Вадим Агафонов – Беснующийся дух (страница 2)

С этими мыслями я проводил взглядом моих сожителей и принялся искать что-нибудь, говорящее обо мне. С трудом я открыл ящик стола, откуда, вероятно, и выпала та фотография. Но там не оказалось ничего интересного. Я искал несколько часов, заглядывая в каждый угол этой проклятой квартиры. И вот я обнаружил мятую фотокарточку, которую, видимо, использовали как подставку для чего-то горячего. На фото был изображен тот же мужчина, но теперь в обнимку с Алёной. Молодые люди широко улыбались, обнимая друг друга. В их глазах сияла любовь. Снимок был сделан в каком-то парке аттракционов, о чём свидетельствовали колесо обозрения и несколько ярких вывесок, попавших в кадр. На обратной стороне карточки виднелась затертая надпись, написанная синей ручкой: “Миша и Алёнка, Сочи 2005”. Эмоции охватили меня. Жуткая смесь из злобы и обиды, смешанной с тёплой тоской. “Это, действительно, мы с Алёной, но как это возможно?” – произнёс я, не находя себе места. Воспоминания вновь заполнили моё сознание. Тёплый ветер с моря, горячие камни на пляже, холодные напитки в кафе у гостиницы. Нежные губы Алёны, дарующие незабываемые поцелуи. Мой разум переполнился и в безумии стал метаться по квартире, опрокидывая предметы, стоящие на моём пути. Со всеми этими приятными воспоминаниями в мой разум закралось что-то тёмное. Гнев, чистый, как слеза, гнев. Мозаика складывалась в плохую картинку. Что-то во всей этой ситуации было нечисто.

Ближе к обеду домой вернулась Наташа и, обнаружив беспорядок, укоризненно произнесла: “Зачем ты тут напакостил?”

– Не лезь, куда не надо, девчонка! – ответил я, подавляя злость.

– Почему ты так говоришь? Тебе плохо, монстр? – произнесла Наташа, вздрогнув от неожиданности.

– Да, но это чувство не знакомо тебе, девчонка! – раздраженно прошипел я.

– Успокойся, мама говорит, что ничего непоправимого не бывает, – сказала девочка, неловко улыбаясь.

– С этим я бы поспорил, – процедил я, немного успокоившись.

– Что случилось, может быть, я смогу помочь?

– Я мёртв, тут уже ничем не поможешь! – вспылил я, глядя на свои полупрозрачные конечности.

– Как, ты же со мной говоришь? Значит ты живой! – начала оспаривать меня Наташа.

– Я – призрак, душа мёртвого человека! – угрожающе произнес я.

– Вау, я думала, что ты “домовой”.

– Интересная догадка, но посмею тебя разубедить, я – обычный призрак.

– Так даже интереснее, а как ты умер? – завалила меня вопросами Наташа.

– Я пытаюсь это выяснить, но у меня плохо выходит, – пожаловался я.

– Значит, это – целый детектив. Я – Шерлок Холмс, а ты – доктор Ватсон.

– Да уж, ну ладно, может быть, ты мне, действительно, поможешь. Порасспрашивай родителей про Сочи и про Мишу, с которым твоя мама отдыхала на курорте, – произнес я с надеждой в голосе.

– Как скажешь, Домовой! – радостно сказала девочка.

– Почему Домовой? – поинтересовался я.

– Просто, это имя тебе подходит.

– Хорошо, пусть будет так. Кстати, а почему ты не рассказала родителям про то, что говорила со мной?

– Меня в больничку упекут. Такое бывает только в фильмах, чтобы ребенка, говорящего с призраками, посчитали адекватным.

– Ладно, если надумаешь им рассказать, то я пошумлю для убедительности.

– Идёт! – произнесла Наташа, широко улыбнувшись.

На этом наш диалог прекратился. Девочка села делать домашнее задание, а я затих в кладовке, воспроизводя в голове обрывки воспоминаний, полученных из фотографий. В моей голове снова заплясали образы. Рваные фрагменты моей прежней жизни. Я вспомнил, как встречался с Алёной до её отношений с Владом, а также странное чувство, похожее на горечь утраты и невыносимую обиду. Что-то произошло в этой квартире вскоре после нашего возвращения с курорта.

В тёплой дрёме я провёл несколько часов и пришёл в себя, когда мама девочки вернулась домой с работы с очень печальным лицом.

– Что случилось? Почему ты такая грустная? – поинтересовалась Наташа у своей матери.

– Ничего страшного, милая, просто трудный день, – сказала Алёна и пошла в свою комнату.

– Что-то плохое произошло, – вполголоса произнесла девочка, обращаясь ко мне.

– Скорее всего, не волнуйся, сейчас вернётся твой папа, и они во всём разберутся вместе, – утешил я обеспокоенную девочку.

– Ладно, надеюсь, ты прав, Домовой, – тихо сказала Наташа и зашла в комнату матери.

Мне было очень любопытно, о чём же они будут говорить, но я решил пока не лезть в чужие дела. Судя по голосу, Алёна не хотела обсуждать произошедшее с дочкой, поэтому мягко намекнула ей, чтобы та вышла. Наташа обиженно проследовала в свою комнату и села смотреть телевизор. Через час домой вернулся Влад в приподнятом настроении. Но, обнаружив свою жену в полуобморочном состоянии и с бутылкой коньяка в руках, резко изменился в лице.

– Что случилось? – поинтересовался мужчина, подойдя к пьяной жене.

