Урсула К. – Гробницы Атуана (страница 12)

Арха, хотя и хорошо запомнила счет поворотов и пропусков, всегда в самые дальние путешествия брала с собой моток тонкой пряжи и разматывала ее, отмечая пройденный путь. Свет не помог бы ей, потому что на стенах туннелей не было никаких отметин – все они были одинаковыми, и если бы Арха пропустила хоть один поворот, то тоже заблудилась бы.

Волшебник мог отшагать уже не одну милю и удалиться от двери, в которую вошел, не больше, чем на сорок футов.

Арха побывала в Тронном Зале, потом в Храме Богов-Братьев, в кухонных подвалах, и везде, выбирая момент, когда никого не было поблизости, заглядывала в темные потайные отверстия. Пришла морозная, полная звезд ночь, и Арха обошла все заветные места на холме, поднимая определенные камни, прочищая отверстия, напрасно вглядываясь в зияющие в земле черные дыры.

Он был там. Он должен был быть там. Он просто избегал ее. Он умрет от жажды прежде, чем она найдет его. Когда Арха уверится, что он мертв, она пошлет на поиски Манана. Мысль об этом была нестерпимой, и, стоя на коленях на освещенной лишь светом звезд земле Холма, Первая Жрица роняла в снег слезы бессильной ярости.

По склону холма Арха спустилась обратно к храму Божественного Короля. Его покрытые инеем колонны мерцали в звездном свете, словно вырезанные из кости. Арха постучала в заднюю дверь и Кессил впустила ее внутрь.

– Что привело ко мне госпожу? – холодно и настороженно спросила Кессил.

– Жрица, в лабиринте появился человек.

Кессил была застигнута врасплох – впервые за многие годы случилось нечто такое, что она не ожидала. Она стояла и смотрела на Арху мгновенно расширившимися глазами. Архе пришло в голову, что именно такой Пенте изображала Кессил, и с трудом подавила рвущийся наружу истерический смех.

– Человек? В Лабиринте?

– Мужчина, чужеземец, – ответила Арха и, видя, что Кессил не сводит с нее недоверчивых глаз, добавила:

– уж мужчину-то я узнаю, хоть и видела их так мало.

Кессил не обратила вниманию на иронию…

– Как он попал туда?

– Колдовством, как же еще? У него темная кожа, наверное он с Внутренних Островов. Он пришел что-то украсть. Сначала я нашла его в Подземелье, под самым Монументом. Увидев меня, он убежал прямо в Лабиринт, как будто хорошо знал вход в него. Я закрыла его там железной дверью. Он произносил какие-то заклинания, но так и не справился с ней. Утром он ушел вглубь Лабиринта и теперь я не могу найти его.

– У него есть свет?

– Да.

– Вода?

– Маленькая фляга, да и в той осталось на донышке.

– Свеча его, наверное, уже догорела, – размышляла вслух Кессил. – Четыре или пять дней. Может быть шесть. Потом ты можешь послать моих стражников вытащить труп наружу. Кровь мы выльем к Трону, а…

– Нет! – с неожиданной горячностью воскликнула Арха. – Он нужен мне живой! C высоты своего гигантского роста жрица внимательно посмотрела на девушку.

– Зачем?

– Чтобы… чтобы он умирал подольше! Он согрешил против Безымянных! Он осквернил подземелье светом! Он хочет украсть сокровища Гробниц! Нельзя ему позволить просто лечь в тоннеле и умереть в одиночестве!

– Конечно, – задумчиво сказала Кессил. – Но как ты поймаешь его, госпожа? Это рискованно, а у него не осталось ни малейшего шанса выжить. Разве нет где-то в Лабиринте комнаты костей тех, кто забрел в нее и не смог выйти? Пусть Безымянные накажут его по своим обычаям, черным обычаям Лабиринта! Смерть от жажды – жестокая смерть.

– Знаю, – ответила Арха. Она повернулась и вышла в ночь, поплотнее запахнув капюшон, чтобы получше защититься от ледяного пронизывающего ветра. Разве она не знает?

Глупо было приходить к Кессил. Не от нее нужно ждать помощи, она толком ничего не знает и единственное, что смогла предложить – спокойное ожидание смерти волшебника. До ее сознания не дошло, что нужно обязательно поймать этого человека. Нельзя, чтобы он умер так же, как и те, другие… Она не выдержит этого снова. Если уж ему суждено умереть, то смерть должна быть быстрой и настигнуть его при дневном свете. Будет более справедливо, если грабитель первый за многие столетия отважившийся проникнуть в Лабиринт, умрет от удара меча. У него нет бессмертной души, он не возродится и призрак его с воем будет носиться по туннелям… Нельзя оставлять его умирать от жажды в темноте и одиночестве.

