В. Ильин – Россия и Запад. Борьба миров. Actio popularis (страница 1)
В.В. Ильин
Россия и Запад
Борьба миров. Actio popularis
© Ильин В. В., 2025
© ООО «Проспект», 2025
От автора
Тысячи видов беды – будет тысяча видов спасенья, – ободрял Овидий. Однако же угрожающие симптомы цивилизационного недуга лишают оптимизма столь радужные надежды. Тяжелейшие испытания, какие принесла человечеству первая четверть XXI в. его подлунного существования, склоняют к более острожным, пруденциальным направлениям чувств и ума.
В переживаемый момент мировой истории нельзя быть в отношении себя лицемером; как назидает Евангелие от Матфея, требуется понимать знамение времени[1]. А оно таково, что мир, идя путем неправедным, перестает быть богоспасаемым.
Великое неустроение обременяет бытие наше: идет брат на брата; народ на народ; многие труды обращаются в прах. Люди теряют себя, захлестываются амбициями, пренебрегая наставлениями Гелиоса Фаэтону, – налегают на стрекала, отпускают поводья, погоняют крепче … колесница мчит не туда. Для всякого – пагуба страсти становится святой; ничто не стреножит отвязную власть, безмерную волю; кошмар отбирает созданное…
Век нынешний, не считаясь с Писанием, вовсе забыл, что мудрость предпочтительней силы[2]. Почему так? Здесь – punctum saliens.
Как излагал Гораций, первое мудрости дело – глупость отбросить. Глупость состоит в допущении того, что спорные вопросы общежития решаются нажимом, подавлением, захватом, уничтожением. Всегда во все времена стратегия истребления влекла самоупразднение. Последнее, к прискорбию, недопонимали ястребы великих держав, еще во второй половине прошлого века полагавшие: если в результате конфликта останутся два американца и один русский, – мы победили (Пауэр). Под копирку – линия экстремистов китайской «культурной революции»: если в итоге ядерного армагеддона выживет хоть один китаец, война выиграна. Между тем – в чем победа, где выигрыш?!
Второе мудрости дело – сторониться порока. Порок заключается в том, что Вебер называл расколдованием, разволшебствованием человеческой жизни, – переводом ее на рельсы выводящего за скобки ценностного окормления голого практицистского расчета. Такой ход ущербен гуманитарной недооценкой символической стати человека как homo aestimator[3], живущего аксиологическим, а не логистическим предопределением, на основании чего допускается эмоциональное априори (Шелер), альтруистическое онтогенетическое обеспечение (Эфроимсон) человечности, проявляющееся в устойчивом непринятии того же убийства.
Третье мудрости дело – развенчание сдерживающих ток мысли предвзятых штампов, некритических стереотипов, нелепых предположений, дезориентирующих искания. Бэкон учил о 4 видах идолов: рода – общие концепционные искажения реалий; пещеры – индивидуальная неадекватность фона личности; рынка – лексические контаминации; театра – плодящие адептов ложные учения.
Применительно к нашим сюжетам выскажемся прямо о недопустимых призраках, – мнимых догмах, препятствующих нестесненному развитию мирсистемной цивилизационистики.
Призраки рода. Органицистский натурализм, проводимый в методологии Спенсером, Шеффле, Вормсом и др.[4]; в макросоциологии – Контом, Лилиенфельдом, Эспинасом и др.[5]; в цивилизационистике – Данилевским, Шпенглером, Тойнби. Слабость эвристической базы органицизма-натурализма в социально-политических исследованиях обусловлена
– редукционизмом: народы мира самоопределяются не по органо-натуралистическим, а цивилизационным зависимостям. Если не отказываться от идеи уподобления «природный – социальный организм», для релевантных традукций продуктивней использовать более конформные образы: математические – точки, процессы ветвления, предельные соотношения (обогащающие понятием возникновения новых элементов, зависимостей); случайные процессы (с вероятностью протекания – марковские, мартингалы); конструктивных функций; контактных схем; коалиционных действий, интересов и т. д.; естественнонаучные – целесообразность, эквифинальность, целостность, саморегуляция, обратная связь и т. д.;
– финализмом: принципиальная дефектность элементарного циклического канона «рождение – расцвет – упадок – надлом – гибель». В истории народов наблюдаются спады, подъемы, но отсутствует фатальная линеаризация по априорной трагической схеме. Доподлинно: никакого фатализма, трагизма автономной динамики человечество не знает. Верно, цивилизационистика комбинирует «циклизмом» (геополитика, экономика, управление), но в семантике структурно-функциональной, а не темпорально-эсхатологической.
