V Кейн – На чёрных просторах (страница 6)

— Понял, — пробормотал Эдди, но в его тоне всё ещё звучала обида.

—Да понял я, — он махнул рукой в своём репертуаре. —Папаня.

Владимир остановился и повернулся к нему. Его взгляд оставался спокойным, но в нём появилась стальная твёрдость.

—Я тебе не папаня и не наставник. Мы с тобой в одной связке. Можем стать друзьями, прикрывать друг другу спины. Но если кто-то из нас целенаправленно будет лезть на рожон, то, сам понимаешь, можно так увязнуть, что и товарищей за собой утянешь. Если что — я помогу. Но в следующий раз — думай. Прежде чем делать.

Эдди посмотрел на Владимира. В его глазах читалось уже не подростковое бунтарство, а уважение и понимание. Он кивнул, на этот раз обстоятельно и серьёзно.

—Ладно. Друг. Уж в карты я больше ни-ни.

Они продолжили путь, и Владимир снова погрузился в молчаливое наблюдение за жизнью корабля, его лицо вновь стало маской холодной отстранённости. Но между ними повисло новое, молчаливое понимание.

Вот и добрались до, без преувеличения, стратегического объекта, — весело объявила Ольга, обращаясь к новичкам. — Место, где решается исход многих битв.

Владимир, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, парировал:

—Это отсылка к той крылатой фразе — «поближе к кухне, подальше от начальства»?

Его глаза, однако, оживились, когда он взглянул на девушку.

— Точно! — она одобрительно улыбнулась. — Пойдёмте, не будем терять времени.

Эдди потер руки с видом человека, изголодавшегося по приключениям и пище, и подмигнул ей:

—Я так голоден, что готов съесть целый грузовой модуль.

Они вошли и встали в быструю, хорошо организованную очередь. Столовая оказалась огромным помещением, занимающим несколько сотен квадратных метров, и, как пояснила Ольга, такая была не единственной на корабле — всего их было четыре. Пространство было разделено на зоны для разных родов войск, чтобы избежать сутолоки, и оснащено множеством современных автоматов раздачи еды и напитков на любой вкус. Между столами сновали дежурные, следя за порядком и помогая новичкам сориентироваться. Обстановка была профессиональной, но одновременно уютной: удобные кресла, просторные эргономичные столы, на каждом — салфетки, соусы, графины с водой.

— И всё это нужно, для того чтобы кормить… ежедневно? — присвистнул Эдди, впечатлённо озираясь. — Как такое вообще возможно?

— Расслабься, лейтенант, — вмешался подошедший майор ДеОливейра. — Вас ещё не ввели в распорядок дня. Скоро привыкнете и во всём разберётесь. Главное — не зевать и не задерживаться. — Он жестом пропустил Эдди вперёд и протянул ему поднос. — Выбор большой, но постарайся не медлить.

— Понял, спасибо, товарищ майор, — кивнул Эдди.

Майор хотел пропустить следующего Владимира, но тот мягко отказался:

—Только после вас, командир.

Когда же майор попытался настоять, Владимир легонько подтолкнул вперёд Ольгу.

—Дамы вперёд, — сказал он с лёгким поклоном.

— Одобряю, — улыбнулся ДеОливейра.

Взяв подносы, они принялись выбирать завтрак. Ассортимент поражал воображение даже бывалых: меню включало не только стандартные армейские блюда с Земли, Марса и колоний, но и изысканные варианты. Владимир, человек не привередливый, тем не менее был впечатлён. Он выбрал себе то, чего не ел со времён академии: яичницу, тушёное мясо в соусе, немного овощей и большую кружку кофе. Его мысли снова невольно сравнили это великолепие со скромным рационом на «Лунном Страже», где репликатор выдавал однообразное меню день за днём. Здесь же работала интеллектуальная система, способная из комбинаций соевого, животного и молочных белков, яичного порошка, круп и морепродуктов создавать сотни разнообразных блюд. Лишь свежие овощи поставлялись со складов. За стеной столовой располагался не просто пищеблок, а высокотехнологичный цех, где вместо шеф-повара трудились алгоритмы, а вместо поваров — операторы и техники.

Они уселись за большой стол на двенадцать персон в зоне, отведённой для офицеров лётного состава. Стены здесь были выкрашены в мягкие фиолетовые тона, а удобная мебель и хорошее освещение создавали приятную атмосферу. Эдди, получив еду первым, с преувеличенной галантностью отодвинул стул для Ольги. Та оценила его взглядом, полным сдержанного веселья, восприняла жест как шутку, но подыграла:

—Благодарю, лейтенант. В следующий раз, однако, я справлюсь сама.

Нельзя было сказать, что ей это было неприятно, но, возможно, дело было в разнице в возрасте: Эдди было всего двадцать четыре, тогда как Ольге — тридцать два, на год больше, чем Владимиру, и к тому же она была старше его по званию. Эдди старался сохранить достоинство, но был задет — отчасти и потому, что она стала свидетельницей его вчерашнего «воспитания» лейтенантом Ницем.

