V Кейн – На чёрных просторах (страница 8)

III

Они снова шли по бесконечным, ярко освещённым коридорам корабля. Ольга и другие старожилы поочерёдно указывали на важные объекты, делясь негласными правилами: вот кают-компания, там же ларьки со средствами гигиены, закусками, шоколадом. Но Владимир почти не слушал. Его внимание приковывало другое: на всех постах теперь стояли дневальные, а у входов в критически важные отсеки — вооружённые до зубов солдаты с бесстрастными лицами. За какие-то часы «Сталинград» из почти гражданского лайнера превратился в настоящую крепость, сжатую пружину. Поражала скорость и эффективность: тысячи прибывших за последние сутки были поглощены и распределены системой. Вчерашняя неразбериха исчезла, сменившись напряжённым, почти зловещим порядком.

У лифтов дежурили офицеры военной полиции.

—Запомните, — тихо, но чётко сказала Ольга, пока они ждали кабину. — При переходе на каждый уровень — контроль. Если вам нечего делать в реакторном отсеке, значит, вас там быть не должно. Вопросов не задают. Просто развернут.

—Поняли, — кивнул Владимир, ловя настороженные взгляды охраны.

Лифт, огромная капсула, вместил всю их эскадрилью. Он бесшумно пролетел вверх сквозь несколько палуб, и двери раздвинулись уже в командном отсеке.

Здесь было многолюдно. Офицеров и пилотов собралось куда больше, чем представлял себе Владимир. Воздух гудел от приглушённых голосов, в которых сквозило не столько волнение, сколько тревожное ожидание. Он сразу отметил присутствие людей в строгих, лишённых каких-либо опознавательных знаков форме — офицеров военной разведки. Они держались обособленно, их лица были каменными масками. Ходили слухи, что этих людей не учат ни в каких академиях. Их сердца холоднее льда, а расчётливые умы не знают композиции «компромисс».

Их быстро, почти беззвучно, проводили в большой зал, напоминающий амфитеатр. Кресла со столешницами полукругом возвышались над сценой с гигантским вогнутым экраном. Процесс рассадки был отлажен до автоматизма. Их группу усадили в один ряд; Владимир оказался между Ольгой и нервно ёрзающим Эдди. Рядом с ними занял место майор ДеОливейра, его лицо было напряжённым.

Пришлось ждать ещё минут десять, которые показались вечностью. Тишину нарушал лишь приглушённый гул вентиляции и скрежет нервно сжимаемых кулаков. Наконец, на сцену вышел капитан дредноута «Сталинград», Даниил Джексон Кардо.

—Товарищи офицеры, здравия желаю, — его голос, усиленный акустикой, прозвучал громко и сухо. — Прошу полной тишины. Первую часть брифинга проведёт маршал ВКС Земли и земных колоний, Пётр Волков.

— Сам маршал… — прошептал Эдди, и в его шёпоте слышался неподдельный страх.

Прозвучали первые такты гимна. Зал встал, простояв под торжественные, но теперь звучавшие зловеще аккорды лишь первый куплет и припев. Музыка оборвалась, не дав привычно успокоить нервы.

На сцену тяжёлой, уверенной походкой вышел полноватый человек в идеально сидящем дорогом костюме. Густая седая борода скрывала массивный подбородок. Владимир узнал маршала Волкова и почувствовал ледяной ком в животе. Если этот человек прибыл лично, а не вышел на связь через квантовый канал, значит, дело обстояло куда хуже, чем можно было предположить.

— Здравия желаю, товарищи офицеры, — его голос был низким и уставшим, но в нём чувствовалась стальная воля. Жестом он пресёк начавшийся стихать гул. — Как вы, вероятно, уже догадались, речь пойдёт о войне.

В зале замерли все, даже дышать казалось громко.

— Менее трёх суток назад, — маршал сделал паузу, глядя в зал, будто сверяясь с реакцией, — на исследовательский корабль «Кеплер» и крейсер поддержки «Алмаз» в нейтральном секторе Бета-четыре, системе HN-2524, было совершено вероломное и жестокое нападение. Корабли не нарушали ничьих границ. Они выполняли рутинную миссию по картографированию.

Он снова помолчал, давая этим словам повиснуть в мёртвой тишине.

—Атака не была случайной. Корабли противника, судя по всему, ждали их. Экипажи уничтожены полностью. Никаких сигналов бедствия, никаких переговоров. Это был хладнокровный, намеренный акт агрессии, имеющий одну цель — развязать войну.

Владимир почувствовал, как Ольга рядом с ним непроизвольно выпрямилась. Эдди замер, перестав ёрзать.

— Спустя несколько часов правительству Земли было передано послание. Человечеству объявлена война на уничтожение. Ультиматум прост: безоговорочная капитуляция или тотальное истребление.

По залу пронёсся сдавленный вздох. Кто-то тихо выругался.

