Вадим Агарев – Совок-17 (страница 38)

– Вас будут ждать через тридцать минут по известному вам адресу! – донёсся до меня внятный мужской голос. – Не опаздывайте!

Из трубки снова понеслись громкие гудки, но я уже вешал её на аппарат. Главное, мне не ответили, что столичный цековец не сможет меня принять. Или, что в данный момент он не в городе. А всё остальное, это есть тлен и суета, которыми в моей ситуации легко можно пренебречь!

Времени у меня было с избытком, но поборов желание испить газировки из стоявших неподалёку питейных автоматов, я поехал прямиком туда, где в нашем городе размещался ничем не примечательный особняк. С крепким кованым забором, с крашеной под чугун стальной дверью и молчаливыми обитателями. Здравый смысл подсказывал, что по времени я успеваю не только попить трёхкопеечной газировки, но и съесть что-нибудь купленное в ближайшей «Кулинарии». Но к здравомыслию в узком бытовом смысле я давно уже не имел никакого отношения. В моей первой жизни, когда на погонах еще были мелкие звёздочки, мне за отсутствие оного и платили. Правда, чаще всего не деньгами или иными преференциями, а преимущественно геморроем головного мозга. Зато регулярно и весьма щедро.

До явочного особняка, где принято спрашивать про славянский шкаф, я долетел минут за десять. Как и в прошлый раз, остановился метров за пятьдесят до секретного объекта.

Пятнадцать минут, которые я истуканом просидел в машине, к моему удивлению, тянулись недолго. Быть может, потому, что голова была занята моделированием предстоящего разговора.

Полномочный представитель Центрального Комитета Севостьянов, как всегда, в помещении был один. Сидел за столом в той же самой комнате, куда меня приводили прежде. И с Копыловым, и еще раньше, когда без Копылова. Кабинет ничем особенным не поражал, кроме полного отсутствия в нём провинциальных потуг изобразить столичную роскошь. Стол, на нём пара телефонов, один из которых с гербом, а второй и вовсе без диска. И какие-то бумаги. Ну и пепельница на столе, разумеется, отсутствовала. Полный аскетизм. Вот за это настоящее московское начальство высшего уровня этих времён еще как-то можно уважать. Если человек государственный и действительно большой, он не нуждается в мелких кружевах, и рюшках.

Увидев меня, дед Севостьянов не обрадовался и, понятное дело, ничуть не удивился. Только барственно откинулся на спинку стула.

– Ну? Что ещё? – спросил он сразу же после рукопожатия. – Знаешь, Сергей, вид у тебя такой, будто ты жениться собрался. Или «Историю государства и права» сегодня еще раз сдавать будешь. Судя по времени суток, скорее, второе.

– Второе, – покладисто кивнул я. – Но не «Историю права», а недобросовестных советских руководителей. Областного масштаба. В общем, всё, как обычно, Григорий Трофимович!

Глава 18

– Второе, – покладисто кивнул я. – Но не «Историю права», а недобросовестных советских руководителей. Преимущественно областного масштаба. В общем, всё, как обычно, Григорий Трофимович!

Севостьянов посмотрел на меня тем своим тяжёлым, почти ленивым взглядом, в котором я никогда не замечал ни удивления, ни какой-то доброты или лишней траты чувств на живых людей. Очень полезное качество для большого начальника. И очень неприятное для тех, кто к нему приходит не за похвалой, а с новой проблемой.

– Остроумие своё ты оставь на потом! – глядя на меня глазами рептилии, неторопливо произнёс дед. – А сейчас давай коротко и исключительно по делу! Говори, что у тебя случилось?

На предложенный стул я сел не сразу. Секунду постоял, собирая в голове не фактуру даже, а правильный порядок её изложения. Потому что с людьми такого склада и уровня, главный вопрос не в том, чтобы сообщить важную новость. Новость им донесут и без тебя. Если сочтут её достойной внимания высокого начальника. Тут важно сразу уложить её в такую «ёлочку», чтобы большой человек понял не только суть и смысл проблемы. Но и свою, точнее сказать, государственную выгоду от этой чьей-то беды. А в моём случае, коли по совести, его выгода вырисовывалась большой и жирной.

– Если совсем коротко, то ситуация такова, – начал я излагать. – По обвинению в изнасиловании и последующем убийстве малолетнего Баунова у нас задержан некто Шабашов. Ранее судимый. Первая судимость у него за грабёж, но в местах лишения свободы он еще раскрутился на сто восьмую. Срок свой он отбыл по звонку и восьмой год уже, как на свободе. Короче говоря, по ходу работы с ним он дал признание не только по преступлению в отношении Баунова, но и ещё по двум аналогичным эпизодам. Которые по учетам числились у нас нераскрытыми. Оба этих случая, они трёхлетней давности. После ареста этого Шабашова мы настойчивее поработали с ним и он признался в совершении ещё нескольких убийств. Но там земля уже не наша. Те убийства он совершил в трёх соседних областях. Он шофером автобуса работает на межгороде, потому и география такая. И самое главное, Григорий Трофимович, что этот самый Шабашов, похоже, не врёт! Слишком уж он уверенно и детально указывает места и слишком подробно описывает свои деяния. И приметы жертв! А, если и проявляет какую-то неуверенность, то только в датах совершения!