— Мне это совсем не трудно, товарищ старший лейтенант, — пробормотал он. — Наоборот.

— Как знаешь, — парировала Ольга, приступая к еде.

Когда все расселись, монотонный гул голосов и стук приборов постепенно сменился редкими, спокойными разговорами. Эдди, сидевший справа от Ольги, снова нарушил тишину:

— Я знаю, что здесь ещё три столовых, но неужели они могут накормить весь экипаж разом?

Ольга оторвалась от своей яичницы с помидорами и грибами.

—В отличие от других кораблей и баз, на «Сталинграде» не две, а три смены. Те, кого ты видишь сейчас, завтракают. Через два часа на обед придёт вторая смена, ещё через два — ужин третьей. И так по кругу. Всё просто и эффективно: корабль в полной боевой готовности работает круглосуточно, без сбоев в графике. Когда привыкнешь, всё покажется элементарным.

— Значит, кто-то работает ночью, а кто-то днём… А остальные — утром-вечером? — попытался пошутить Эдди.

— Какое время суток в открытом космосе, лейтенант? — мягко поправила его Ольга. — Какая разница, восход сейчас на Земле или закат? Здесь есть только распорядок дня.

Завтрак продолжался, когда мимо их стола, не глядя по сторонам, с каменным, непроницаемым лицом человека, полностью контролирующего ситуацию, прошел лейтенант Ниц. Он не искал, куда присесть — его место за дальним столом оставалось неизменным годами.

— Доброе утро, лейтенант, — поздоровался майор ДеОливейра. Его голос звучал вежливо, но с холодной, стальной ноткой.

— Доброе утро, товарищ майор, — отчеканил Ниц твёрдым, безразличным тоном, не замедляя шага.

Большинство офицеров, включая Владимира, инстинктивно привстали, отдавая дань уважения не столько званию, сколько личности. «Здравия желаю, товарищ лейтенант», — тихо, но чётко сказал Владимир.

Ниц едва заметно кивнул в сторону стола, не глядя ни на кого. Однако в воздухе повисло ощутимое напряжение. Старый ветеран нахмурил свои тяжёлые, седые брови. Было ясно — между ним и командиром эскадрильи существовали неразрешённые трения.

Эдди нервно заерзал на стуле, стараясь сохранить беззаботную улыбку, словно вчерашний инцидент его нисколько не тревожил. Андрей Аримин демонстративно отвернулся, уставившись в тарелку. Более опытные пилоты, вроде Ганса и Зайцева, сохраняли бесстрастные выражения — они видели подобное не раз.

Ниц постоял мгновение, его острый взгляд скользнул по собравшимся, будто оценивая и запоминая каждую деталь. Он уже собирался уйти, когда майор, видимо, почувствовал необходимость восстановить авторитет перед новичками, жестом остановил лейтенанта.

«Зря, майор, — молнией пронеслось в голове у Владимира. — Не нужно ничего доказывать при всех. Тем более из-за пустяка».

— Если вы хотите что-то сказать, майор, — сквозь зубы, не поворачивая головы, процедил Ниц, — лучше сделать это в подобающей обстановке.

ДеОливейра кивнул, но последнее слово явно желал оставить за собой.

—Я хотел сказать вам, лейтенант, — он нарочито сделал акцент на звании, — что со своими людьми я разберусь самостоятельно. И если будут выявлены нарушения, я сам приму дисциплинарные меры.

Ниц слушал с видом полнейшего пренебрежения, даже скривил губы в брезгливой гримасе. Он явно надеялся избежать публичной перепалки, но вызов был принят.

— Слышшь, майор, — его голос внезапно стал низким и резким, как скрежет металла. — Решать, как воспитывать своих раздолбаев, будешь в другом месте. На этом корабле за дисциплиной смотрю я. Это — раз. — Он сделал театральную паузу. — С твоими любимцами я вчера обошёлся по-отечески, мягко. В следующий раз — гауптвахта. На пару недель. Это — два. Так что извини, майор, тут решаю я.

ДеОливейра заметно побледнел, глаза его расширились от ярости и унижения. Он поднялся, выпрямившись во весь свой немалый рост.

—Я подам на тебя рапорт капитану! Понял? За неуважение к старшему по званию!

— Имеете полное право, товарищ майор, — парировал Ниц с ледяным спокойствием. — Может, разрешите идти? Время дорого, а у меня в ангаре сегодня ещё сорок шаттлов к разгрузке. Вам, я смотрю, нечем заняться, а у меня работа.

— Идите, — сквозь зубы выдавил майор.

— Спасибо, — коротко бросил Ниц и направился к своему столу.

Владимир молча наблюдал за сценой, размышляя о причинах конфликта. «Показная бравада? Давняя вражда? Попытка принизить полномочия лейтенанта? В чём смысл?» Ниц, несмотря на разницу в габаритах, в этой стычке был неоспоримо выше. Тем более он сам предупредил майора о нежелательности публичного спора.

В наступившей тишине голос Андрея Аримина прозвучал громко: