Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 74)

Кевин кивнул.

– Мы отправим на борт «Стилвелла» только каперов, – сказал он.

Оукшотт долго задумчиво на меня смотрел, а потом поспешил вперед и принялся назначать призовую команду из тех, кто служил на «Метеоре» и являлся капером. А королевских солдат он послал на корму, чтобы они держали на прицеле вражеское судно.

Между тем с огромного галеона продолжали доноситься недовольные голоса, обрывки песен и обещания скорого насилия. Когда с корабля бежали капитан и офицеры, команда «Стилвелла» взломала двери с запасами спиртного, и все они сильно напились. Когда призовая команда поднялась на борт судна, там царил такой беспорядок, что пришлось согнать всю оставшуюся команду на полубак. Чтобы призовая команда не поддалась искушению, наши офицеры приказали выбросить за борт все бочки с вином, а бутылки разбить.

Призовая команда, вынужденная оставаться трезвой, обнаружила, что «Король Стилвелл» не получил серьезных повреждений. Галеон сел на песчаную мель, и днище практически не пострадало. Часть пушек и другого оборудования оторвалась от креплений из-за крена, но команда сумела устранить большинство неполадок еще ночью.

«Метеор» бросил якорь неподалеку, в глубокой воде, закрепили орудия, и мы разожгли огонь, чтобы приготовить обед. Прилив продолжался, и уже через два часа матросы попытались выправить «Короля Стилвелла» при помощи специального якоря, сброшенного за левый борт, и кабестана. Сначала галеон не двигался с места, но вода быстро прибывала, корпус корабля несколько раз громко простонал, застучал кабестан, потом сначала очень медленно, затем все быстрее корабль стал выпрямляться.

Однако полностью «Стилвелл» не смог занять правильного положения в силу того, что продолжал оставаться на отмели, но призовая команда начала облегчать правый борт, для начала спустив воду из бочек, а затем выкачивая ее при помощи насосов. Одновременно они снимали самые тяжелые пушки, при помощи строп перегружали их на лодки и перевозили к «Метеору», где их поднимали на борт.

Когда прилив дошел до максимума и вода забурлила возле бортов «Короля Стилвелла», якорь снова переместили за корму, приготовили к работе кабестан галеона, и на помощь пришел «Морской падуб». Между кораблями протянули стальной трос, началась буксировка, и «Король Стилвелл» наконец сошел с мели.

– Легко, как надеть перчатку, – заметил капитан Оукшотт.

В результате корабль сохранил лишь легкий крен на правый борт, и многие грузы в трюме пришлось передвинуть.

Призовая команда поставила легкие паруса, под управлением лоцмана Фостера мы вошли в устье реки Бруд и поднялись вверх по реке до Лонгфирта. Там нас встречал весь город, люди собрались на причалах, на всех кораблях подняли флаги, играл военный оркестр, а из цитадели грянул пушечный салют в нашу честь.

Между тем Кевин, Оукшотт и я держали совет и придумали план, как удержать захваченный приз. Сначала мы обратимся к сэру Эндрю де Берардинису в надежде, что он использует свою власть и назначит себя или своего друга судьей призового суда, но если лорд-губернатор откажется, я пойду на «Морском падубе» в Селфорд, где постараюсь заручиться поддержкой лорда Раундсилвера и других друзей, чтобы они нам помогли до того, как суд примет решение.

Но сначала нам устроили большой праздник, весь город пировал на причалах, играла музыка, пленников отвели из полубака «Стилвелла» в тюрьму. После этого факельное шествие сопровождало офицеров «Метеора» в цитадель, где лорд-губернатор назначил настоящий пир в нашу честь, с превосходным угощением, вином и музыкой, чтобы достойно отпраздновать наше мужество и предприимчивость.

Глава 24

Я вижу, что сна у тебя по-прежнему ни в одном глазу. Должно быть, история о морском сражении оказалась слишком возбуждающей, чтобы под нее уснуть. Дальше я постараюсь вести рассказ спокойнее.

Через четыре дня я снова оказался в море: «Морской падуб» возвращал последние две сотни ополченцев обратно в Селфорд. Сэр Эндрю оказался замечательным хозяином, но не хотел устраивать призовой суд в Лонгфирте, так что мне вновь пришлось отправиться в столицу, планируя сыграть там роль политика, Кевин остался в Лонгфирте, чтобы проследить за ремонтом «Стилвелла», а капитан Оукшотт отправился в море на «Метеоре», намереваясь заняться каперством.

Путешествие в Лонгфирт заняло два дня, но на обратное должно было уйти четыре или пять, потому что мы шли против ветра, из чего следовало, что мы не могли двигаться прямо, а только зигзагами. Сначала мы следовали крутым бейдевиндом при бурном море и сильном ветре, потом начали менять галсы, и на полуюте все отчаянно сотрясалось. Мы то поднимались на гребень волны, то срывались вниз, все предметы на полках вибрировали, как и наши желудки. Впервые в жизни у меня случилась легкая форма морской болезни, но к вечеру я пришел в себя и смог принять участие в ужине. Чего нельзя сказать о солдатах, которых мы перевозили, – им было так плохо, что вся палуба оказалась покрыта их рвотой, а многие лежали, не в силах подняться.

