Вадим Агапов – Ночной обход (страница 54)
– Что они так долго? – шипел он на наших преследователей.
Меня же больше волновал вопрос, успеет ли прибыть к нам на помощь Воронцов, которому Арсений отправил сообщение за несколько минут до нашего бегства из МКБ.
Наконец мы разглядели идущих тем же путем, что и мы с Арсением, трех человек. Первый шел с планшетом, вероятно следуя к метке на карте, обозначавшей «жучок», который валялся где-то недалеко от будки. Строганов достал пистолет, показал мне кулак – на случай, если я буду с ним спорить, – взвел курок и прицелился в сторону бандитов, которые уже ругались друг с другом в полный голос. Мне стало жутко… Щелк! Раздался до боли знакомый мне звук. Арсений в остервенении еще раз щелкнул.
– Черт! Я опять забыл его зарядить, – обиженно сообщил он мне, словно я был виноват в его рассеянности.
– Слава богу, – пробормотал я, обливаясь холодным потом.
Тем временем одна группа приближалась к другой.
Я не заметил когда, но у этого маньяка в руках появилась рогатка. Деревянная, с довольно мощной резинкой. Металлический шарик рассек листву, и тут же раздался вопль: Арсений ранил зволдинского бандита…
Тотчас же раздались выстрелы. Стреляли от будки. Но сразу последовали ответные. Я на всякий случай заставил Строганова лечь, и вовремя. Над нами просвистела пуля.
Вдруг, даже несмотря на грохот стрельбы, я услышал треск ломаемых веток и топот. Обернувшись, я ожидал увидеть или танк, или стадо лосей, но это были люди Воронцова в бронежилетах и с автоматами. Я почувствовал себя Робинзоном Крузо, к которому с одной стороны приближались дикари, а с другой – спасительный корабль.
Я думал, что Строганов захочет досмотреть до конца этот боевик, но ошибся. Теперь мы бежали со всех ног обратно, к МКБ.
Уже в холле я налил себе стакан воды и залпом выпил его.
– Знаешь, – сказал я Арсению, – если бы был жив Акира Куросава, то он бы снял ремейк своего «Телохранителя» с тобой в главной роли. – И я налил себе еще один стакан воды.
– Доктор, кончай пить, – потянул меня за рукав мой неуемный напарник. – Надо брать его тепленьким!
– Кого? – перевел я дыхание.
– Борщевика, конечно! Полный вперед!
Глава 28
Строганов только занес руку, чтобы стукнуть по массивной деревянной двери, как она распахнулась. Мишаня, открывший нам дверь, инстинктивно вжал голову в плечи, увидев Арсения с поднятым кулаком.
– Я просто хотел постучать, – после неловкой паузы произнес тот и опустил руку.
Мы вошли.
– А мы вас не ждали, – честно признался Борщевиков, поднимаясь из-за своего стола, стоявшего в другом конце кабинета.
– Картина Репина! – засмеялся довольный произведенным эффектом Арсений. – Мы в школе ее изучали.
Борщевиков переглянулся с Мишаней, который уже пришел в себя и принял обычный для него безразличный вид.
– Я же тебе говорил? – многозначительно сказал ему хозяин кабинета, затем неторопливо прошел и уселся в самое крупное кресло у стеклянного столика. Мы продолжали стоять неподалеку от входа.
– Садитесь, раз пришли, – кивнул он на два кресла напротив и, обращаясь к компьютерщику, добавил: – Мишаня, посмотри в баре, у меня для такого повода коньячок есть. – И, повернув голову к нам, добавил: – Выдержка пятьдесят лет! В СССР еще производили.
– Этот, Михал Иваныч? – Мишаня продемонстрировал вполне современную черную бутылку с золотой пробкой.
– А можно и этот. Для таких гостей ничего не жалко. А стаканы возьми красные. Там, справа, мои любимые.
Компьютерных дел мастер, повернувшись к нам спиной, медленно извлек из бара серебряный поднос со стоявшими на нем толстостенными красными бокалами.
– Набор «Кремлевские звезды» называется, – похвастался Борщевиков. – Подарок. Дорогой очень.
Мишаня, услышав о ценности бокалов, понес их сверхосторожно. Затем аккуратно расставил на столе. Перед каждым из нас оказалось произведение искусства из красного хрусталя с серебряным основанием. Я испугался, что Строганов сейчас схватит его и от перевозбуждения подкинет вверх. Но, к счастью, он просто развлекался вращающейся столешницей стеклянного столика, слегка поворачивая ее туда-сюда. «В прошлый раз не наигрался?» – подумал я и незаметно стукнул его ногой. Тогда Арсений вытащил из кармана телефон и уткнулся в него. Борщевиков нахмурился.
Пока Мишаня, вернувшись к бару, возился с пробкой, видимо за пятьдесят лет присохшей к бутылке, у Борщевикова зазвонил телефон, оставленный им на столе у окна.
– Кто там еще, – проворчал он и стал вставать, чтобы ответить на продолжавший трезвонить телефон. Как только он повернулся к нам спиной, Арсений, схватившись за столешницу, резким, но точным движением повернул ее на 180 градусов. При этом бокалы, предназначенные для Борщевикова и Мишани, оказались около нас с Арсением. А наши «кремлевские звезды» переместились к ним.
