Урсула К. – Книги Земноморья (страница 312)

К началу семидесятых, когда я закончила третью книгу о Земноморье, начали ставить под вопрос практически все традиционные определения и оценки мужественности и женственности. Я и сама не раз это делала – в других своих книгах. Читательницы часто удивлялись, почему это все мудрецы на острове Рок мужского пола? Художника или писателя, который оказался выше гендерных различий, считали человеком, прячущимся под плащом. Ни один серьезный писатель не мог или не смог бы продолжать притворяться бесполым. Вот и я тоже не смогла продолжать свою героическую сказку, пока не сражусь – как женщина и как творческая личность – с ангелами феминистского сознания. Мне понадобилось немало времени, чтобы получить их благословение. Уже в начале 1972 года я понимала, что мне следует написать четвертую книгу о Земноморье, однако лишь через шестнадцать лет я как следует поняла, как ее нужно писать.

Эта четвертая книга, «Техану», начинается там же, где закончилась трилогия: в том же иерархическом обществе, где правят исключительно мужчины, но теперь мы воспринимаем этот мир глазами женщины, а не с точки зрения псевдобесполого представителя мужской героической традиции. На этот раз вполне определенная гендерная точка зрения и не скрывается, и не опровергается. Согласно бесценному высказыванию Адриенны Рич[19], я подвергла Земноморье «полной ревизии».

Чуть ранее, выступая на этой конференции, Джилл Пейтон Уолш[20] высказала предположение, что в «Техану» я «налагаю епитимью». Будучи человеком безнадежно светским, я бы предпочла назвать это неким утверждающим действием. За свою писательскую жизнь я пережила настоящую революцию, поистине великую и продолжающуюся до сих пор. Когда твой мир переворачивается с ног на голову, ты просто не можешь продолжать думать по-прежнему. То, что казалось невинностью, теперь выглядит как безответственность. А потому и все остальные твои представления в связи с новым видением должны быть пересмотрены и исправлены.

В «Гробницах Атуана» Тенар существует в неком отдельном мирке, маленькой пустынной общине, состоящей из женщин и евнухов; ничего иного она не знает. Подобная декорация отчасти служит метафорой «невинности», издавна считающейся главным достоинством девушки, ее основной добродетелью, virtue (между прочим, в этом слове тот же корень «vir», что и в слове «virile», «мужской, мужественный», так что основная ценность девушки заключается в ее ценности для мужчины). И книга, как и невинность Тенар, заканчивается, как только она оказывается в широком мире, мире мужчин и их деяний. А в «Техану» Тенар прожила в этом мире уже много лет и хорошо понимает, какую роль, выбранную ею самой, она в нем играет. Решив уйти от мага Огиона, ее хранителя и наставника в области мужских знаний, она предпочла участь жены простого фермера. Почему? Может, она искала неких иных, темных знаний? Так ли женственно она себя повела, подчинившись обществу, которое оказывает сопротивление любой одаренной и независимой женщине?

Тенар, безусловно, считает себя независимой и ответственной; она готова принимать решения и действовать. А раньше она и от власти не отказывалась. Однако в том, как она все это – способность принимать решения, действовать и распоряжаться властью – воспринимает, нет ничего героического в том смысле, как это определяется мужчинами. Ее действия и выбор не подразумевают ни захвата власти, ни доминирования над другими и, похоже, не влекут за собой великих последствий. Это ее частные, личные решения и действия, предпринятые в рамках ее существующих в данный момент отношений с другими людьми. Тем, кто все еще верит, что общественное и личное могут быть отделены друг от друга, что существует, во-первых, огромный мир мужчин, войн, политики и бизнеса, а во-вторых, маленький мирок женщин, детей и личных взаимоотношений и что оба эти мира действительно не пересекаются и существуют совершенно отдельно друг от друга, причем один из них исключительно важен, а второй нет – так вот, этим читателям выбор Тенар покажется глупым, а ее история, увы, абсолютно не героической.

Конечно, если мы откажемся от аксиомы «все поистине важное создано мужчинами» и от ее естественного следствия «все, чем занимаются женщины, важным не является», то уже пробьем существенную дыру в доспехах героической сказки и через эту дыру может вытечь довольно много крови. Мы, например, можем лишиться всевозможных квестов, состязаний, поединков и завоеваний, используемых как основа сюжета; в жертву может быть принесен даже такой ключевой момент, как победа над врагом или его уничтожение в конце истории; претерпеть серьезные перемены могут даже архетипы. Могут, например, появиться старцы, которые мудростью отнюдь не отличаются, или ведьмы, в которых нет ни капли злобы, или матери, которые не пожирают и не убивают собственных детей. В таком новом повествовании может не оказаться даже всенародной победы добра над злом, ибо в том новом мире еще не решен вопрос о том, что хорошо, а что плохо, что важно, а что не важно, и совершенно не ясно, будет ли этот вопрос вообще когда-либо решен. Даже право судить в этом мире уже не является прерогативой исключительно мужчин-мудрецов. И тамошняя история – это уже рассказ не только о великих деяниях мужчин. И некоторые моменты, связанные с принятием важных решений или выбором пути, могут показаться обществу неясными и быть восприняты без восторга или вовсе отвергнуты.

