Урсула К. – Гробницы Атуана (страница 13)
Внезапно Арха подумала: а почему бы ему не совершить это путешествие вместо меня? Пусть любуется сокровищами сколько ему влезет! Какой ему от них толк? Она всласть потешится, советуя колдуну откушать золота и испить алмазов…
С нервной, лихорадочной торопливостью, владевшей Архой все три последние дня, она помчалась в храм Богов-Братьев, отомкнула крохотную сводчатую сокровищницу и расчистила искусно замаскированное потайное отверстие в полу.
В Раскрашенном Зале под отверстием царила тьма. Указанный волшебнику путь чуть ли не на целую милю длиннее прямого, но в горячке Арха забыла об этом. Кроме того, ослабленный жаждой не мог идти быстро. А может быть, он перепутал порядок поворотов? Мало кто мог, как Арха, запомнить услышанное с первого раза. А вдруг он просто не понял ее языка? Если так, пусть плутает внизу, пока не околеет, – глупец, иноземец, неверный! Пусть дух его воет на каменных тропах Гробниц Атуана, пока тьма не сожрет даже его…
Ранним утром, после ночи, в которой было мало сна и много кошмаров, Арха вернулась к потайному отверстию в храмовой сокровищнице. Не увидев ничего, она спустила вниз фонарь на железной цепочке. Вот он… Арха увидела его ноги, одну безжизненную руку и прошептала в потайное отверстие, которое было довольно велико:
– Колдун!
Человек не шевельнулся. Умер? Неужели он исчерпал все свои силы? Сердце Архи бешено заколотилось.
– Колдун! – крикнула она громче, и молодой ее голос зазвенел под землей. Человек с трудом сел и озадаченно осмотрелся вокруг. Потом он поднял голову и прищурился, словно свет крохотного фонарика резал ему глаза. Лицо его было ужасно черное, распухшее, как у мумии.
Он положил руку на посох, лежащий на полу подле него, но огонек не появился на его конце. Магическая сила покинула его.
– Ну что, колдун, хочешь увидеть сокровища Гробниц Атуана?
Человек устало посмотрел вверх, но он мог увидеть там лишь фонарик. Через несколько мгновений лицо его исказила гримаса (неужели улыбка?) и он кивнул.
– Выходи отсюда налево. Сверни в первый коридор налево…
– Арха быстро отбарабанила длинный перечень поворотов и добавила:
– Там ты найдешь сокровища, за которыми пришел, а может быть, и воду. Чтобы ты предпочел сейчас, колдун?
Опираясь на посох, человек встал. Глядя вверх, но не видя ее, он попробовал что-то сказать, однако из пересохшего горла не вырвалось ни звука. Он пожал плечами и вышел из Раскрашенного Зала.
Она не даст ему воды. Кроме того, он никогда не найдет пути в Сокровища. Перечень поворотов был слишком длинный, и он не запомнил его, а даже если и запомнил, на пути его была Яма. Он остался без света. Он заблудится, упадет без сил в Яму и умрет где-нибудь в одном из сухих безжизненных залов. Манан найдет его и вытащит оттуда. И это будет конец. Арха зажала в руках затычку от потайного отверстия, схватилась за голову и принялась раскачиваться взад и вперед, кусая губы, словно от непереносимой боли. Она не даст ему воды. Она не даст ему воды. Она даст ему только смерть, смерть, смерть, смерть.
В эту тяжелую для нее минуту, тяжело ступая, в храмовую сокровищницу вошла Кессил.
– Тот человек умер?
Арха подняла голову. Ее глаза были сухи и незачем было их прятать.
– Кажется, умер, – ответила она, вставая и отряхивая юбки от пыли. – Света нигде нет.
– Он мог притаиться где-нибудь. Таким ни в чем нельзя доверять.
– Я подожду еще один день для верности.
– Лучше два. Потом Дуби вытащит его, он сильнее старика Манана.
– В отличие от Дуби, Манан служит Безымянным. В Лабиринте есть места, запретные для твоего слуги, а грабитель сейчас как раз в одном из них…
– Но оно уже осквернено…
– Смерть грабителя очистит его, – твердо сказала Арха.
Судя по взгляду Кессил, с ее собственным лицом творилось что-то непонятное. – Это мои владения, жрица, и я должна заботиться о них так, как подсказывают мне мои хозяева. Уроки смерти мне больше не потребуются.
Лицо Кессил, казалось, втянулось в черный капюшон, как голова пустынной черепахи в панцирь.
– Повинуюсь, госпожа.
Они расстались перед алтарем Богов-Братьев. Не торопясь больше, Арха зашла в Малый Дом и приказала Манану сопровождать ее. Разговор с Кессил подсказал ей, что нужно делать.
Арха и Манан спустились в Подземелье и, навалившись вместе на длинную ручку, с трудом открыли железную дверь, потом зажгли фонари и вышли в Лабиринт. Арха прошла в Раскрашенный Зал и оттуда принялась отсчитывать дорогу к Сокровищнице.
Грабитель не ушел далеко. Они натолкнулись на него. Не пройдя и пятисот шагов по извилистым туннелям, он был в беспамятстве и походил на брошенную кучу старого тряпья. Посох лежал в некотором отдалении от него – он выпустил его из рук, прежде чем упал. Губы волшебника были искусаны в кровь, глаза полузакрыты.
