Вадим Агапов – Ночной обход (страница 56)
– Но ты же мне говорил, что Яблочков вел переговоры с американской лабораторией! – Борщевиков вдруг осип. – Переписку их показывал! Фотографии этого Пивных! Что он завербовал нашего Сергея!
– Вот-вот! – вставил Арсений. – Он и в спецслужбу эти же фотки и видеозаписи отправил. Я прав? – Он с улыбкой взглянул на Мишаню. – Но все-таки много у вас нестыковок. Например, мы легко вычислили, что мартини он получил на работе, а не в магазине Пивных. Еще, ваш «баг», что…
– Нагрузка большая, информации слишком много, не все успеваю. – Мишаня потер лоб, словно у него болела голова. – Отсюда и косяки. А не потому, что у меня голова не работает! – повысил он голос.
– Чего-то у меня голова кругом пошла, – как-то жалобно вдруг сказал Борщевиков, при этом положив руку на сердце. – Мишаня…
– Да достали вы все! – оборвал его серый кардинал МКБ. – Мишаня, Мишаня, – передразнил он. – Вы все думали, что я такой маленький человек…
– Типа Марио-водопроводчика из игрушки! – радостно вставил Арсений.
– Сам ты водопроводчик! – огрызнулся Мишаня. – Я все время смеялся над ними, потому что они думали, что они тут главные, а я так, мальчик на побегушках. А вот и нет. От меня зависело все! Я программист всего этого мегапроекта! Я! А не Борщевиков, не Алмазова, не Яблочков, не Зволдин…
– Ты?! Да ты шпион! Даже хуже! – срывающимся голосом заорал Борщевиков. – Я! Я курирую и обеспечиваю наше будущее! Нашу МКБ…
– Ну какое вы, к черту, будущее создаете, если ни хрена не понимаете в настоящем? – тут же высказался Строганов ядовитым тоном.
– А вы, считайте, уже на пенсии, – бросил Мишаня Борщевикову и брезгливо посмотрел на него. – Так решила комиссия. Чуть не прохлопал МКБ. Мне все пришлось затирать.
Борщевиков вдруг издал какой-то булькающий звук. Лицо его перекосило, голова завалилась набок, правая рука повисла, и он стал сползать с кресла.
– Доктор, – с легким удивлением поинтересовался у меня Строганов. – Это он чего, так расстроился из-за пенсии?
Я бросился к Борщевикову, понимая, что его «хватил удар», как раньше говорили доктора. Куратор уже лежал на полу и хрипел, но был еще в сознании.
– Он «нарушился»! Инсульт! – Я подсунул ему под голову плоскую декоративную подушку с кресла, чтобы не западал язык, и крикнул: – Надо срочно «Скорую» вызвать! Арсений!
Обернувшись к не отвечавшему Строганову, я увидел, что тот осторожно крадется к полусогнутому Мишане, который одну руку прижал к груди, а другой держал свое оружие, направленное в мою сторону, и рука при этом сильно дрожала. Я замер. Вдруг у Мишани стало синеть лицо, он часто и тяжело задышал, а в его бесцветных глазах застыл ужас.
– Ложись! – вдруг заорал Строганов. Я инстинктивно пригнулся и почувствовал, что надо мной что-то пролетело, и сверху опустились два легких проводка. Картридж с электродами воткнулся в кресло позади меня.
Мишаня завалился на пол.
– Эй, кардинал в сером, – неуверенно позвал его Строганов. – Вставай! Доктор, чего это он?
– Строганов, да вызови ты наконец «Скорую»! Он тоже… – Я осматривал Мишаню. Ему было еще хуже, чем Борщевикову.
– Чего тоже? Думаешь, яд подействовал? Так еще полчаса не прошло, не волнуйся, я слежу за временем! Я бы лучше Громову позвонил… – начал было спорить Арсений. – А чего «Скорой» сказать-то?
– Тромбоэмболия легочной артерии, – процедил я сквозь зубы, пытаясь помочь следующему пациенту. – Нужны реанимационные бригады, две! Прямо сейчас!
До Арсения наконец дошло, что это действовал яд.
В дверь громко постучали. Это был Громов. Он перезвонил мне, пока Арсений дозванивался до «Скорой помощи».
– Замок блокирован изнутри! – прокричал Василий Михайлович в телефон так громко, что его было слышно через дверь. – Там панель, но я не знаю код! Спроси у Борщевикова или Мишани!
– Вряд ли они мне скажут, – ответил я ему, видя, что Мишаня уже без сознания, а у Борщевикова инсульт в левом полушарии, и речь его нарушена, и он лишь пытался мычать. – А у вас есть врачи в вашем медицинском центре?
– Уже бегут, – сказал Громов. – Только дверь просто так не вышибить. Она стальная внутри. Попробуй узнать код.