На самом деле первый героический поступок Геда в «Волшебнике Земноморья» был как раз героизмом такого рода – он совершил его по личному выбору, практически в отсутствие свидетелей и без последующего воспевания в песнях. И все же он был вознагражден, причем вознаграждение последовало незамедлительно: он обрел магическое могущество. И могущество это со временем невероятно усилилось. Гед был на пути к посту Верховного Мага Земноморья. Тогда как действия Тенар не получают в Земноморье ни признания, ни награды; их итог весьма сложен и неясен.

Возможно, именно это отсутствие аплодисментов, непризнание важности ее поступков и привело некоторых критиков к утверждению, что в романе «Техану» все мужчины изображены слабыми или зловредными. Там, конечно, имеется парочка очень неприятных злодеев, но чтобы все мужчины? А как насчет Огиона? Хотя умирать – это, конечно, тоже в некотором роде проявлять слабость, но, по-моему, Огион и этот финальный период своей жизни преодолевает весьма достойно. А что касается молодого короля, то он, во-первых, спасает Тенар от преследователя, в точности как и должен поступать истинный герой, а во-вторых, совершенно ясно, что Лебаннен станет отличным правителем и даже в своем роде новатором. Некоторые читательницы весьма яростно возражали против того, что сын Тенар изображен таким эгоистичным и грубым. А что, разве все сыновья на свете так уж хороши? Абсолютно все добры, мудры и щедры? В слабостях сына Тенар обвиняет прежде всего себя (как это делает любая женщина!), а я обвиняю то общество, которое испортило парня, наделив его незаслуженной властью над матерью. Хотя, возможно, его характер несколько улучшится, да и мировоззрение изменится после того, как ему придется какое-то время вкалывать на ферме в одиночестве. И вообще, почему это мы вечно ожидаем от сына большего, чем от дочери?

А вот что касается Геда, то он действительно потерял свою работу. За это мы всегда наказываем мужчин очень жестко. А уж если твоя работа – быть героем, то, раз ты ее потерял, ты, конечно же, и впрямь слабак и последний негодяй.

В «Техану» добродетели Геда больше уже не являются традиционными добродетелями героя-мужчины – могуществом, проявляющимся в доминировании над другими, невероятной силой и неуязвимостью, а также щедростью человека богатого. Традиционные маскулинисты не желают, чтобы мужской героизм подвергали ревизии и оставляли без награды. Не желают, чтобы героев можно было отыскать среди домашних хозяек и пожилых козопасов. И уж чего они точно даже допустить не хотят, так это чтобы герой волочился за взрослыми женщинами.

До сих пор о сексе в Земноморье не было даже упоминаний. А потому моим рабочим названием для романа «Техану» стало выражение «Лучше поздно, чем никогда».

Тенар всегда любила Геда и знала это, но не могла понять, почему именно сейчас, впервые, в ней пробудилась настоящая страсть. Ее подруга – ведьма Мох – объясняет ей: волшебники отказываются от одной великой силы, то есть секса, дабы обрести другую великую силу: магическое могущество. Они сами налагают на себя постоянно действующее заклятие воздержания, что отчасти сказывается и на всех тех, с кем волшебникам приходится иметь дело. «Почему же я этого не знала?» – удивляется Тенар, и тетушка Мох со смехом объясняет, что настоящее магическое заклятие тем-то и хорошо, что человек не подозревает, что оно на него уже действует. Магия просто есть, как есть и многие другие вещи. Но когда Гед утрачивает свою магическую силу, на него перестает действовать и заклятие воздержания и – нравится это читателям или нет – он вновь становится мужчиной. Тетушка Мох, правда, считает, что это очень смешно.

Но тетушка Мох – просто грязная старуха, прожившая жизнь в свое удовольствие. По всей видимости, ведьмы вовсе не обязаны давать обет безбрачия. Столь великой жертвы они не приносят. И возможно, их сексуальность даже усиливает, подпитывает имеющиеся у них магические способности. Впрочем, этот вопрос не совсем ясен. На самом деле даже любопытно, как мало известно о ведьмах, проживающих в Земноморье, – даже самим ведьмам, даже мне, автору книг об этом мире! Такое ощущение, словно тамошние Мудрецы, воспользовавшись данной им властью в собственных интересах, постарались держать в тайне от женщин любые магические знания и умения. Обычно женская работа – это ведение домашнего хозяйства, поддержание порядка и чистоты, приготовление пищи, шитье и стирка одежды для членов своей семьи, забота об умирающих, соблюдение похоронных ритуалов и так далее; короче говоря, это отнюдь не архиважные проблемы жизни и смерти, и вряд ли женским делам суждено стать частью Истории или хотя бы простого повествования. То, что делают женщины, незаметно. (Кстати, поскольку Мудрецам на острове Рок приходится обходиться без женщин, они сами вынуждены делать всю эту незаметную, невидимую женскую работу вроде починки одежды или мытья посуды, и мне, как и тетушке Мох, это кажется достаточно забавным. Мне это даже удовольствие доставляет. Я, например, была тронута и обрадована, узнав, что Гед куда лучше меня умеет чинить одежду и штопать носки.)