Вадим Башкиров – Тайна картины девочки в розовом (страница 5)

Вечер тек размеренно, наполненный смехом и играми – то они угадывали города, то пытались изобразить известные фильмы без слов. В какой-то момент Джон Генри почувствовал непреодолимое влечение и, встретив в ее глазах ответный огонек, страстно поцеловал Мелиссу. Одежда быстро оказалась на полу, открывая взору ее совершенное тело – упругие формы, соблазнительные изгибы, шелковистые локоны. И он, подтянутый и спортивный, оказался достойным партнером в этом любовном танце.

После полной страсти близости Мелисса удалилась в душ, а Джон Генри вышел на балкон, где закурил, наслаждаясь прохладой ночи. Вернувшись, они снова наполнили бокалы, и в этой уютной атмосфере он неожиданно для себя задал ей вопрос о замужестве. Ответ обрадовал – оказывается, она давно об этом мечтала. Но когда речь зашла о детях и доме в идиллическом месте, Мелисса благоразумно охладила его пыл, напомнив о необходимости сначала устроить карьеру.

"Скоро у нас будет столько денег, что ты и представить не можешь", – едва не сорвалось у него с языка, но в последний момент он осекся, вспомнив наказ деда. Мелисса лишь снисходительно улыбнулась, приняв его слова за обычные мужские фантазии.

Утро началось с ароматного кофе, который Мелисса приготовила своими руками. Сделав несколько глотков, Джон Генри стал собираться – предстояло много дел перед отъездом. Хотя она и уговаривала его остаться, он твердо знал: сейчас не время для отдыха. Прощаясь, он чувствовал необыкновенную легкость – от вчерашней близости, от любви Мелиссы и, конечно, от предвкушения грядущих перемен.

По дороге домой Джону Генри позвонил Алекс. Дед попросил захватить из пекарни его любимый пудинг – это была маленькая слабость, которую старик позволял себе вопреки возрасту и врачебным запретам. Придя домой с десертом в руках, Джон Генри застал Алекса перед телевизором: тот, устроившись в кресле, ворчал о непомерных счетах за коммунальные услуги и ругал политику Брюсселя, требуя немедленного выхода Британии из Евросоюза.

Молодой человек лишь безучастно кивал, пропуская эти рассуждения мимо ушей. Политика никогда не была ему интересна, а сейчас, когда в его жизни назревали значительные перемены, стариковские ворчания и вовсе казались пустым фоном. Собственные мысли занимали его куда сильнее – предстоящая поездка, таинственная картина, миллионы в швейцарском банке…

Оставив деда с пудингом и политическими дебатами, Джон Генри удалился в свою комнату. Впереди его ждало слишком много важных дел, чтобы тратить время на пустые разговоры.

Правдин

Уверенной походкой из подъезда десятиэтажного дома в Купчино вышел мужчина лет сорока со светлой бородой и проницательными голубыми глазами. Одет он был неброско: в джинсы, футболку, а на голове красовалась шляпа трильби с узкими полями. Внешне он выглядел крепким, но не громоздким. Ощущалось, что спорт всегда присутствовал в его жизни.

Он направился к своей машине, которую обычно парковал недалеко от подъезда. Подходя к ней, он заметил, что у его старенького красного спортивного «Ягуара» суетились двое подозрительных типов. Казалось, они пытались вскрыть машину. Однако Правдин, как звали мужчину, не стал кричать на воров или угрожать вызовом полиции. Он достал из кармана пачку «Честерфилда», неторопливо вынул сигарету и закурил.

Мужчины у машины, казалось, не замечали его и продолжали заниматься своим делом. В какой-то момент один из них, крепкий бугай, обернулся к Правдину с явным недовольством, словно возмущаясь его вниманием. Правдин лишь усмехнулся в ответ, давая понять, что это его машина и он собирается ехать по делам.

Спокойствие Правдина явно удивило бугая – его лицо исказилось от недоумения. Он выпрямился во весь рост и тяжело шагнул в сторону Правдина, сжимая кулаки. Его намерения оставались неясны, но уже через мгновение он рухнул на асфальт, сражённый резким ударом ноги, который Правдин нанес, высоко подпрыгнув. Второй злоумышленник, увидев лежащего без сознания подельника, тут же бросился бежать. Правдин даже не сдвинулся с места, не став тратить силы на погоню.

Через полчаса к месту происшествия подъехал полицейский «Форд». Из машины вышли двое сотрудников. Один из них, полноватый лысый мужчина лет пятидесяти, при виде Правдина широко улыбнулся и развел руки в приветственном жесте. Это был майор Кочегаров – их с Правдиным связывали годы совместной работы в одном отделе.

Кочегаров с усмешкой заметил, что подобные истории давно стали визитной карточкой Правдина. Они обменялись рукопожатием, после чего майор начал расспрашивать о деталях случившегося. Тем временем бугая проверили по базе – оказалось, он давно разыскивался за серию угонов иномарок.