Призраки пещеры. Вкусовой подход к выделению «культур», «цивилизаций» по крайне расплывчатым, рассредоточенным резонам. В общечеловеческом социально-историческом целом обособливалось
– Данилевским: 13 анклавов, именуемых культурно-историческими типами (КИТ), представляющими симбиоз органической (?) материи и идеальной (самобытные начала народности) формы;
– Шпенглером: 8 культур, являющихся абсорберами духовного жизнестроя;
– Тойнби: то 21, то 13, то неопределенное число цивилизационных фрагментов, группируемых в замкнутые ассоциации по духовным особенностям (религия, искусство, обычаи, нравы).
Не расширяя ставший классическим список эскизов культурно-цивилизационной определенности человечества, равно как не воспроизводя стандартную критику по его адресу, кратким образом систематизируем контрдоводы. Озаботимся: что не устраивает специалистов в сделанном маститыми предшественниками?
1. Принципы обособления единиц человечности, позволяющие более или менее строго идентифицировать КИТы, культуры, цивилизации. В упомянутых 3 эпизодах акцентуируется унитарный духовный фактор вершения истории, конечной своей реализацией влекущий полифакторность, оказываясь порождающей причиной то культур, то цивилизаций.
С позиций метатеоретических оценок мы сталкиваемся либо с эпистемологически недопустимым кризисом детерминистской организации знания (одна причина в качестве causa activa выступает источником разных явлений), либо с логически недопустимым умножением сущностей в бессмысленном различении «цивилизации – культуры». Поверх же лингвистических разноречий в словоупотреблении с предпочтением в немецком «культура», в английском, французском «цивилизация», – субстанциальное несовпадение одного с другим бесспорно (о чем – ниже).
2. Квантование континуальной плоти «культуры», «цивилизации», провоцируемое сомнительными базисными презумпциями «органицизма-натурализма». Надуманная дискретизация общеисторического целого на организмическо-натуралистические локалы с отводимым им схемой «рождение – старение – исчезновение» автономным коротким веком рассогласуется с фактически протекающим процессом универсализации жизнедеятельности человечества, завязанным на диалог культур; взаимообмен, рецепцию цивилизационных завоеваний, трансляцию, имплантацию прогрессивного модернизационного опыта.
3. Модель циклизма (кругооборота). Как известно, различают обстоятельственную и событийную циклику. Одна реальна; другая – исключая хроногеометрический реставрационизм (наличие «щелей» в пространственно-временном контуре; допущение причинно несвязанных, взаимодействующих во флуктуациях параллельно существующих миров[6]) – с точностью до современного состояния знания, – ирреальна.
Предвзятая «организменная» идеология в социально-политической философии навевает-таки образ событийных чередований – последовательной смены состояний себе подобными с отягощением «великого возвращения» (очередное проявление общественного пессимизма) – к чему? Исходному? Но эффект обновления существования, паушального жизненного прогрессизма такой вид развития процесса исключает.
Отсутствие оправдывающего постулаты теории замыкания на эмпирическую процедуру дает простор безудержной спекуляции, по которой вводимая циклика (в игнорировании глубоких моделей ритмических процессов Джевонса, Кондратьева, Дугласа, Шнитникова, Шумпетера, Чижевского и др.) лишается фазовой размерности (не считать же таковой произвольно вводимую Шпенглером ∆t в 1000 лет); общецивилизационные прорывы в лице добропорядочных техницизма, урбанизма и т. д. объявляются упадком; цивилизация неожиданно расценивается «вырождением» культуры[7].
Призраки рынка. Многие доктринальные проблемы снимались бы выверенным использованием концептуального аппарата. Исходя из конституируемой логикой относительной свободы (вне умаления лексических традиций, формальных предписаний к осуществлению интеллектуальных действий) дефинирования понятий, семантически дистанцируем содержание концептов «цивлизация» и «культура».
С позиций высказанных нами ранее соображений[8], будем толковать «цивилизацию» как набор действенных жизнеподдерживащих технологий, более или менее общих всем народам. Подчеркиваем: с известным допуском (вынося за скобки «экзотические» жизневоспроизводственные уклады отдельных малочисленных этносов Дальнего Севера, Юга) в социально-политической философии правомерно комбинировать идеей универсальных приемов жизне-
обеспечения, инспирированных достижениями научно-технического и социального прогресса.
Принятие диспозиции позволяет выделять в общеисторическом процессе:
I – по промышленным технологиям – фазисы: