Урсула К. – На самом дальнем берегу (страница 24)

Каждый день им светило жаркое, но тусклое и унылое солнце, и свет его придавал маслянистый лоск тяжело вздыхающему морю. Вода была синей, таким же синим — небо; и изо дня в день ничто в них не изменялось — ни светлело, ни затемнялось. Налетал и пропадал бриз, и они маневрировали парусом, чтобы поймать ветер, и медленно ползли куда-то по морю, которому не видно конца.

Как-то после полудня наконец налетел легкий попутный ветер, и Ястреб показал вверх, в сторону заката, и сказал:

— Гляньте!

Высоко над мачтой изгибалась вереница морских гусей, которая на синем небе выглядела как черная, наотмашь написанная руна. Гуси летели на запад, и направляясь по их курсу, «Зоркая» на следующий день оказалась недалеко от огромного острова.

— Это он, — сказал Собри. — Тот самый остров. Туда-то нам и надо.

— Ты хочешь сказать — место, которое мы ищем, там?

— Да. Нам надо высадиться здесь. Дальше некуда плыть.

— Этот остров скорее всего Обехол. За ним в Южном Просторе есть еще один остров — Веллогия. А в Западном Просторе есть острова, расположенные еще дальше к западу, нежели Веллогия. Ты уверен, что это именно здесь, Собри?

Красильщик с Лорбанери рассвирепел, глаза его загорелись безумным огнем, лицо сморщилось, как от мучительной боли; но его слова на этот раз не показались Аррену безумным бредом, как много дней назад, когда он впервые заговорил на Лорбанери.

— Да, — сказал Собри. — Мы должны высадиться на этом острове. Мы заплыли достаточно далеко. Место, которое мы ищем, здесь. Ты хочешь, чтоб я поклялся, что знаю это наверняка? Могу я присягнуть своим именем?

— Не можешь, — произнес Ястреб; произнес сурово, глядя снизу вверх на Собри, который был намного выше его. Собри встал во весь рост, держась за растяжку мачты, и смотрел на далекий остров. — И не пытайся, Собри.

Красильщик нахмурился, как бы сдерживая гнев и боль. Он глядел на горы, высящиеся впереди, голубые на расстоянии, глядел поверх тяжело волнующейся водной равнины. Он сказал:

— Ты взял меня с собою как проводника. До этого места. Вот оно. Нам надо высадиться здесь.

— Мы бы высадились здесь в любом случае, потому что нам нужна вода, — ответил Ястреб и направился к румпелю. Собри снова уселся на прежнее место возле мачты, бормоча что-то себе под нос. Аррен расслышал его слова:

— Клянусь своим именем… моим именем… моим именем…

И так он повторил много раз, и всякий раз морщился, как от невыносимой боли.

Благодаря дувшему с севера ветру они быстро приблизились к острову и начали огибать его, разыскивая бухту или место, пригодное для высадки, но вдоль всего северного берега в горячем, раскаленном воздухе оглушительно грохотали буруны. На острове высились зеленые горы, тоже обжигаемые солнцем, хотя и заросшие лесом до самых остроконечных вершин.

Обогнув какой-то мыс, они наконец увидели глубокую бухту, формой похожую на полумесяц, с белым песчаным пляжем. Здесь на берег набегали тихие волны, их напор, ослабленный мысом, давал возможность легко подойти к суше. Ни на берегу, ни в лесу, начинавшемся чуть выше берега, они не заметили признаков обитания людей: ни лодки, ни крыши, ни дымка. Как только «Зоркая» вошла в бухту, легкий ветерок пропал, и они встали в неподвижном, безмолвном, горячем воздухе. Аррен сел на весла, Ястреб правил рулем. Поскрипывание весел в уключинах — единственный звук, раздававшийся в тишине. Над водой нависали зеленые вершины, замыкая пространство бухты со всех сторон. Солнце лежало на водной глади сплошной пеленой раскаленного добела света. Аррен слышал, как кровь пульсирует в висках, подобно ударам барабана. Собри покинул безопасное место возле мачты и припал к носу лодки, вцепившись в планшир; он не отрываясь глядел на берег, устремившись к нему всем телом. Темное, покрытое шрамами лицо Ястреба блестело от пота, будто смазанное маслом, его взгляд все время переходил от еле выступающих из воды бурунов к крутому береговому откосу, покрытому густым лесом.

— Ну! — сказал он Аррену и лодке.

Аррен сделал три мощных взмаха веслами, и легкая «Зоркая» выскользнула из воды на песок. Ястреб выскочил из лодки, чтобы подтолкнуть ее повыше, на то место, куда не доходят последние ленивые волны. Но когда он протянул к корме руки, чтобы подтолкнуть лодку, то оступился и едва не упал, успев в последний момент ухватиться за корму. Весь напрягшись, он потащил лодку назад, в воду, с помощью откатывающейся волны, и притопил ее ниже планшира, потому что она повисла на полпути от берега к воде.

— Греби! — задыхаясь, выкрикнул он.

