, отказал ей. Она расстроилась, но не подала виду.

Вскоре они вышли из паба и, нежно поцеловавшись, разошлись по домам. Джон Генри сел в автобус и уже через двадцать минут прибыл в свой убогий квартал. Дойдя до дома, он поднялся на третий этаж пешком и открыл старую деревянную дверь в квартиру.

В это время дед лежал на шикарной медицинской кровати, застеленной белым бельём. Джон Генри опустошил всю свою кредитку, чтобы купить её. Так как платить за пансионат было нечем, он решил, что сам справится с уходом, а без специальной кровати было не обойтись.

Алекс не спал и читал газету. Было удивительно, что в свои 102 года он оставался бодрым человеком, мыслящим ясно. Здоровье его, безусловно, было уже не тем: страдало зрение, шалило сердце, печень работала хуже. Но всё же дед был далёк от тех пенсионеров, которых дети возили в кресле-каталке с кислородной маской за спиной. А лежал он часто из-за болей в спине, которые возникли у него после перелома позвоночника в 1972 году.

Когда Джон Генри переступил порог квартиры, Алекс сразу же подозвал его жестом. Приблизившись, внук сразу заметил необычное возбуждение старика. Дед заговорил на французском – его привычка, проявлявшаяся в моменты сильного волнения.

Дрожащими руками Алекс стал объяснять: сегодня на русском телеканале он увидел репортаж из Петербурга. В Эрмитаже проходил конкурс частных коллекций, и среди представленных работ мелькнул знакомый образ – девочка в розовом платье с цветочным букетом. Тот самый портрет, который он узнал бы среди тысяч других.

Джон Генри с недоумением слушал взволнованного деда. Мысль о какой-то картине с девочкой в далеком Петербурге казалась ему странной и незначительной. В голове мелькнуло сомнение: не начал ли старик терять связь с реальностью? Но Алекс, не замечая скепсиса внука, продолжал свой эмоциональный рассказ.

Он объяснил, что на экране мелькнула картина, принадлежащая некой Кларе Борисовне Свенсовой. Женщина во время интервью смущенно призналась, что не знает точного происхождения полотна. "Но я-то знаю!" – воскликнул Алекс, и его голос дрожал от волнения.

Затем дед начал рассказывать историю, которая звучала как приключенческий роман. Он вспомнил свое детское бегство из Петербурга, опасную переправу через границу и подлого контрабандиста Свенсона, который отобрал у них фамильную реликвию – ту самую картину с девочкой в розовом.

Джон Генри, обычно скептически относившийся к дедовским воспоминаниям, на этот раз слушал, затаив дыхание. История действительно напоминала захватывающий голливудский блокбастер, но что самое удивительное – она была правдой.

Годы, проведённые в Англии, не принесли Алексу ни славы, ни денег. Вместо этого он оказался выброшенным на обочину жизни, вынужденным скитаться с матерью по самым грязным трущобам Лондона и браться за любую работу, лишь бы не умереть с голоду. Всё, что они имели, осталось в картине – в той самой, с изображением девочки в розовом.

Джон Генри в общих чертах знал историю своей семьи: он был потомком графского рода, некогда богатого и влиятельного в Российской империи. Но эти рассказы казались ему чем-то далёким и почти мифическим – красивыми, но бесполезными легендами, не имеющими отношения к его реальности. Однако слова деда о картине заставили его задуматься.

В конце своего рассказа Алекс раскрыл внуку главную тайну: в картине был спрятан шифр, дающий доступ к золоту в швейцарском банке. В наше время его стоимость составляла астрономические сорок четыре миллиона долларов. Услышав это, Джон Генри остолбенел.

Он несколько раз мысленно переспросил себя, не бред ли всё это. Как возможно, что семейные предания о богатствах оказались правдой? Его голова шла кругом, и он пытался осознать, что его жизнь, возможно, вот-вот изменится навсегда.

Алекс настаивал: внук должен срочно отправиться в Россию и любой ценой заполучить картину. Если Джону Генри удастся вернуть деньги семьи, он наконец сможет изменить свою судьбу – купить дом, жениться, заняться достойным делом. Орловы вновь обретут былое величие.

Уже второй человек за день отправлял Джона Генри в незнакомую ему Россию – слишком странное совпадение, чтобы быть случайностью. Всё это не укладывалось в голове. Ещё утром он был обычным менеджером по продажам, а теперь его жизнь переворачивалась с ног на голову. Чтобы хоть немного прийти в себя, он отправился на кухню за бокалом вина.

