Вадим Агапов – Ночной обход (страница 55)

– А то, что Яснова могла умереть от отравленного мартини, вас не беспокоило? – разозлился Арсений.

– Боевые потери, – отрезал Борщевиков, но потом добавил: – Беспокоило, конечно! Это Мишаня накосячил. Услышал, что Яблочков ищет мартини, и на радостях раздобыл ему бутылку. Я потом говорил, мол, на хрена ты в мартини намешал яду? Понятно было, что Яблочков сам пить этот напиток не будет, а везет его любовнице. А ему все едино, что коньяк, что мартини. – И Борщевиков удрученно покачал головой.

– А на следующий день… – вставил нетерпеливый Арсений.

– На следующее утро мы изъяли коньяк из кабинета, чтобы никто случайно не отравился. – Он пригубил из бокала.

– Скажите, какая забота, – усмехнулся Строганов.

– Ты, парень, давай-ка расскажи нам, кто вы такие и кто вас нанял? А главное – что удалось узнать и что вам теперь за это надо? Кстати, угощайтесь. Мишаня…

– Никто нас не нанимал, а знаем мы все. Ну, почти все. – Строганов взял бокал и, кротко пожелав: «Мир вам!», залпом выпил. – Эх, кока-колы не хватает, – посетовал он. – Например, мы во всех подробностях знаем, как Черняев убил Яблочкова в реанимации. Но вопрос – зачем? Как вас угораздило сделать такую глупость?

Я заметил, что Мишаня чуть побледнел, а Борщевиков насупился. И поскольку никто не ответил, Арсений продолжил заливаться соловьем:

– Вместо того чтобы подождать несколько часов, пока Алмазова не нажалуется своему дяде генералу, а тот не встряхнет следственный комитет, сотрудники которого, в свою очередь, не обнаружат препарат в мартини… И тогда все можно было бы свалить на Яснову! Она же своими руками взяла яд в лаборатории! А вы вместо всего этого едете и убиваете Яблочкова. Такой глупости я еще не встречал… – И Строганов постучал себя по лбу пальцем.

– Все мы задним умом крепки, – заметил Борщевиков, рассматривая моего приятеля из-под кустистых бровей.

– Задним умом? – переспросил Арсений, видимо не зная этой поговорки, и почесал затылок. – Ну, допустим. Вы посчитали Яблочкова шпионом, отравили, затем добили в реанимации, перевели стрелки на Пивных и его магазин, это я тоже понимаю. Но зачем было пытаться убить Склифосовского?

– Кого? – вытаращился Борщевиков.

– Доктора Павлова, – пояснил Мишаня. – Он про аварию, я вам говорил…

– А, вот ты о ком. Ну, так не надо слишком умничать… – недовольно сказал Борщевиков. – Во-первых, мы решили, что это он вас сюда к нам привлек. А значит, попал под подозрение: не шпион ли сам? Во-вторых, во время последнего исследования он там что-то такое в отчете нагородил, что прямо в тот же день пришло распоряжение из Центра… Впрочем, это к делу не относится. Так что Федор ваш сам виноват, – заключил он.

Я разозлился. Даже страх пропал.

– Умные не надобны, надобны верные, – процедил я сквозь зубы. – Вы его хотели убить только потому…

– А Зволдин-то, надеюсь, не шпион? – перебил меня Арсений, бросив в мою сторону недовольный взгляд. – Или вы его тоже… – Он изобразил, как перерезают горло.

– Нет, – вздохнул Борщевиков. – Зволдин, конечно, подставил нас всех своими исследованиями и наркотой, но он хоть не предатель, как некоторые.

– А вы действительно считаете Яблочкова шпионом-предателем? – уточнил Арсений.

– А кто он, по-твоему? – вскричал покрасневший Борщевиков. – Герой труда? Порядочный семьянин? Устроил нам всем проблемы… Правильно говорят, по делам твоим и воздастся…

– Ну надо же! – Арсений хлопнул ладонью по столику и вскочил. – Ты не думай, – обратился он ко мне, – я и так знал. Просто удостоверился.

И Строганов стал расхаживать взад-вперед по кабинету.

– Это и явилось главной ошибкой, – теперь он говорил Борщевикову. – Не расстраивайтесь, не только вашей, спецслужбы на это тоже купились. Дело все в том, что… Яблочков… не был… шпионом! – раздельно произнес Арсений. – Никому не пришло в голову (кроме меня, конечно!) спросить: на фига ему продавать секретные данные? Из-за денег? Они у него были. Или он хотел свалить отсюда? Так давно бы уже свалил. Чего же ему не хватало для счастья? Не поверите! Он хотел, чтобы долго жили не только несколько богатеньких владельцев вашей компании, а и все остальные люди. Осчастливить человечество он хотел! Дошло до вас?

«Видимо, нет», – подумал я, глядя на Борщевикова. Он морщился и отрицательно мотал головой.

– Не верите? – огорченно поинтересовался Арсений, остановившись напротив Борщевикова. – Тогда для вас есть еще одна новость. Увы, плохая…

И Строганов уселся прямо на стол. Борщевиков вылупил глаза.

– Куратор-прокуратор, – усмехнулся Арсений. – Вы тут себя и правда главным считаете? Вынужден расстроить…

– А ну, слез со стола! – заорал Борщевиков и попытался схватить своей ручищей Строганова. А тот, конечно же, не мог отказать себе в удовольствии ответить и, мгновенно вывернув тому кисть, толкнул. Борщевиков с воплем бухнулся обратно в кресло. Мишаня живо отреагировал на угрозу: он мгновенно выхватил какое-то оружие, похожее на шуруповерт, и стал целиться в Арсения.