Раздался характерный «чпок» – это Мишаня вытащил пробку. Телефон вдруг перестал звонить, и Борщевиков вернулся обратно.
Наконец все расселись. Мишаня разлил благородный напиток: вначале Борщевикову, потом мне, а затем Арсению. Когда он дошел до своего бокала, то на несколько секунд задумался:
– Михал Иваныч, может, я воздержусь? Я же крепкие не пью, жалко переводить дорогую вещь… – Он пожал плечами, видимо исчерпав аргументы.
– Нет. – Борщевиков уже взял свой бокал и, тихонько его покачивая, наслаждался ароматом. – Это неуважение, так нельзя. Да и пора тебе уже с пива своего переходить на серьезные напитки. Давай, мы же ждем.
И Мишаня плеснул в свой бокал коньяка…
– Давай, давай! По полной! – скомандовал Борщевиков. – Ну, а за что выпьем? Есть тост?
Я, вначале подозревавший, что коньяк будет настоян на змеином яде, немного расслабился, ведь пить собирались все, так что вероятность отравления была минимальной. Да и аромат исходил от напитка приятный. А если учесть, что все внутри меня дрожало, включая сердце, я подумал, что самое правильное лечение в данной ситуации – это коньяк. Поэтому я бодро приподнял бокал, правда, немного нервным движением.
– Who wants to live forever? – вместо тоста пропел Арсений и в одиночку выпил.
Но боюсь, что кроме меня вряд ли кто-то оценил песню Фредди Меркьюри. Борщевиков нахмурил свои кустистые брови и недобро прищурился – наверное, если бы Арсений разбил его любимый бокал или вылил коньяк в раковину, он бы меньше разозлился, чем из-за такого нарушения традиций.
– Будь здоров сто веков, – спас я положение. – Это перевод.
– Другое дело. – И Борщевик стал с наслаждением пить древний напиток.
Коньяк и вправду был хорош, чего не оценили ни Арсений, в два глотка осушивший бокал, ни Мишаня, который, морщась, медленно выпил все содержимое бокала.
– Ну что, как говорится, поехали? – чуть повернулся Борщевиков к Мишане. – Сколько у нас времени на разговоры?
– Полчаса максимум, – ответил компьютерщик, скривившись так, словно съел лимон, а не выпил коньяк. Он поискал по карманам и явно обрадовался, найдя жвачку.
– Да! Начнем, пожалуй. – Арсений потер руки. – Вначале вас, наверное, интересует, почему мы здесь и куда запропастились сотрудники клининговой компании?
– Кто? – воззрился на него Борщевиков.
– Ну, из «зачистки», или как вы их там называете… Внутренние расследования, – пояснил Арсений. – Так вот, они самозачистились. Шучу. Их, скорее всего, арестовали. – И, не давая Борщевикову прийти в себя от новости, продолжил: – Но это так, ерунда… – Он махнул рукой в сторону окна.
Коньяк явно развязал Строганову язык, а я чуть не подскочил от его следующего вопроса:
– А вот зачем вы, уважаемые, отравили Яблочкову мартини? Почему не коньяк? – Строганов развалился в кресле и чувствовал себя в гармонии со всем миром, чего было не сказать о Борщевикове, ставшем багрового цвета. Мишаня, кстати, в лице не изменился, он просто сидел и бесстрастно ждал продолжения речи Строганова. А Арсений нагло прибавил: – Михал Иваныч, вы-то уж должны были сообразить, что мартини пьют девушки и Джеймс Бонд, а Яблочков предпочитал коньяк.
– В коньяке тоже был препарат, но он его не взял, – неожиданно спокойным тоном произнес Борщевиков.
Мы втроем уставились на него. Строганов с довольной улыбкой, Мишаня с некоторым удивлением, а я с нехорошим подозрением. В этой ситуации подобная откровенность могла означать лишь одно: Борщевик рассчитывал, что мы никому ничего не скажем. «Как говорил один мой знакомый, покойник: «Я слишком много знал», – промелькнуло у меня в голове.
– Раз не взял коньяк, значит, не планировал ночевать у любовницы, так? – Арсений не мог удержаться, чтобы не похвастаться своими выводами. – Поскольку сообщение от жены о том, что она уезжает в Москву, он прочитал поздно, уже в гостях. И получается, что случайность, которой вы воспользовались… я про отъезд Алмазовой вечерним поездом, а не утренним…
– Мы не полагаемся на случайности, – перебил сыщика Борщевиков. – У нас все было рассчитано…
Тут его самого перебил стук в дверь.
– Нельзя! – рявкнул Борщевиков и сам встал, чтобы закрыть дверь на ключ. Точнее, там был кодовый замок, поскольку он потыкал пальцем в какую-то панель на двери, набирая комбинацию. После чего уселся на место и сам себе налил коньяка. – Было запланировано, что Елена поедет вечером, а Яблочков понесется к любовнице. И, разумеется, захватит себе коньяк, а ей мартини. Поэтому мы добавили препарат в оба напитка.