В. Старостин – Человек идёт в тайгу (страница 6)

Раз разговор пошёл о коньяке, вспомнился ещё давний случай. Едем в машине. Женщины разговаривают на разные темы и вдруг стали жаловаться на своих зятьёв. Одна говорит: «Пьёт, зараза, не просыхая». Другая вторит: «Да и у меня зять, тоже пьяница». Я сидел, слушал, и за мужиков стало как-то обидно. Я и говорю: «А мой зять (дочка недавно вышла замуж) за вечер может позволить хорошего коньяка рюмку, не более. И дочка тоже. И при том нечасто». И вдруг слышу от одной дамы (зовут Татьяна): «Ущербные люди». Двери машины были закрыты, а то бы я от смеха вывалился наружу…

Расскажу другой случай, когда коньяк закончился досрочно. Помня моё пристрастие к кофе с коньяком, зять Сергей привёз из Армении (несмотря на сложную политическую обстановку) для меня семисотграммовую бутылку настоящего армянского коньяка двадцатилетней выдержки. Конечно, мне это было очень приятно. Бутылка была убрана, и я откупоривал её нечасто.

И тут сюрпризом прикатила родня. Конечно, радость, шум, движуха (как говорит молодёжь). Жена накрыла стол, родственники под еду захотели чего-нибудь пригубить. В магазин бежать никто не захотел и обратились, как к хозяину, ко мне. Выставил бутылку водки, она давно пылилась в кухонном шкафу. Родственники поинтересовались: «А нет ли чего другого ещё?». Я поколебался и достал армянский коньяк двадцатилетней выдержки. При этом дал понять, что он у меня хранится чисто для кофе. Сказал в полной надежде, что пригубят и оставят.

Пока я обряжался с хозяйством, гости с дороги кушали и моё замечание, по-видимому, не услышали или подзабыли. В народе изредка встречается такое выражение «оханькать», и употребляется оно в различных щекотливых ситуациях. И вот, когда я вернулся домой, бутылка была пустая, а я думал, что этого коньяка мне хватит надолго. И получилось, что коньяк, который ждал своего звёздного часа в дубовой бочке целых двадцать лет, родня оханькала за один вечер. Да, какое за вечер, буквально за час!

Вот такие дела…

Вот так наши работают!

Иной раз хочется рассказать о чём-то интересном, но это может прозвучать как хвастовство. Далёк я от этого. Сейчас просто хочу озвучить эпизоды из наших обычных рабочих дней. Этот случай, например, запомнился высказыванием нашего лесника.

В лесхоз пришёл предприниматель-лесозаготовитель с просьбой срочно отвести в лесу делянку под рубки ухода. У него бригада рабочих простаивала. На тот момент в конторе я был один, кто из сотрудников болел, кто был в отпуске, кто – на задании. Я сказал, что отправить мне в лес некого. Леонид, так звали этого предпринимателя, попросил меня съездить и отвести делянку. А у меня в тот период сильно прихватило спину, и я ждал окончания рабочего дня, чтобы поскорее вернуться домой и лечь.

Леонид стал слёзно умолять меня съездить в лес. Просил войти в его положение. Превозмогая боль, согласился, при этом подумал: «Я, почему-то, должен входить в положение других, а в моё положение кто войдет?!» Позвонил леснику, чтобы встречал. Приехали в делянку. Я с трудом вылез из машины.

Держась за палку, опустился на колени, затем осторожно лёг на землю и попросил лесника – Игоря Рукина сделать лёгкий променаж позвоночника, то есть, медленно нажимая кулаками пройтись от кобчика до шейных позвонков и обратно. Лесник знал о моём больном позвоночнике. Ему, конечно, очень хотелось мне помочь. А мужчина он здоровый. И он мне надавил. От сильной боли я заорал: «Ты чего, Игорь? Больно!». Игорь стал извиняться: «Прости, Вячеславович, я нечаянно…». И нажим кулаками продолжил аккуратнее. Прошёлся так взад-вперёд дважды. Помог встать. И мы начали отвод.

Я с буссолью стоял на угловых точках, задавая нужный румб, а Леонид с лесником – прорубали визиры и делали промер. Обычно при отводе делянки формируется бригада из нескольких человек: один прорубает визир, другой вырубает вешки и ставит их, а на поворотах устанавливает деляночные столбы, двое идут с промером, и один – с буссолью. В таком случае отвод производится быстро, слаженно. Лесники друг другу помогают. У нас делянка была многоугольная, где-то углов девять. Отводили долго. Я передвигался с палкой и буссолью. Осталась последняя сторона, длинная. Леонид, он раньше сам в соседнем государственном лесхозе работал и с процессом отвода делянок был достаточно хорошо знаком, предложил:

– Давайте я пойду на первую точку, откуда был начат отвод, и буду подавать голос. А Игорь погонит визир на меня.

И добавил, что столько поворотов, что контур в натуре, как вычерчено на чертеже, никогда не сомкнётся. Я отклонил это предложение:

– Погоним, как намечено на выкопировке. Тем более, что сторона длинная и дует ветер, голос будет относить.

