В. Ляшенко – Терапия творческим присутствием. Теория и практика (страница 4)
Когда целью нашей практики является создание какого-либо произведения, изделия, образа или особая «художественная» форма выражения, для нас особое значение приобретает внешняя форма. И тогда мы имеем большой соблазн переключить внимание с самих себя и тех сил, которые могли бы себя выразить в творческом движении самообнаружения, на создание этой формы, ведь она является нашей целью. В этом случае зачастую появляется так называемая «инерция рисования», когда внимание отвлекается от переживания и увлекается рисунком, который начинает «требовать» своего продолжения, и возникает стремление к «украшательству» и «рисовательству» (то есть попытка создать законченный образ) в ущерб внутренней правде переживания. Рисунок может быть и красивым, и целостным, но, оторвавшись от переживания, он не обращает человека к самому себе, не становится проявителем личной истины, он так и остаётся лишь рисунком, который ничего нового не открывает человеку. Этот факт подтверждался неоднократно в нашей практике. 21
Внешне тогда всё выглядит так, что мы как будто «творим», создаём гармоничные художественные формы или полезные вещи, однако психотерапии не происходит, поскольку в этом случае не происходит и . Между тем, именно такая. Без неё художественная деятельность если и будет иметь значение, то лишь симптоматически, в качестве психофизиологической разрядки или тренировки моторики. Что само по себе, конечно, неплохо, но для психотерапии недостаточно.
Внешне задаваемая композиция, нацеленность на создание «продукта» (того, что будет иметь значение вне творческого процесса, например, в качестве предмета для анализа или диагностики, талисмана, амулета и т.п.), стремление к красоте образа или его эстетическому выражению смещает внимание с деятельности по (проявлению) переживания на его Так мы теряем контакт с переживанием, выходим из него, становясь его регистратором: переживание уже не проявляет себя через художественные средства, а изображается «с натуры», как если бы на него смотрели со стороны.
Психотерапевтическому процессу способствует нацеленность на точное соответствие переживаемого и выражаемого: когда всё внимание сосредоточено на точном проявлении того, что (а не того, или должно быть). Тогда в изображении ничто не может быть изменено или привнесено в него извне в угоду идее красоты, гармонии, композиционной целостности и по каким угодно иным мотивам, а все внешние изменения в «произведении» происходят естественным образом, по мере их вызревания, к чему и ведёт максимально точное, честное и искреннее проявление переживания. Об этом же свидетельствует и опыт клиент-центрированной терапии: всякая директивность в отношении переживаемого, любое «забегание вперёд» тормозит переживание и становится атерапевтичным.
В «создание» чего-либо является не более чем сопутствующим действием, необходимым лишь в техническом смысле: «продукт» представляет собой результат действия (зачастую неожиданный) обнаруживших, проявивших себя сил, чувств, смыслов. Когда человек выражает себя, то, разумеется, это приводит и к какому-то своему материальному результату. Но до этого творческий процесс является самоценным: это алхимия, стихия, космогония – это рождение нового и неизвестного мира.
Всё, что можно родить, невозможно сделать. Процесс психотерапии тоже в некотором смысле процесс рождения – того, что человек долго вынашивал и никак не решался родить, отказываясь от присвоения собственного опыта. Рождение же можно только подготовить, создать условия для вынашивания и созревания. И потому усилия в практике направлены не на то, чтобы создавать произведение, а на то, чтобы, обратившись к переживанию, позволить себе раскрыться и прорасти, как зерну.
Именно такой процесс можно назвать творческим: в У самовыражения имеются и некие естественные продукты, которые, однако, не имеют самостоятельного значения и не рассматриваются в качестве оснований для психотерапевтических интервенций.