— Все попытки связаться через посредников или напрямую были проигнорированы. Кабинет министров принял единственно возможное решение: вступить в вооружённый конфликт. Наш противник — раса гуманоидов, называющих себя колоторианцами.

На экране за спиной маршала возникло изображение — устрашающего вида существо в боевой броне, с холодными, безжалостными глазами.

—Вся известная информация будет доступна вам для изучения. Но отмечу главное: их философия — война и покорение. Их флот огромен и могущественен. Так называемый Союз Разумных Рас, который столетия наблюдает за космосом, в очередной раз предпочёл сохранить нейтралитет. Ограничившись лишь… выражением обеспокоенности.

В голосе маршала прозвучала горькая ирония.

—Товарищи офицеры, в этой борьбе мы будем одни. Но — вместе. Человечество пережило тысячи сражений. Но на этот раз мы сражаемся не друг с другом. Мы сражаемся за само право человечества существовать. Генеральным штабом разработан план сдерживания и контрудара.

Маршал сделал шаг вперёд, его фигура нависла над залом.

—Первый этап — операция «Карающий меч». Ударная группа в составе дредноутов «Сталинград», «Вашингтон» и линкора «Енисей» будет переброшена в систему HN-2524. Наша задача — найти и уничтожить силы агрессора. Мы должны показать им, что любая атака на человечество будет стоить им невыносимо дорого. Остальной флот будет распределён для защиты колоний и ключевых систем. Часть сил начнёт демонстрационные манёвры на границах колоторианского пространства, чтобы рассеять их силы. Это даст нашим ударным группам возможность перемолоть главные силы врага.

Он обвёл зал тяжёлым взглядом.

—Вопросы есть?

Владимир смотрел на огромный экран, где замерло изображение колоторианского воина. Ледяной покой, который он обрёл утром, испарился, сменившись тревожным, холодным осознанием: игра в солдатики закончилась. Начиналась самая настоящая война. И их, первых, бросали в самое пекло.

Спустя несколько минут — хотя кто мог объективно сказать, сколько времени прошло, когда сознание перемалывало услышанное, — они снова оказались на своей палубе, в привычном коридоре у четвёртого дока. Давление событий висело в воздухе физически, делая его густым и тяжёлым. Все молчали. Болтовня на отвлечённые темы прекратилась сама собой, и Владимир был этому почти рад — ему не хотелось вступать в пустые диалоги, давить на себя искусственную браваду.

Ольга старалась сохранять спокойное, собранное выражение лица, но её глаза выдавали всё. В них поселилась глубокая, отстранённая печаль, взгляд будто ушёл куда-то далеко, внутрь себя. Владимир, поймав её взгляд, с трудом выдавил из себя короткую, ободряющую улыбку. Она ответила ему такой же натянутой, старательной улыбкой. «Вернуть бы тот насмешливый, живой блеск в её глазах, что был ещё утром», — промелькнуло у него в голове.

Они с Эдди наконец получили наручные коммуникаторы — те самые полупрозрачные браслеты, а также шевроны их новой эскадрильи.

—Позывных у нас нет, только номера, — пояснил Ганс, вручая им значки. — Вам достались двенадцать и тринадцать. Надеюсь, Стронг, ты не суеверен. По старшинству ты младший, так что тринадцатый — твой.

Эдди помрачнел.

—Тринадцать… несчастливое число, — пробормотал он.

— Я не суеверен, друг, — тут же сказал Владимир, быстрым движением забирая у него значок с роковой цифрой и вручая ему свой, двенадцатый. — Я буду тринадцатым. Точка.

— Спасибо… друг. Большое, — с облегчением выдохнул Эдди, прилепляя к кителю новый номер.

— А вот чего не пойму, — продолжил Владимир, обращаясь к Гансу. — В эскадрилье нас двенадцать человек. Откуда тринадцатый номер?

Ганс огляделся, убедившись, что никто не подслушивает, и понизил голос.

—У майора, когда он ещё не был майором, был друг. И командир эскадрильи. Номер «один». Это было двенадцать лет назад. Хороший мужик… заботливый, друг вне задания, строгий командир на вылете. Как-то прижали они контрабандистов у колонии на Аркадии. Блокировали посудину для осмотра, ждали абордажную команду. А те взяли и открыли огонь… бронебойная пуля пробила фонарь кабины. Командир погиб на месте. Майор тогда стал… майором. И командиром. Но номер «один» брать не стал. До сих пор скорбит, навещает семью — жену и сына.

Ганс тяжело вздохнул.

—Короче, вот так бывает.

— Значит, майор всё-таки бывалый? — уточнил Владимир.

— Ну, как сказать… — Ганс снова посмотрел по сторонам. — До того случая и после — боевых столкновений у нас не было. Ни разу. Может, командира-то и убило из-за нехватки опыта. Но это моё личное мнение, прошу не цитировать.

Владимир молча кивнул, держа при себе горькую мысль: «Теперь этот опыт придётся набираться с лихвой. В бою с противником, о чьей тактике и технике мы не знаем ровным счётом ничего».