Вадим Агарев – Совок-17 (страница 39)

Севостьянов выслушал мою тираду, не перебивая. Немного помолчал и потом спросил:

– Хорошо. От меня-то ты чего хочешь? – уставился он на меня простодушными глазами, вынуждая к совсем уже полной откровенности и нижайшей просьбе о спасении.

Вот теперь уже можно начинать говорить открыто и по пунктам. Не с интонацией докладчика на партийном пленуме. И не тоном жалобщика на несправедливое начальство. А лить керосин нормально и по-человечески. Ровно так, как и должен разговаривать понявший жизнь юноша со своим идейным покровителем. Который знает, что его патрон по-настоящему силён, но в то же самое время, без ясного понимания ситуации и пальцем не пошевелит.

– Хочу я вот чего, – скромно начал я перечислять свои насущные желания. – Первое. Это прежде всего, уберечься самим. Мне и старшему следаку Колычеву. И еще моему напарнику Игумнову. Очень не хотелось бы дать себя сожрать. Второе. С вашей помощью объеденить все похожие эпизоды по трём соседним областям в одно дело и это дело удержать в своём производстве! В производстве старшего следователя горпрокуратуры Колычева, я имею в виду! – быстро поправился я. И, чтобы расследование обязательно попало, как понял, что всё, что хотел, я уже сказал.

Если до того старик сидел, задумчиво уставившись на телефонный аппарат с бронзовым гербом, то теперь он смотрел на меня. И очень внимательно.

Севостьянов слушал молча. Упорно не задавая никаких конкретизирующих вопросов. Помолчав для приличия несколько секунд, я продолжил:

– Для этого нам с Колычевым нужен не поверхностный московский интерес и не расплывчатая поддержка с последующей косметической поркой виновных. Нужен конкретный и сильный ход. Личный приказ Генпрокурора, которым младший советник юстиции Колычев будет назначен руководителем следственно-оперативной группы. Со всеми вытекающими из этого полномочиями. Чтобы без каких-либо помех можно было не только затребовать, но и получить все необходимые материалы. И, чтобы объединить все выявленные эпизоды по этим трём областям в одно производство. Тогда нас с Колычевым труднее будет выставить зарвавшимися мерзавцами, идущими напролом по головам советских граждан. И как котят удавить…

Генерал молчал и с лицом, ничего, кроме ленивого скепсиса, не выражавшим, смотрел на меня. Но недовольства своего он пока никак не выказывал и прочь от себя не гнал. Не шибко много от такой его реакции радости, но на безрыбьи и это хлеб!

– Почему именно этот ваш городской следователь? – спросил он, прервав затянувшуюся паузу. – Почему не из Генеральной?

– Потому что всё, что удалось по этому делу нарыть, я сделал вместе с ним! – привёл я один из немногих имеющихся у меня аргументов. – Потому что он с самого начала ведёт это дело. И самое главное, потому что он вроде бы не сука и еще потому, что я ему верю! А, кроме того, мой процессуальный статус сейчас невелик, я всего лишь опер! Григорий Трофимович, вы же не можете не понимать, если сейчас дело не закрепить за Колычевым, нас с ним очень скоро уничтожат!

Как бы соглашаясь, Севостьянов всё же не совсем определённо качнул головой.

– А мне всё это зачем? Ты же понимаешь, чего мне будет стоить эта попытка нарушить общепринятый порядок? В какие кабинеты мне придётся идти и кому придётся доказывать целесообразность такого решения? Ты же, Сергей, меня сейчас толкаешь на то, чтобы я вылез из окопа и попёр против всей системы! А, может, ты забыл, что лет мне без малого в три раза больше, чем тебе? Где я, а где твой комсомольский задор и желание победить государственную мельницу? Которая человеческие кости десятилетиями перемалывает в труху?

Мысленно я поперхнулся. Знал бы этот мухомор, что не так уж и сильно он меня превосходит годами! Поперхнулся, но, разумеется, промолчал.

– Вам это очень даже затем! Всё это как раз ваше, товарищ генерал! Решение такого вопроса как раз совпадает с масштабом вашей личности и, не постесняюсь этого слова, вашей порядочности! – вместо правдивой, но неуместной откровенности, ответил я неприкрытой лестью. – Вы же сюда приехали не мелкую уголовщину пресекать. Вы же к нам командированы из ЦК, чтобы навести порядок по линии советско-партийных и правоохранительных органов! Или я ошибаюсь? – состроил я на лице туповатую наивность. И в следующую же секунду понял, насколько переоценил свои лицедейские способности.

Ленивый лев пенсионного возраста в один миг перестал казаться таковым. Глаза его вспыхнули, а сам он резко, совсем не по-стариковски, подался вперёд.

– Мальчик, а ты случаем, не заблудился? Во времени и в пространстве? Ты, кем себя возомнил, Серёжа, а? – ласково и почти шепотом, но с совершенно злобно-ледяным выражением лица поинтересовался дед Севостьянов. – Ты кем тут пытаешься манипулировать, юноша?! Заигрался, щенок?

Я в один миг протрезвел своим, и в самом деле, немного обнаглевшим и заплутавшим разумом. К счастью, рефлекс самосохранения сработал и потому в оправдания я, слава богу, не пустился. А уж, тем более, не стал доказывать этому рептилоиду с мозгами компьютера, что он де неправильно меня понял и, что я не такой.

– Бес попутал, товарищ генерал! – склонив голову, покаянно приложил я руку к груди. – Видит бог, по молодости лет и по природной глупости так получилось! Ну и от страха еще! Эти твари, они ведь на самом деле, ради того, чтобы жопы и должности свои уберечь, нас с прокурорским следаком, ей-ей, под нож пустят! Им же ничего другого не остаётся, товарищ генерал! Потому как теперь так получается, что либо они сволочи, подставившие своих министров, либо мы с Колычевым сами и есть преступники! И самые наиподлейшие карьеристы! Ради внеочередных должностей и званий выбившие из милейшего Вити Шабашова самооговор. И признание в массовом детоубийстве на обширной территории советского Поволжья!

К чести старика Севостьянова надо сказать, что гнев его, если только это не была имитация, угас столь же быстро, как и вспыхнул. Сейчас на меня снова взирал лениво-равнодушный дедушка, уже ничем не напоминавший дикого зверя.

– Какие еще министры? – в искреннем удивлении шевельнул он бровями. – Ваш Щелоков, это понятно, а второй-то кто?

– Это я Руденко имел в виду, Григорий Трофимович! – поправился я, непроизвольно вытирая ладонью со лба испарину от недавней робости. – Генерального прокурора. Они же в одном статусе с нашим министром, если я не ошибаюсь?

– Ну-ну… – не повёлся на мою игру в поддавки столичный инквизитор. – Что боишься, это ты правильно делаешь! Бояться надо! Хотя бы по причине того, что в эти игрушки тебе еще играть рано! Здесь тебе враз башку отшибут! И так быстро отшибут, что ты, Серёжа, не то, что пикнуть, ты даже испугаться не успеешь! Ты опомниться не успеешь, как в Нижнем Тагиле окажешься! Сказать по совести, я даже удивлён, что ты эту ситуацию так своевременно просчитал и бедовой судьбой своей озаботился! Или тебе подсказал кто? – добрый дедушка из Москвы по-ленински прищурившись, пытливо заглянул мне в лицо.

Надо полагать, очень небезынтересно ему, в чьей команде и на чьей стороне я играю. Если таковая команда существует и, если я в ней состою.

Вот и хорошо, вот оно и слава богу! Теперь мне нет нужды рисковать по-новой и снова подводить свой лейтенантский писюлёк к носу старого гэбэшно-партийного генерал-полковника. Второй раз может не простить. А тут он сам спросил. И теперь я ему сам и с такой же прямотой отвечу! И никаких обидных для старика манипуляций с моей стороны…

– Точно так, товарищ генерал-полковник! Это меня мой будущий тесть надоумил! О судьбе своей непростой задуматься и к вам за помощью обратиться! Он! Копылов Сергей Степанович. – как на духу сознаваясь, истово дёрнул я вниз подбородком. – Он-то и объяснил мне, как оно всё дальше плохо будет! Сам бы я точно, так быстро не сообразил бы…

Печеное яблоко задумчивости на лице Севостьянова разгладилось еще немного. Видимо, теперь уже в его голове всё окончательно сложилось и повод, чтобы раздражаться от непонимания ситуации, у него пропал. Оно и правильно, не стоит лишний раз подозревать меня в хитрости…

– Вон оно как… Ну, что ж, Сергей, должен сказать, что с тестем тебе определённо повезло! Не дурак он, этот твой Копылов! – не без одобрения скривил губы в благосклонной ухмылке цековец. – Значит, не ошибся я в нём! Ну да бог с ним, теперь давай, рассказывай, как и на что он тебе глаза открывал и чего он тебе после того насоветовал! И подробно рассказывай!

Надо же! Вот она, старая школа работников культуры! Не ленится дед Севостьянов и добросовестно, как молодой опер отрабатывает полученную информацию до микроскопических мелочей. На все сто процентов желает быть уверенным, что никто из местных не пытается играть его ресурсами, используя меня втёмную. Как тупой и примитивный инструмент. Пожалуй, это качество деда не грех и перенять! Впрочем, и я бы сам тоже пощупал такого вундеркинда на предмет ангажированности кем-то со стороны. Слишком уж немалые ставки! Скандал, судя по всему, будет громкий…

Пришлось изворачиваться и препарироваться. По возможности стараясь избегать подробностей и однозначностей в формулировках, я как мог, скомпилировал фактуру. Уже состоявшийся наш разговор с наташкиным отцом и свои собственные мысли. Беспокоившие меня еще задолго до копыловских откровений.