Севостьянов не меняя выражения лица, слегка прищурился.

– Так. Дальше рассказывай!

– Дальше хуже. Я уверен, что это не выдумка. Шабашов не мог так нафантазировать. Не тот склад ума у него. И характер не тот! Такие, как он, за славой подобного рода не гонятся! Да и слава эта, как бы помягче сказать, слишком уж сомнительная! Опять же, будь он фантазёром, то в деталях путался бы. Или в указании мест и в способах совершения! А я его несколько раз проверял. Вразнобой спрашивал. И каждый раз он всё в цвет повторяет! Для выдуманных фантазий слишком уж крепко у него в голове сидят его подвиги!

Севостьянов поощрительно шевельнул бровями, давая понять, что меня он слушает и умолкать мне пока не следует.

– Теперь главное. Я вот, что думаю, товарищ генерал-полковник, если бы по соседям эти преступления просто висели нераскрытыми, то реакция их была бы спокойной. Ну, рабочей, то есть. Люди бы обязательно заинтересовались задержанным жуликом. Но в повторяю, заинтересовались бы они в рабочем порядке! Попросили бы подробностей и на следующий же день опера по линии «А» из тех УВД были бы уже в кабинете нашего следака! Взяли бы у советника юстиции Колычева разрешение и ринулись бы в СИЗО! И начали бы официально примерять к нашему Шабашову свои эпизоды. Уверяю вас, соседи-коллеги обрадовались бы безмерно тому, что по их резонансным «висякам» наконец-то нашёлся виноватый! Однако, всё пошло неестесственным путём и, извините, через жопу! Как только наши запросы ушли к соседям, они да, они засуетились. Но почему-то не официально и не по-деловому. А через непонятные звонки и через личные связи. Теперь еще через местное начальство. И, как я подозреваю, Григорий Трофимович, соседские товарищи начинают уже шевелить своих московских кураторов!

Севостьянов чуть подался вперёд.

– С чего ты это взял? Это просто домыслы твои воспалённые или есть какие-то подлинные факты?

– Нет, товарищ генерал, не домыслы. Только факты! Хоть пока и косвенные, – честно ответил я. – Час назад, когда я сидел у нашего старшака из следственного отдела горпрокуратуры, к нему в кабинет прибежал прокурорский полковник. И сходу затребовал дело Баунова на срочное ознакомление. Прямо в кабинете следака сел и изучать его начал! Когда это такое было?! Не к себе вызвал с материалами, а еще раз повторяю, он сам прибежал. Целый старший советник юстиции! Здесь, Григорий Трофимович, ни разу не Москва, где генералы в метро ездят, здесь прокурорских полковников по пальцам двух рук пересчитать можно! Они здесь, как павлины важные и потому самолично по кабинетам своих подчинённых не мычутся! Они их к себе на ковёр вызывают! Да и то, только через своих секретарей. Для меня это есть еще один ясный признак того, что соседи что-то почуяли и уже начинают беспокоить наше начальство. И заметьте, это ещё до того, как мы начали с ними взаимодействовать!

– Этот ваш Колычев в курсе твоей мрачной арифметики?

– Да. Как раз на эту тему с ним говорили, когда их полкан к нему в кабинет ворвался.

– И что он по этому поводу думает? – не нарушая протокола, спокойно спросил дед.

– Говорит, что всё надо удержать в нашей следственной группе. – начал я излагать то, чего никогда не было. – В рамках уже возбужденного дела, которое сейчас находится в его производстве. И все похожие преступления по соседним областям за последние восемь лет необходимо отработать! Независимо от того, в каком процессуальном статусе они пребывают на данный момент. Включая даже те, по которым, возможно, уже вынесены приговоры! Иначе, если это не сделать, нас с ним сделают крайними.

– Почему именно вас? – непринуждённо притворился идиотом гэбэшный генерал-полковник.

– Да потому что суета уже началась! Если бы у соседей всё было чисто, никто бы не звонил и не бегал к нашему следователю с круглыми глазами. Значит, на соседних землях могут быть не просто старые глухари. Там, скорее всего, уже торжественно отчитались об успешных раскрытиях! И выдали в отчетность соответствующие показатели, по которым, возможно, уже вынесены приговоры. А, если это так, то нас с Колычевым будут давить не за допущенные ошибки. Нас будут уничтожать за фальсификации по уголовному делу и за нарушение социалистической законности в отношение гражданина Шабашова!