Пока напарник заковывал злоумышленника в наручники и усаживал в служебный автомобиль, Кочегаров с неподдельным любопытством выяснял у Правдина детали его нынешней деятельности. Он расспрашивал о преимуществах частной практики, потоке заказов и осторожно намекал на возможное возвращение бывшего коллеги в органы. В его тоне явно чувствовалось сожаление – ведомство остро нуждалось в специалистах такого уровня.

Ответы Правдина были лаконичными. Он отшучивался, говорил, что всё в порядке, но внутренне не чувствовал удовлетворения от своей нынешней работы. Частный сыск оказался не тем, чего он ожидал. Вместо сложных, запутанных дел, которые раньше наполняли его будни адреналином, теперь приходилось разбираться в супружеских изменах и корпоративных подозрениях. Рутина и предсказуемость угнетали.

Попрощавшись с Кочегаровым и пообещав зайти в отдел для оформления показаний, Правдин сел в свой «Ягуар» и направился в офис – скромное помещение в бизнес-центре на Владимирской. По пути раздался звонок. На дисплее высветилось имя «Сашка». Старый армейский друг предложил встретиться. До следующего клиента оставалось два часа, и Правдин, не раздумывая, согласился.

Через полчаса они сидели в уютной кофейне на Большой Московской. Сашка, загорелый блондин с военной выправкой, заметно выделялся среди посетителей своей формой и объёмной дорожной сумкой. От него пахло пылью дальних дорог и усталостью долгого перелёта. При встрече Правдин крепко обнял старого друга, почувствовав под ладонями жёсткую ткань камуфляжа.

Лицо Сашки было мрачным. За кружкой крепкого кофе он рассказал, что его семилетняя Мила, обычно весёлая и резвая, теперь лежит в больничной палате с тяжёлым диагнозом. Врачи настаивали на срочной операции в израильской клинике, но сумма за лечение казалась нереальной. Именно поэтому Сашка согласился на опасную командировку в Африку – в отчаянной надежде хоть что-то заработать.

Правдин молча слушал, сжимая пальцами теплую чашку. Горечь беспомощности подступала к горлу – таких денег у него не было. Чтобы отвлечь друга, он завёл разговор о прошлом: о спецназовских буднях, рискованных операциях и боевых товарищах. Сашка кивал, изредка вставляя короткие реплики, но его мысли явно были далеко. Поражало, как этот всегда несгибаемый человек, даже сокрушённый бедой, сохранял железное самообладание – словно на опасном задании, где нельзя показывать слабость.

Друзья расстались у входа в кофейню. Правдин остался стоять на тротуаре, прикуривая сигарету и провожая взглядом удаляющегося Сашку. Густой табачный дым смешивался с осенним воздухом, а в голове пульсировала одна мысль – как жестока и несправедлива судьба, обрушившая болезнь на дочь его друга.

В офисе, куда он вскоре пришел, царил сумрачный полумрак – плотные жалюзи рассекали солнечные лучи на косые золотистые лучины. В холле, на кожаном диване, сидела элегантная женщина в бежевом плаще. Ее застывшая поза и плотно сжатые пальцы выдавали внутреннее напряжение. Брюнетка лет тридцати восьми – с безупречным маникюром и дорогой кожаной сумкой – всем видом говорила о принадлежности к обеспеченным кругам.

Правдин молча открыл дверь кабинета, пропуская клиентку вперед. Женщина вошла, оставив за собой тонкий шлейф дорогих духов с горьковатым оттенком. В кабинете она села, не снимая плаща, и сразу же достала из сумки фотографию. На снимке был запечатлен улыбающийся мужчина с двумя детьми на фоне роскошного загородного дома.

Клиентка нервно провела пальцем по краю фотографии, объясняя без слов причину своего визита. Ее пальцы слегка дрожали, а в глазах стояла непролитая слеза. Правдин молча кивнул, понимая – перед ним очередная история подозрений в измене. Но для этой женщины, как и для его друга Сашки, ее личная драма была крушением всего мира.

Солнечный луч, пробившийся сквозь жалюзи, высветил на ее лице следы недавних слез. Правдин молча кивнул, принимая заказ. Его стандартный тариф составлял семьсот рублей в час. Клиентка приняла условия без возражений, лишь облегченно выдохнув и коротко кивнув. По всему было видно – женщина готова была заплатить любую цену за правду.

Детектив не стал затягивать. Получив адрес автосалона «Выкуп Авто №1» на Миргородской и узнав, что Олег работает там ежедневно с десяти утра до шести вечера, он сразу отправился на место. По прибытии перед ним предстал невзрачный щитовой вагончик с вывеской автосалона, затерявшийся среди промышленных построек и бетонных заборов. Ничего примечательного: обычная точка по выкупу автомобилей, каких в городе десятки.