Прекрасное французское вино мягко расслабило Джона Генри, и его мысли наконец начали приходить в порядок. Обычно он позволял себе сигареты лишь в особо напряжённые моменты, но сейчас, не сдерживаясь, достал «Винстон», припрятанный в шкафу. Сделав несколько медленных затяжек, он усмехнулся про себя: «Что ж… Если ради богатств Орловых нужно ехать в Россию – он готов.»

Но откуда было найти деньги на билеты, отель и прочее? Дед явно не мог ему помочь, а у самого Джона Генри приближался срок оплаты аренды жилья. В этот момент он вспомнил о предложении Эша возглавить российский филиал «Кулниса». Мысль о том, что настало время использовать этого мерзавца в своих целях, заставила его взять смартфон и набрать номер начальника.

Во время телефонной беседы с Эшем Джону Генри пришлось выслушать привычный поток оскорблений, прежде чем удалось изложить свое желание отправиться в Россию. К удивлению, шеф не только не отказал ему, но и выразил явное одобрение, пообещав подготовить билеты, бронь отеля и план действий уже к понедельнику.

Сообщив деду о решимости ехать, Джон Генри получил благословение, но и строгое предупреждение хранить в тайне всё, что касается секрета картины с девочкой в розовом. Старик опасался, что эта информация может привлечь нежелательное внимание охотников за чужим богатством.

С трудом поднявшись с постели, дед подошёл к шкафу и достал оттуда свёрток. Вручая его внуку, Алекс сообщил, что это около трёх тысяч фунтов, которые он накопил со своей пенсии. Эти деньги предназначались для выкупа картины у Клары Свенсовой. Джон Генри был крайне удивлен этим и поблагодарил деда.

Перед сном он позвонил Мелиссе. Девушка, еще не спавшая, обрадовалась звонку. Джон попросил ее присмотреть за дедом во время его отсутствия. Хотя Мелисса не горела желанием брать на себя дополнительные хлопоты, ради любимого она согласилась помогать Алексу по дому иногда.

Её удивило внезапное согласие Джона на предложение Эша. На расспросы о причинах таких резких перемен Джон Генри ответил уклончиво, сославшись на карьерные перспективы в "Кулнисе". Закончив разговор обещанием позвонить перед отъездом, он положил трубку.

Утром в понедельник Джон Генри направился в офис. В голове мелькали радужные картины будущего: свадьба с Мелиссой, собственный дом, консалтинговое агентство, которое наконец-то позволит реализовать его экономическое образование. Эти мечты прервало грубое столкновение в автобусе – кто-то наступил ему на ботинок, даже не извинившись. Суровая реальность напомнила: путь к мечте только начинается.

Эш курил и пил виски в неурочный час, когда Джон вошёл в его кабинет. На столе лежали авиабилет в Санкт-Петербург и подтверждение брони отеля. Вылет был назначен через две недели. Шеф приказал немедленно оформить визу и приступить к изучению стратегии открытия нового офиса. Хотя планы компании мало интересовали Джона Генри, приходилось играть роль преданного сотрудника.

Последующие дни прошли в хлопотах: оформление документов, обучающие семинары по международному бизнесу, открытию счетов и подбору персонала. Компания снабдила его планшетом для связи, новым бейджем и средствами на деловой гардероб.

По вечерам он практиковал русский язык с дедом, слушая рассказы о Петербурге и получая наставления о необходимости соблюдать осторожность. Алекс рекомендовал ему обратиться в России к частному детективу в случае сложностей.

К пятнице все было готово к отъезду. Перед понедельничным рейсом Джон хотел лишь одного – встретиться с Мелиссой. Их свидание началось с романтической комедии в старом кинотеатре на окраине. После сеанса они бесцельно бродили по лондонским улочкам, где редкие прохожие ловили последние капли осеннего тепла.

Когда Мелисса предложила продолжить вечер у нее, Джон Генри согласился. Захватив по дороге портвейн и десерт, они взяли такси. В машине, отвечая на расспросы о предстоящей командировке, он благоразумно умолчал об истинной цели поездки.

Квартира Мелиссы, доставшаяся ей от перебравшихся в провинцию родителей, располагалась в скромном районе. Небольшая студия отличалась уютом и аккуратностью: белый диван, пушистый ковер, современная кухня и плазменный телевизор – все говорило о хорошем вкусе хозяйки.

Мелисса жестом пригласила Джона Генри в гостиную. Пока она накрывала на стол, аккуратно раскладывая пирожные на фарфоровой тарелке, он с ее разрешения нашел штопор и ловко открыл бутылку портвейна. Устроившись на мягком диване, они поставили бокалы на журнальный столик и погрузились в непринужденную беседу, время от времени потягивая терпкий напиток и пробуя сладости.