То есть будем отводить, как я привык. Погнали. Когда визир вышел точно на столб, у Леонида была растерянность. Я бы сказал – не маленькая. Игорь это заметил. Он, не торопясь смотал мерную ленту, подхватил пакет с остатками еды и, повернувшись спиной к Леониду гордо (я бы даже сказал – с вызовом) произнёс:

– Вот так наши работают! – пошагал к машине. Я улыбнулся.

Некоторые, когда у них что-то хорошо выходит, хвалят себя изречением Пушкина: «Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!».

Я же, после этого случая, когда что-то хорошо получается у меня или у моих близких, вспоминаю фразу, сказанную Игорем: «Вот так наши работают!».

Эту фразу я вспомнил, спустя время, когда нужно было отвести делянку под рубки главного пользования в третьей группе лесов. Это в Борисовской зоне на территории Вепской возвышенности. Делянка большая, углов получилось много, так как лес там был неоднородный, часто встречались пустоляны. Я шёл с буссолью, в помощниках были лесничий Колошемского лесничества Леонид Николаевич Дудорин, (он ставил вешки) и лесники. В задачу лесников входило прорубать визир, готовить вешки и делать промер. Стоял февраль, квартальные столбы – под снегом. Привязку погнали от обнаруженного дальнего квартального столба. На его поиски ушёл день или около того. В руках у меня была буссоль с очень чуткой стрелкой, то есть стрелка долго устанавливалась, зато очень точно помогала брать направление. Делянку отводили два или три дня.

Сразу скажу, что отвод был сложный. Визиры шли по сопкам и резко опускались вниз. Буссоль в таких местах приходилось устанавливать буквально через три метра. Мужики взмокли, так как на сопки приходилось забираться без лыж (то есть снимали их), а снегу – по пояс! Подошли к предпоследней точке делянки. Вся бригада остановилась передохнуть. Кто курил, кто смахивал пот со лба. Оставалось сделать последний рывок. Мужчины стали обсуждать: на сколько будет отклонение от намеченного курса. В том, что в точку, откуда был начат отвод делянки, мы не попадём, лесники не сомневались. У меня в душе тоже было неспокойно.

Передохнули. Я задал направление, и бригада погнала визир. Подождал, когда лесник вырубит деляночный столб, подписал его чёрным маркером и мы пошли догонять товарищей. Когда увидел, что визир вышел точно туда, откуда начали отвод, отлегло от сердца. Лесники галдели, удивляясь такой удачной, как они выразились, концовке, а лесничий Леонид подошёл ко мне, снял шапку и молча пожал мне руку. Это была оценка моей работы. Оценка опытного лесничего и мне было приятно. Все собрались в обратный путь. А я, вспомнив фразу Игоря Рукина: «Вот так наши работают», произнёс её. Про себя, правда, произнёс, не вслух…

Но в нашей лесной работе происходили и казусы. И довольно неприятные. Расскажу о таком.

Отвёл делянку за рекой Чагодощей. В том районе много стариц, или их ещё называют старуньями, это бывшие русла речек. Весной этот участок затопило. Деляночные столбы всплыли и где было хотя бы небольшое течение, их унесло. От чагодощенских лесозаготовителей поступила просьба восстановить контур делянки. С мастером леса Бабаевского лесничества Сергеем Мрыхиным (спокойным, ответственным работником) выехали на место. Заготовители дали нам помощников, и мы практически заново сделали отвод. Работы было много, всё сделали как надо. А осенью из нашего объединения к нам приехал проверяющий и захотел проверить отводы самых удалённых делянок. Выбор упал на эту. Обычно с проверяющими в натуру я выезжал сам, а тут что-то у меня не получилось, отправил зама. Была середина дня, рация – при мне. Вдруг она заработала (удивительно, что на таком большом расстоянии друг от друга): «Вячеславович, румбы и промеры не идут». Это сообщение сделал мой помощник. Я обалдел, ведь мы с Сергеем скрупулёзно восстановили контур. Сразу почувствовал себя скверно, будто я напортачил там в лесу и поэтому с проверяющим не поехал…

На следующий день с комиссией отправился туда. Долго не могли понять, что к чему. Делянка вся изрезана старицами, пустолянами. Наконец нашёл сторону, за которую можно было зацепиться. Оказалось, что заготовители леса по краям делянки за границей отвода, буквально везде, выхватили хороший лес. И, чтобы скрыть самоволку, переставили столбы. Вот такая, очень неприятная, я бы сказал скверная, история.

За время работы в лесничестве, где я долго работал, образовался дружный коллектив лесных специалистов, где всё строилось на доверии. Возникающие вопросы-проблемы решали сообща. И это произошло не сразу. Приходили разные люди. Конечно, были парни, с которыми хорошо было работать, но, найдя место с более высоким заработком (надо семью кормить), они уходили. Никогда их не задерживал, не отговаривал, понимал их.