– Ух ты?! – Строганов, не вставая со стола, обернулся к Мишане. – Пушка Гаусса? Или плазменный пистолет? Или…

– Тэйзер, – хмуро сообщил Мишаня. – Сам собрал. Стокилограммовую свинью валит. Так что…

– Жаль, у нас тут свиней нет, – весело ответил Арсений. – Только люди…

– Мишаня, – послышался голос Борщевикова, предусмотрительно вжавшегося в кресло. – Когда уже?

– Еще минут пятнадцать, – непонятно ответил этот самоделкин. – Хотите, я их по очереди электричеством? Только вам придется одного подержать, пока я картридж буду менять.

Меня стало потряхивать, а Строганов заржал.

– Джентльмены! – воззвал он. – Уверяю вас, доктор справится с вами обоими, поэтому предлагаю мир! Тем более что я остановился на самом интересном месте.

– Слез с этого места! – злобно приказал Борщевиков. – Сел на свое! Тогда, может быть, мы тебе дадим возможность закончить. Да, главный тут я! Все понял?

Мишаня отодвинулся от стола вместе с креслом, продолжая держать нас на прицеле. Я решил, что ничего хорошего нам впереди не светит, и налил себе коньяка. Борщевиков неожиданно поддержал меня и даже Мишаню заставил выпить пару глотков. Для этого ему пришлось встать и бочком подойти к столу. Арсений лишь усмехнулся и последовал общему примеру.

– Задумано было неплохо, но слишком много просчетов, – неожиданно сказал он Мишане. – В самом деле, когда вы писали письмо от имени Федора, то могли бы и получше, пореальнее сочинить. Но это ерунда, – он махнул вдаль рукой, – а вот с женой Пивных вышло еще хуже… Неразделенная любовь, да? И поэтому решили подставить ее мужа? Но забыли, что этим летом фотографировались с ней на встрече выпускников Политеха. – Арсений развел руками и притворился огорченным.

– Мишаня, он про что вообще говорит? – Борщевиков недоуменно смотрел на них, но Мишаня ничего не ответил, лишь побледнел.

– Я, когда увидел вас на этом фото, так обрадовался, не поверите! – радостно продолжал Строганов. – И сразу стал размышлять… Кстати, ведь про магазин этот, винник, Яблочкову рассказали вы?

– Мишаня… – снова заговорил Борщевиков, но компьютерщик его перебил:

– Когда есть компромат на человека, с ним сразу легче разговаривать, – с легкой усмешкой сообщил он.

– А у вас, поди, на всех есть? – полюбопытствовал Арсений.

– На кого надо – имеем. – У Мишани вдруг изменилось выражение лица, и мне оно не понравилось.

– А на Михал Иваныча есть? – подзадорил его Строганов.

– Так, давай-ка закругляться, – нахмурился Борщевиков.

– Зря вы себя считаете тут главным! – Арсений ткнул указательным пальцем в Борщевикова. – Главный в МКБ не вы, а вот этот, на все руки мастер. – И он большим пальцем указал в сторону компьютерщика. – Как ты говорил, доктор? Кардинал в сером? Да? Не верите, так спросите у него сами.

Борщевиков перевел было ошалелый взгляд на своего помощника, но затем, усмехнувшись, ответил Арсению:

– Дурак ты, парень, хоть и почти все угадал. Мишаня, конечно, незаменимый у нас, но главный – я. Так. Думаю, пора заканчивать нашу встречу, Мишаня… Ты чего это? – вдруг удивленно произнес Борщевиков.

Зрелище было крайне неприятное – Мишаня стал смеяться. Даже Строганов умолк.

– Главный он… Ха-ха-ха… Кардинал в сером… Смешно. – Он так же внезапно стал серьезным и посмотрел в упор на Борщевикова. – Главный тот, у кого власть. Кто все знает, тот и управляет. А я все и про всех знаю. Переписки, электронная почта, мессенджеры, разговоры, видеозаписи… Вся информация принадлежит мне. За это меня и ценят там… – Мишаня указал своим оружием на потолок, а затем снова перевел его на нас. Лицо его выражало легкое презрение. – Я даю информацию начальству, а мне дают полную свободу действий.

– А насчет Яблочкова, – вкрадчиво поинтересовался Строганов, – неужели он слил кому-то информацию?

– Мишаня, – угрожающе произнес Борщевиков. – Ты не забывайся!

– Да плевать я хотел! – Мишаню словно прорвало. – Нам повезло. Я утром перехватил письмо. Ему. От заграничного коллеги. Он следил за публикациями Яблочкова. И решил, что тот будет полезен их исследовательскому центру. И предлагал Яблочкову должность. Типа что он сможет продолжить свои разработки. А они сумеют так удешевить технологию, что таблетки для продления жизни можно будет продавать на каждом углу! Да, он не был шпионом, – словно оправдываясь, сказал Мишаня. – Но если бы он прочитал это письмо, то сто процентов уехал бы! Бросил бы МКБ. И в Центре со мной согласились. Нельзя допустить утечки мозгов. Они на следующий день… поставили мне четкую задачу: решить эту проблему. Мы и решили… Разумеется, я не стал вам говорить про то, что у Яблочкова это типа сбой в программе. В мозгах. Всех он хотел осчастливить. За чужой счет. Конечно, его нужно было delete, и точка. Что вы все на меня уставились?