Под понимается внимание к внутренним силам, чувствам, напряжениям, смыслам (то есть ко всему пространству переживания) и действие в соответствии с ними – выражение, проявление их.В результате этого выражения и происходит со-творение: я делаю выбор в пользу своих внутренних сил (себя-живого), и они, раскрываясь и действуя в соответствии со своей природой, воплощаются в какие-либо чувственные образы. означает раскрытие, и обретение опытасебя. Обнаруживая себя, мы обретаем бо́льшую определённость, более чёткие и ощутимые границы: мы становимся для самих себя очевидными. Возрастает наше осознавание себя и присутствие в своей жизни.
Сущностью творчества является рождение нового знания. В нашем случае – нового знания себя. Если же такое знание не приращивается, если в результате «творчества» остаётся лишь некое «произведение» (или заявление, манифест, проповедь чего-либо), а мы ничего нового не узнали, то не было творчества. В лучшем случае, была техника, мастерское исполнение (но для заявления не нужно и мастерства). Если же происходит ещё и обучение навыкам какого-либо искусства, то это уже не столько арт-терапия, сколько обучение ремеслу. Пользы от этого для психотерапии может и не быть, а затруднения возможны в силу возникновения той внутренней инерции (стремления создать законченный образ), о которой говорилось выше. Если в арт-терапии и можно говорить о каком-либо обучении, то не столько неким особым «арт-терапевтическим» или «художественным» техникам, сколько – практике внимания к самому себе, возможности пребывать в соприкосновении с любыми своими чувствами; это можно назвать выработкой особой внутренней позиции, особого взгляда, особого отношения к самому себе, что делает возможным обретение необходимых для жизни сил.
Цель практики состоит в соприкосновении со своей жизненностью; задача – в создании условий для ; содержание работы – в при себе и своей жизни, обнаружении себя.
В происходит непосредственное исследование себя-и-своей-жизни через погружение в переживание и проявление его выразительными средствами.
Это помогает осознавать свой способ жить и создаёт условия для совершения выбора – и . Характер нашей работы довольно точно соответствует строкам Бориса Пастернака:
…Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлёт раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
В связи с неоднозначностью термина «арт-терапия», методу, первоначально называвшемуся «присутственная арт-терапия», я впоследствии предпочёл название «Терапия творческим присутствием», как более точно отражающее особенности нашей работы. Тем не менее, в дальнейшем разговоре я всё же буду использовать слово «арт-терапия» в качестве обобщающего термина для множества методов, использующих в психотерапевтической практике различные художественные средства.
Сейчас практика существует в форме изотерапии, однако она может существовать и в других формах. Обязательным условием является не форма (используемые средства), а особое внутреннее содержание психотерапевтического действа.
Различные подходы арт-терапии могут применять одни и те же средства и потому быть внешне схожими, однако различаться при этом в методологии, а потому и в практике. В том числе, и практика для внешнего наблюдателя может выглядеть довольно простой и на первый взгляд напоминать другие арт-терапевтические подходы, однако данное внешнее сходство обманчиво. Как верно отметил Вячеслав Летуновский, рассказывая о работе с телом в экзистенциальном подходе: «Вопрос методологии является чрезвычайно важным, поскольку чисто технически те или иные методы работы с телом могут быть очень похожими в разных направлениях психотерапии».
То же самое касается и арт-терапии, да и психотерапии в целом. Внешне деятельность разных психотерапевтов и зачастую выглядит схожим образом, однако в сути своей она может быть принципиально различной, вплоть до полной противоположности. Сущность терапевтического процесса определяется его методологией и смыслом. Если в этих составляющих у разных методов есть отличия, то и практика будет неизбежно отличаться, хотя для внешнего наблюдателя или того, кто не проникнулся внутренними, смысловыми основаниями деятельности, она может не иметь особенных видимых отличий.
В этой связи хочется отметить ещё одно интересное обстоятельство. Недавно мне встретился целый ряд публикаций, в которых так или иначе затрагивается тема в психотерапии. Они посвящены таким методам, как Д. Уэлвуда, И. А. Погодина, В. В. Летуновского, Ю. Джендлина. Разумеется, во всех этих подходах имеются различия. Их и не может не быть, поскольку все они основаны на самобытном терапевтическом и человеческом опыте, философии, мировоззрении.