Стоя на коленях, он изо всех сил толкал плечом лодку в воду, дыша с присвистом. При этом правой ладонью он вцепился в конец копья — метательного копья с бронзовым наконечником длиной в два фута.

«Откуда он его взял?» — ошарашенно соображал Аррен, изо всех сил налегая на весла, и тут увидел дротик, который ударился о край гребной скамьи, отщепил кусок дерева и отскочил рикошетом к другому борту лодки. На низком береговом обрыве, нависающем над пляжем, под деревьями двигались какие-то фигурки, носились как угорелые и бросались на землю. В воздухе что-то легонько посвистывало и словно вертелось и кружилось. Аррен сразу опустил голову, нагнулся, чтобы спина была как можно ниже, и начал грести мощными взмахами: двумя гребками сдвинул лодку с отмели, еще тремя — развернул ее и оттолкнул от берега.

Собри, который был на носу лодки, за спиной у Аррена, что-то закричал, потом схватил Аррена за руки с такой силой, что выдернул весла из воды и тупым концом одного из них ударил его в живот, в солнечное сплетение, так, что на минуту мальчик совершенно ослеп от боли и лишился дыхания.

— Назад! Поворачивай назад! — вопил Ястреб.

Лодка сразу запрыгала на воде, раскачиваясь из стороны в сторону. Аррен вывернулся и как можно скорее снова перехватил весла, он был в бешенстве. Собри куда-то делся из лодки.

Глубокие воды бухты по-прежнему лениво вздымались и ослепительно сверкали на солнце.

Ничего не понимая, Аррен тупо глянул назад и увидел Ястреба, который припал к корме.

— Туда, — сказал Ястреб, показывая в сторону, где было только море да слепящее солнце. Копье, брошенное, по-видимому, с помощью копьеметалки, резко отскочило от борта лодки, бесшумно упало в воду на расстоянии нескольких ярдов и исчезло. Аррен снова начал грести и после десяти или двенадцати сильных взмахов, подняв весла над водой, еще раз оглянулся на Ястреба.

Ладони Ястреба и левая рука были в крови, и он прижимал к плечу кусок парусины. Копье с бронзовым наконечником лежало на дне лодки. Маг не держал копье, когда Аррен впервые заметил его: оно торчало в спине между лопатками, вонзенное в тело. Но Ястреб глядел не на копье или кровь, он внимательно изучал полосу воды между лодкой и берегом, где несколько крохотных фигурок подскакивали и колыхались в горячем мареве. Наконец он сказал:

— Греби.

— А как же Собри… Он утонул? — недоверчиво спросил Аррен.

Ястреб кивнул.

Аррен греб до тех пор, пока белый пляж не превратился в белую черточку под лесом с огромными зелеными остроконечными вершинами. Ястреб сидел возле румпеля, придерживая у плеча комок ткани, но как бы не обращая на рану никакого внимания.

— Его сбило копье? — спросил Аррен.

— Он сам спрыгнул.

— Но он… он же не умел плавать… И всегда так боялся воды!

— Ну да… боялся до смерти. Но он хотел… попасть на сушу.

— Почему они напали на нас? И кто они такие?

— Они, должно быть, приняли нас за врагов… Не мог бы ты… помочь мне управиться с этим? Это займет не больше минуты.

Аррен увидел, что тряпка, которую Ястреб прижимал к плечу, пропиталась насквозь ярко-алой кровью.

Копье ударило между плечевым суставом и ключицей, разорвав одну из артерий, поэтому кровь текла не переставая. Под руководством мага Аррен разорвал на полосы одну из льняных рубах и наложил на рану повязку. Затем Ястреб попросил копье, и когда Аррен положил оружие на его колени, он накрыл правой ладонью клинок, длинный и узкий, как ивовый лист, очень грубой ковки. Ястреб принялся что-то говорить, будто собирался сделать наговор, но через минуту покачал головой.

— У меня нет сил для заклинаний, — сказал он. — Попозже. Все будет хорошо. Сможешь ты вывести нас из этой бухты, Аррен?

Не ответив, мальчик вернулся к веслам и снова согнул спину, выпрямился и снова согнулся, и вскоре, так как теперь в его гладком и гибком теле уже была сила, он вывел «Зоркую» из бухты-полумесяца в открытое море. Море застыло в обычном для этого Простора долгом полуденном штиле. Парус обвис. Солнце яростно пылало сквозь завесу паров, и зеленые вершины, казалось, покачивались в раскаленном воздухе. Ястреб неловко вытянулся на дне лодки, положив руку на скамью возле румпеля; лежал он тихо, полураскрыв губы и смежив веки. Аррену не хотелось глядеть ему в лицо, и он смотрел в море поверх кормы. Над водой колыхалось горячее марево, и казалось, что все небо заткано паутиной. Руки его уже дрожали от усталости, но он продолжал грести.

— Куда ты направляешься? — чуть привстав, хрипло спросил Ястреб. Обернувшись, Аррен увидел, что бухта-полумесяц снова смыкает вокруг них свои зеленые руки, впереди белеет полоска пляжа, а вверху сгрудились горы. Сам того не замечая, он как-то умудрился развернуть лодку.