Я открыл окно, чтобы впустить побольше воздуха. Строганов в это время задумчиво и печально смотрел на умирающих. Затем побрел к окну и уставился куда-то вдаль.
– Арсений, – обратился я к нему, – ты можешь код подобрать? Нужно дверь открыть!
– Ирония исчезла из моего сердца. Его заполнила жалость, – не оборачиваясь, сказал он и добавил: – Мои противники умирают не как самураи… Это грустно…
«С тем же успехом я мог просить замок, чтобы он сам открылся», – с раздражением подумал я.
Тем временем дверь пытались выломать. Но вероятно, Борщевиков позаботился о том, чтобы его кабинет был его крепостью. Дверь не поддавалась.
– Ты бы лучше дверь помог открыть, чем тут философствовать, – гаркнул я Строганову, поворачивая набок голову Мишани. Он задыхался.
Кажется, Строганов меня просто не слышал. Во всяком случае, даже не ответил. Он, словно лунатик, подошел к двери, дрожавшей от ударов, некоторое время смотрел на панель с кнопками, затем быстро набрал четыре цифры, замок щелкнул, и дверь распахнулась.
Я даже не удивился, когда первую прибывшую реанимационную бригаду возглавил Павел Быков.
– Ты вообще живешь на работе, что ли? – сказал я вместо приветствия.
– А вы по всему городу нам больных ищете? – парировал мой коллега.
Я стал докладывать про пациентов, пока он интубировал Мишаню, а фельдшер крепил кислородную маску Борщевикову.
– Фамилия второго пациента? – спросила медсестра, заполняя бланк.
Я пожал плечами и помотал головой.
– Мымрин, – подсказал Громов.
Эпилог
Я заехал к Арсению в гости сразу после дежурства. Мне хотелось есть и спать.
– Как насчет перекусить? – намекнул я хозяину квартиры.
– Сейчас приготовлю, – пообещал он и, напевая что-то веселое, двинулся на кухню. – Поможешь? – донесся до меня из коридора его голос.
Я проходил мимо разрубленного пополам компьютерного кресла, так и стоявшего посреди комнаты все это время, когда раздался звонок в дверь.
– Открой, пожалуйста! – крикнул Строганов. – Это моя подружка, очень кстати, она, может, чего-то поесть принесла.
Но, посмотрев в глазок, я узрел Громова и Воронцова.
– Вы можете хранить молчание, – входя, пошутил старлей и пожал мне руку.
– Странно, что ты и твой приятель живы, – поприветствовал меня Громов. – С вас причитается. Хотя бы яичницу, я позавтракать не успел.
– Хьюстон, у нас проблемы! – крикнул я Арсению, но он почему-то не ответил.
Громов с Воронцовым стали снимать верхнюю одежду, как вдруг позади меня раздался крик:
– Доктор, в сторону!
Я дернулся к стене, гости замерли – в коридоре стоял Строганов с заряженным арбалетом и целился в них.
– О! – удивленно воскликнул он. – А я уж решил, на нас напали…
Мы сидели на кухне и пили чай. Арсений с кем-то переписывался по телефону.
– Колитесь, как вы Борщевикова до инсульта довели, – мрачно спросил Громов.
– Сказали ему, что он уже не царь горы и никогда им не был, – откликнулся Арсений. – Да Мишаня добавил, типа все, пенсия. Борщевик не выдержал и «нарушился», как говорит доктор. Короче, борьба за власть подкосила их обоих, – позлорадствовал Строганов.
– Ну а серьезно? – Воронцов, прищурившись, посмотрел на него. – Что за напасть на них вдруг навалилась? Та же самая, что и на Яблочкова?
– «На свете нет ужаснее напасти, чем идиот, дорвавшийся до власти», – пропел Арсений, не отрываясь, впрочем, от телефона.
– Только не говори, что читал Филатова, – усмехнулся я и решил сам поведать историю с Борщевиковым и Мишаней. – На их месте должны были быть мы, – пояснил я Воронцову с Громовым. – Борщевиков, скорее всего, понял, что с группой зачистки что-то пошло не так, предположил, что мы с Арсением вернемся…
– I’ll be back[19], – пробормотал тот, не поднимая головы.
– …и велел Мишане подготовить четыре бокала, в два из которых был добавлен препарат. Но, к счастью, Арсений раскусил их планы и эти стаканы оказались у них.
– Понятно. А то мы вначале подумали, что это вы им подмешали, – спокойно заметил Громов. – Точнее, он. – Василий взглядом указал на Строганова.
– А можно теперь всю историю и со всеми подробностями? – попросил Воронцов.
– Ты же, наверное, теперь книгу напишешь? – подмигнул мне Громов.