– Мне конец, Владик, крышка! – заплетающимся языком проговорила Алёна.

– Давай рассказывай, что-то серьёзное? – обеспокоенно сказал Влад, садясь рядом с женщиной на корточки.

– Сегодня я защищала очередного подонка в суде, и мы проиграли дело. Он оказался каким-то влиятельным “местным авторитетом” и сказал, что теперь его ребята с нас шкуру спустят, раз я ничему в своей “шараге” не научилась, – произнесла Алёна, начиная всхлипывать.

– Не беспокойся, мало ли, что всякое отребье говорит. Он тебя из тюрьмы не достанет, а его люди и подавно.

Женщина немного успокоилась и сделала большой глоток коньяка, чтобы окончательно “расслабиться”. Наташа услышала лишь часть разговора, но этого хватило для того, чтобы она испугалась. Я, видя её состояние, решил поговорить с ней и немного успокоить.

– Не бойся, с твоей мамой ничего не случиться, а то, что наговорил какой-то дурак – всего лишь попытка напугать.

– Ты так думаешь, Домовой? – успокоилась девочка.

– Конечно, тем более на вашей стороне призрак! – отшутился я.

– Хорошо, надеюсь, ты не бросишь нас в беде, – произнесла Наташа и улыбнулась.

– Милая, а с кем ты говоришь? – раздался голос Влада из соседней комнаты.

– С Домовым! Он сказал, что поможет нам! – ответила девочка, широко улыбаясь.

– Понятно, дорогая, у тебя появился новый друг, как-нибудь нас познакомишь, – произнес Влад, думая, что у Наташи вновь разыгралось воображение.

– Вот видишь, Домовой! Папа всё понял и даже не испугался.

– Отлично! – не стал я расстраивать девочку и подыграл ей.

– Сейчас, я думаю, не лучшее время для знакомства, поэтому дождёмся их хорошего настроения, – обозначила план Наташа и с гордым видом снова села смотреть телевизор.

Моё естество чуяло опасность. В такие неспокойные времена мне не хотелось, чтобы мои сожители составили мне компанию “на той стороне”. Алёна быстро протрезвела и снова пылала жизненной энергией. Влад, будучи в хорошем расположении духа, рассказывал жене истории с работы, и они вместе громко смеялись, забыв о печали. Тёплая, семейная обстановка, вот чего мне не хватало тогда. Эти люди заражали позитивом, и я начал забывать о чувстве мести, поселившемся во мне с самого моего перерождения.

Наступила ночь, вся семья легла спать. Мне же было нечего делать. Я вновь блуждал в тёмной квартире, прислушиваясь к шорохам спящего дома. За окнами горели фонари, являясь единственным источником света для запоздавших путников. Мне вновь стало одиноко, и я снова попробовал вырваться из этой чёртовой квартиры. Напитавшись энергией страха от своих сожителей, я чувствовал прилив сил. Раньше, когда я пытался пройти сквозь стену на лестничную клетку, меня что-то останавливало. Будто непреодолимый барьер вставал на моём пути. Но сейчас я верил, что у меня получиться вырваться. Моё эфирное тело с легкостью проникало через любые преграды в этой квартире. Сейчас же оно должно пройти в общий коридор. Собрав всю свою энергию и приложив её в одно движение, я прыгнул в стену, отделяющую меня от свободы. И всё получилось. Моё тело оказалось на лестничной клетке, приятно пахнущей чьими-то духами. Это был запах свободы, так желанной мной все эти годы. Что-то тянуло меня обратно в эту квартиру, но этого не хватало, чтобы вернуть меня в неё силой. Я понимал, что мне всё равно придётся в неё вернуться, но только не сейчас.

Ложная свобода

Я решил пройтись по подъезду, посмотреть, что же всё-таки меня окружает. Моему удивлению не было предела. Оказывается, выйдя за пределы своей квартиры, я терял возможность свободно проходить сквозь стены. Моя связь с местом моего заточения была слишком сильна, и, находясь вне его, моё эфирное тело быстро теряло форму и энергию. Я успел лишь пройти вниз по лестнице до первого этажа, после чего совсем обессилел, и меня будто притянуло обратно в мою обитель.

Мои сожители крепко спали в своих комнатах, за окнами начинало светать. В полумраке зари я видел, насколько беззащитны эти люди. Их покой охраняет лишь замок на двери. Но от подобных мне он не защищает, поэтому любой призрак может причинить им вред, даже я. Но в мои планы членовредительство пока не входило.

Утро для моих сожителей началось снова с беготни по дому. Алёна искала заколку, которую пару дней назад уронила за диван. Влад с кем-то яростно спорил по телефону, пытаясь при этом почистить зубы. Наташа в быстром темпе собирала школьные принадлежности, остервенело засовывая торбу со сменкой в слишком маленький отдел рюкзака. Я улыбался, глядя на это. Снова беготня, снова люди куда-то торопятся. Но в этот раз меня одолевала зависть, ведь им есть куда спешить, их где-то ждут. Я же останусь здесь, в старой квартире, в компании только самого себя. Семья разошлась по своим делам. А меня же снова одолела жажда открытий. И я снова начал искать сведения о себе. Долгое время мне под руку попадались лишь смятые листы с ксерокопиями паспортов и прочих документов моих соседей. Из них я узнал фамилию своих сожителей: Карнифеевы. Это было для меня большим открытием, ведь до смерти я где-то слышал это слово.