Манан опустился на колени и своей огромной желтой ручищей нащупал пульс на горле волшебника.
– Он жив. Задушить его, госпожа?
– Нет. Он нужен мне живым. Поднимай его и неси за мной.
– Живым? – обеспокоенно переспросил Манан. – Зачем, маленькая госпожа?
– Он станет рабом Гробниц! А теперь придержи язык, и делай, что приказано!
С видом более печальным, чем обычно, Манан, подчинившись, легко взвалил юношу на плечи, и нагруженный таким образом, зашагал вслед за Архой. Но возраст Манана в конце концов сказался, и на обратном пути им пришлось останавливаться добрый десяток раз, чтобы Манан мог перевести дыхание. На каждой остановке коридоры выглядели совершенно одинаково: грязно-желтые стены из плотно пригнанных друг к другу камней, сводчатый потолок, неровный пол, спертый воздух. Отдувающийся Манан, неподвижный незнакомец, два тусклых фонаря и уходящая в оба конца туннеля непроницаемая для глаз тьма. На каждой остановке Арха выливала немного воды в запекшийся рот незнакомца, совсем чуть-чуть, чтобы возвращающаяся жизнь не убила его.
– В Комнату Цепей? – спросил Манан, когда они подошли к туннелю, ведущему к железной двери. При этих его словах Арха впервые задумалась, куда же девать пленника. Она не знала.
– Нет, только не туда! – воскликнула Арха, у которой при воспоминании о дыме, вони и безжизненных, тупых лицах узников закружилась голова и к горлу подступила тошнота. Кроме того, в Комнату Цепей может прийти Кессил…
– Он… он должен остаться в Лабиринте, тут он не сможет вернуть себе магическую силу. Где-то тут есть комната…
– Госпожа, в Раскрашенном Зале есть дверь с замком и потайное отверстие… Если он ничего не сможет сделать с дверью…
– Здесь внизу не сможет. Вернемся.
И Манан потащил его назад, а это было уже почти половина пройденного пути. Бедняга слишком устал, чтобы протестовать… Добравшись наконец до Раскрашенного Зала, Арха сняла с себя длинный шерстяной плащ и расстелила его на пыльном полу.
– Клади его сюда.
Манан уставился на нее в печальном оцепенении и чихнул.
– Маленькая госпожа…
– Манан, пойми, я хочу, чтобы этот человек жил. Тут он замерзнет, смотри, как он дрожит!
– Твое одеяние будет осквернено. Одеяние жрицы. Он же не верит в Безымянных, он мужчина! – почти выкрикнул Манан, закатывая глаза, словно в непереносимой душевной муке.
– Тогда я сожгу плащ и велю соткать другой! Ну, давай же, Манан…
Манан послушно нагнулся и пленник соскользнул с его плеч на черное одеяние. Он лежал, как мертвец, только жилка судорожно билась на его шее и спазмы время от времени сотрясали его изможденное тело.
– Нужно его приковать, – сказал Манан.
– Боишься? – с издевкой спросила Арха, но когда Манан показал ей торчащий из стены железный стержень, к которому можно было прикрепить цепь, она разрешила ему принести ее из Комнаты Цепей. Топая и повторяя вполголоса указания Архи, Манан удалился – он уже много раз бывал в Лабиринте, но без Архи – никогда.
Архе показалось, что в свете фонаря картины на всех четырех стенах зала ожили – задвигались, задергались жуткие фигуры печальных людей с обвисшими крыльями, пребывавшие до этого в безысходной неподвижности.
Она нагнулась и влила еще несколько капель воды в рот пленника. На этот раз он закашлялся и движением, в котором отсутствовала какая-либо сила, протянул руку к фляге. Арха позволила ему выпить пару глотков, и пленник с мокрым, перепачканным кровью и грязью лицом снова откинулся назад и пробормотал что-то на непонятном Архе языке.
С грохотом волоча за собой железную цепь, вернулся Манан. Прикрепив ее одним концом к торчащему из стены стержню, а другим к железной полосе, обернутой вокруг пояса узника, он с сомнением осмотрел свою работу.
– Не очень-то туго. Он может выскользнуть.
Страх Архи перед пленником почти пропал. Она смело подошла к нему и попробовала просунуть ладонь между железной полосой и его ребрами.
– Видишь? Не выскользнет, если не поголодает еще дня четыре.
– Маленькая госпожа, – жалобным голосом произнес Манан, – обычно я не осмеливаюсь беспокоить тебя вопросами, но скажи, какой толк будет от него как раба Безымянных? Ведь он мужчина…
– Манан, ты просто старый дурак. Хватит кудахтать.
Пленник наблюдал за ними острыми, яркими, но бесконечно усталыми глазами.
– Манан, где его посох? Вот он. Пусть побудет у меня – в нем его магическая сила… Ага, и это пусть тоже станет моим! – Быстрым движением она сдернула с пленника серебряную цепочку, хотя он и попытался схватить ее за руку. Манан пнул его в бок. Арха покрутила цепочку перед пленником.