Я вышел на палубу, чтобы проветриться, надев старую шерстяную куртку, а поверх корабельный плащ, и поглубже надвинул старую шапочку ученика адвоката. Я с наслаждением вдыхал свежий морской воздух, который пронесся над океаном, чтобы наполнить наши паруса, легкая пена поднималась от носа корабля, образуя туман, и, казалось, будто звезды танцевали отчаянную сарабанду, пока корабль раскачивался у меня под ногами. На полуюте больше никого не было, вахтенные офицеры и кормчий находились в рубке.

– Тебе не кажется, что все стало бы намного проще, если бы сэр Эндрю согласился на твое предложение и сразу отдал тебе корабль? – спросила Орланда.

Наверное, я ее разочаровал, когда не закричал и не отскочил в сторону, точно напуганная лань. За обедом я выпил достаточно, чтобы спокойно смотреть на нимфу, поэтому лишь стряхнул брызги с глаз и повернулся к Орланде, стоявшей в тени треугольного паруса. Она закуталась в темно-зеленый плащ, спрятав под капюшоном огненные волосы. Звездный свет мерцал в ее изумрудных глазах, капли пены казались бриллиантами на плечах.

– Совсем непросто было захватить корабль, который превосходил наш размерами в пять раз, не так ли? – поинтересовался я.

– В самом деле, непросто? – ответила она вопросом на вопрос. – Вы без особых проблем бомбардировали несчастный галеон, пока он не сдался. И твоя роль не потребовала особой отваги или умений.

– Я и не претендую на героическую отвагу или умение вести войну, – проворчал я.

Она криво усмехнулась:

– Как же тебе везет, ты даже не сумел перерезать разбойнику горло, когда внезапно напал на него сзади.

– Однако он умер.

Она протянула руку, затянутую в перчатку, и коснулась моей груди, как раз над тем местом, где я хранил пергамент сэра Бэзила, удостоверявший наличие счета в банке Оберлин Фратер.

– И ты его ограбил, – продолжала Орланда. – Возможно, ты и не разбойник, но заслуживаешь такой же участи.

От ее прикосновения я похолодел, ведь теперь я знал, что документ может привести к моей гибели, если Орланда внушит кому-нибудь мысль его проверить. Я решил держаться подальше от зловещей темы.

– Значит, именно ты уговорила сэра Эндрю отказать нам в проведении призового суда?

– Ну конечно, – сказала она, бросив на меня невинный взгляд. – И я могу убедить других расстроить твои планы, когда ты доберешься до Селфорда. Ведь добродетельная и скучающая королева растеряла из-за тебя всех своих друзей, но ей требуются советники, а несколько слов шепотом на ушко окажутся столь же действенными и внятными, как крик с небес.

– Если ты хотела причинить мне вред, – ответил я, – то могла не тратить силы на лорда-губернатора, для достижения цели тебе хватило бы направить в мою грудь пулю во время сражения с «Королем Стилвеллом». Или в руку, или ногу, чтобы сделать меня калекой.

На ее лице появилось презрительное выражение.

– О! Война. – Она вложила весь свой яд в это слово. – Если ты хочешь быть воином, Квиллифер, тебе следует помнить, что война всегда является наказанием сама по себе и ей не нужна моя помощь. Во время сражения достаточно пуль, на одной из которых обязательно будет твое имя, и мне можно даже не писать его на ней.

Как ни странно, я нашел в ее словах утешение, ведь теперь я знал, что моя гибель в сражении будет случайностью, а не результатом ее божественного вмешательства. Однако смерть в сражении оставалась смертью, а я в любом случае не хотел завязывать с ней близкого знакомства.

– Значит, наше с тобой противостояние будет продолжаться в залах суда, – сказал я.

– В судах, дворцах и спальнях, – сказала она. – Ты не отказываешься ни от одной возможности, и я тоже не стану.

– Знаешь, – заявил я, – ты оказываешь мне особую честь своим вниманием.

– Посмотрим, что ты почувствуешь, когда я с тобой закончу, – парировала Орланда.

И исчезла среди ночи и брызг морских волн, оставив меня на палубе размышлять о собственной судьбе.

Как только я вернулся в столицу, я сразу же написал герцогу письмо с просьбой об аудиенции. Он ответил приглашением на завтрашний обед, и, когда я к нему пришел, оказалось, что это было великолепное мероприятие со множеством знаменитых дам и господ королевства. Все они сидели за столом, повторяя фреску на потолке, где толпились боги и богини с кубками вина в руках.