Следующей ночью Арха почти не спала. Покончив с утомительными церемониями в храмах, она провела всю ночь, безмолвно переходя не зажигая свечи от одного потайного отверстия к другому во всех темных зданиях Места и на продуваемом всеми ветрами холме. За два часа до рассвета она вернулась в Малый Дом, но тревожные мысли долго не давали ей уснуть. На исходе третьего дня Арха вышла в пустыню, к скованной льдом реке, из которой торчали замерзшие стебли тростника. Она вспомнила, что как-то осенью зайдя очень далеко в Лабиринт, за Перекресток-Шести дорог, и в длинном слегка изогнутом туннеле услышала за стеной журчание воды. Добравшись до этого места, умирающий от жажды человек вряд ли покинет его. Даже там, у реки, были потайные отверстия и, пользуясь наставлениями Тар, Арха нашла их без труда. Ее воспоминания были сродни воспоминаниям слепого. Арха скорее чувствовала, чем видела путь от одного потайного отверстия к другому. Во втором из них, в самом дальнем от Гробниц, натянув капюшон, чтобы не дать свету просочиться в отверстие и склонившись над ним, она увидела слабое мерцание колдовского света.

Да, он был там, наполовину скрытый из вида. Отверстие глядело в самый конец заканчивающегося тупиком туннеля. Арха видела только спину волшебника, его согбенную шею и правую руку. Он сидел у стены, ковыряя камни коротким кинжалом с украшенной драгоценным камнем рукоятью, но лезвие было уже сломано, кончик кинжала лежал прямо под отверстием. Он сломал его в попытке раздвинуть камни, добраться до воды, журчащей по ту сторону непреодолимой стены.

В движениях волшебника не чувствовалось силы, он уже не походил на человека, спокойно стоявшего трое суток назад перед железной дверью и смеявшегося над своей слабостью. Он не пал духом, но силы покинули его. Не к помощи заклинаний прибег он, чтобы раздвинуть непослушные камни, а к помощи бесполезного кинжала. Даже его светящийся шарик стал маленьким, тусклым. Вот огонек мигнул, человек вздрогнул, выронил кинжал, но тут же подобрал его и снова упрямо принялся вгонять его в щель между камнями.

Лежа среди скованного льдом тростника, забыв, кто она и что тут делает, Арха сложила ладони рупором, чтобы звук не убежал в сторону, и поднесла свои губы к холодному каменному отверстию.

– Колдун! – позвала Арха и ее голос скользнув по каменному горлу, холодно отразился от стен туннеля.

Человек быстро вскочил на ноги, совсем скрывшись при этом из вида. Арха еще крепче прижала рот к отверстию и произнесла:

– Иди назад вдоль стены до второго поворота, поверни налево, пройди два прохода справа, поворачивай в третий, пропусти один справа, поворачивай в следующий. Потом налево, потом направо. Оставайся там, в Раскрашенном Зале.

Подняв голову, чтобы снова заглянуть в отверстие, Арха нечаянно впустила в него на мгновение лучик света, потому что человек шагнул точно под отверстие и поднял к нему свой взор. Наконец-то Арха смогла как следует разглядеть его лицо – недоверчивое, напряженное, изборожденное ужасными шрамами. Губы его почернели и растрескались, но в глазах горел ясный огонь. Вот он поднял посох, поднося свет ближе и ближе к глазам Архи. В испуге она отпрянула от отверстия, закупорила его каменной пробкой, засыпала песком, поднялась и поспешила прочь. Руки ее тряслись, к горлу подкатывалась тошнота. Арха не знала, что ей делать.

Если волшебник пойдет туда, куда ему сказано, то очутится в зале с картинами. У него самого не было никакой причины стремиться туда, но в потолке Раскрашенного Зала было прекрасное потайное отверстие. Выходило оно в сокровищницу храма Богов-Братьев, и может быть, именно поэтому пришла Архе в голову такая мысль… Зачем вообще заговорила она с грабителем…

Она может спустить ему в какое-нибудь отверстие немного воды, а потом привести его к этому месту. Она может подарить ему еще несколько дней жизни – столько, сколько захочет. Если она даст ему немного воды и пищи, он будет жить дни, месяцы, блуждая в лабиринте, а она будет следить за ним через отверстия и подсказывать ему дорогу к месту, где находится вода. Иногда она будет обманывать его – пусть прогуляется впустую! Но он пойдет, ибо у него не будет другого выхода. Это научит его, как насмехаться над Безымянными, как хвастаться принадлежностью к мужскому полу в обители Бессмертных Мертвецов!

Правда, пока он будет в Лабиринте, сама Арха не сможет опуститься в него. Почему? – спросила она себя и ответила:

– Потому что мне придется оставить железную дверь открытой и он сможет убежать… Но добраться он сможет только до Подземелья…

Настоящий же ответ был таков: Арха боялась встречи с ним, боялась его искусства, благодаря которому он проник в Подземелье, волшебства, способного рассеять вечную тьму. Но оправдан ли ее страх? Владыки Темных Мест – на ее стороне. Ясно, что здесь, в царстве Безымянных, могущество волшебника ограничено. Он не смог открыть железную дверь, не смог добраться до воды, не создал демона, способного проломить стены Лабиринта – ее страхи были напрасны! За три дня скитаний он не смог найти даже Великую Сокровищницу – цель своего безумного предприятия. Сама Арха еще ни разу не была в ней, откладывая посещение до лучших времен – из благоговения и уверенности в том, что время для этого еще не пришло.