Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 73)

Я вновь оказался в гуще солдатского строя, меня оттеснили к гакаборту, и я стал смотреть на «Короля Стилвелла» – ветер отнес в сторону дым орудий, и мне открылся превосходный вид на корму галеона. Полностью разбитые галереи представляли собой жалкое зрелище, в кормовых окнах не осталось ни одного стекла, сильнее всего пострадали королевские гербы. Но флаги все еще реяли над фор-марсом и обломком грот-мачты, и теперь, когда палуба была наклонена в мою сторону, я видел, что солдаты старались поскорее перезарядить аркебузы, а офицеры пытались оценить понесенный урон. А еще я разглядел неподвижные тела: наша шрапнель успела уложить многих.

Наш корабль вроде бы совсем не пострадал, во всяком случае, в той части палубы, где находился я.

Я смотрел на врага – нас разделяло не менее четверти лиги, и услышал мощный голос Оукшотта, многократно усиленный кожаным рупором.

– Приготовиться! Меняем галсы! – Затем он повернулся к рулевому. – Держать корабль по ветру!

Мы поменяли галсы, и наша скорость увеличилась.

Я попытался понять, куда побегут матросы, которые отвечали за паруса, чтобы не путаться у них под ногами, и оказался рядом с Кевином.

– Мы меняем галсы? – спросил я. – Разве не опасно так напрягать корабль, когда мы только что вышли из-под огня противника, ведь наш такелаж может быть поврежден?

– В их распоряжении сейчас нет оружия, которое способно повредить наш такелаж, – ответил Кевин. – Конечно, случайности всегда бывают, но Оукшотт опытный капитан, а команда хорошо обучена. Не забывай, что я провел на этом корабле больше времени, чем ты, и хорошо знаю его характер.

Я посмотрел в подветренную сторону и увидел широкую полосу свободной голубой воды, и мне стало очевидно, что опасность нам не угрожает.

– Сбросить скорость! – крикнул Оукшотт матросу, стоявшему у руля.

Кормчий налег на штурвал, и «Метеор» стал поворачивать против ветра. Треугольный парус у меня над головой переместился в наветренную сторону, чтобы провести разворот кормы, и я услышал, как захлопала плотная ткань, когда освободился шпринтовый парус.

– Штурвал на ветер! – крикнул один из кормчих, и Оукшотт тут же повторил его приказ в рупор.

Топсель зашумел, начал подниматься, и его наполнил грохот ветра. Внезапно я оказался у гакаборта, где ветра совсем не было, и треугольный парус у меня над головой поник. Оукшотт стоял на полуюте и критическим взором наблюдал за парусами. Затем он поднял руку, словно призывал на помощь небеса, и его голос громом прокатился по притихшему кораблю.

– Подтянуть топенанты! Наполнить топ-марсель!

Матросы забегали по корме, натягивая веревки. Приказы следовали один за другим.

– Выправить руль! Переместить шпринтовый парус! Повернуть бизань!

«Метеор» стремительно развернулся, словно на каблуках, и главный топсель наконец поймал ветер. Треугольный парус сделал оборот вокруг мачты, и с громким треском его наполнил ветер. Фок-рей перебросили, и теперь мы шли галсом правого борта, вода вокруг нас кипела. Мое сердце взмыло ввысь, мне хотелось победно кричать.

Кевин взглянул на меня с широкой улыбкой, и я знал, что он испытывал такую же радость и гордость, как и я.

– Отличная работа! – сказал я другу.

– Оукшотт великолепно управляет командой, – ответил он.

– Я знаю, что мы исполняем мой план, – признался я, – но здесь и сейчас меня переполняют невероятные чувства.

– Как и меня, – ответил Кевин.

– Но ты ведь наполовину владеешь судном, – сказал я. – И, если бы ты решил отдать приказ, им по меньшей мере пришлось бы тебя выслушать, если не подчиниться. В то время как я, совсем не имея отношения к делу, могу только принять пулю, которая предназначалась кому-то более полезному.

– Попытайся никому не мешать и не попадаться под ноги, – посоветовал Спеллман.

– Как мне кажется, на боевом корабле не может быть безопасного или укромного уголка, – заметил я. – В момент обмена залпами с галеоном я даже пожалел, что пренебрег доспехами сэра Бэзила.

– Пусть вместо них тебя защищает надежда, – посоветовал Кевин. – Как мне кажется, сегодня нас ждет огромный приз.

Решение Оукшотта сменить галс означало, что мы возвращались к «Королю Стилвеллу», не теряя в пройденном расстоянии. Если бы мы поступили иначе, нам бы пришлось снова ловить ветер, чтобы приблизиться к противнику, и мы бы потратили время. Следующий бортовой залп получился повторением первого, «Метеор» прошел за кормой «Стилвелла» и вел артиллерийский обстрел в упор, в то время как враг мог отвечать только огнем аркебуз. На сей раз, когда матросы перезаряжали пушки на полуюте, я увидел, что порох был заранее отмерен в мешочках-картузах, а не засыпался через дуло, как делали пушкари на испытаниях орудий Раундсилвера. Мне это показалось весьма практичным новшеством, в том числе и потому, что порох не рассыпался по палубе, представляя немалую опасность, ведь пушкари то и дело поджигали фитили, из-за чего мог начаться пожар.

Как только пушки зарядили вновь, Оукшотт опять сменил галс и еще дважды успешно повторил этот маневр – в результате по серьезно пострадавшей корме «Короля Стилвелла» мы произвели шесть бортовых залпов. Ответный огонь из аркебуз становился все слабее, однако и у нас появились раненые, и некоторых матросов пришлось отправить на нижнюю палубу, где корабельные цирюльник и плотник оказывали им помощь.

А я успел привыкнуть к тому, что в меня стреляют, но не попадают.

Прилив усиливался, но белая пена вокруг бортов «Стилвелла» все еще не поднялась вверх, так что галеон сохранял сильный крен и пока не мог сняться с мели. В нашем распоряжении оставалось еще несколько часов.

Мы заходили на шестой залп и шли левым галсом, когда услышали слова лоцмана, Фостера, который с самого начала находился у фор-марса и с тех пор ни разу не спустился на нижнюю палубу.

– Не вижу их лодок! – крикнул он. – Я думаю, они посадили в них солдат и прячутся за правым бортом, похоже, они намерены взять нас на абордаж, когда мы приблизимся!

Идея абордажа показалась мне безнадежной попыткой, впрочем, положение врага становилось отчаянным. В подзорные трубы мы увидели, что шлюпки, которые подпрыгивали на волнах вокруг «Короля Стилвелла», как собаки вокруг охотника, действительно исчезли из виду. Оукшотт рассмеялся, позволил «Метеору» уйти в сторону, а мы предупредили пушкарей, к чему им следует подготовиться. На этот раз мы миновали корму «Стилвелла» на расстоянии в кабельтов, и лодкам пришлось атаковать через открытую воду, так что наш залп получился ошеломляющим. Половина лодок была уничтожена, остальные остались далеко за кормой.

Пока команда перезаряжала пушки и готовилась к новому залпу, я оставался без дела, поэтому поднял подзорную трубу и снова принялся изучать врага. У меня на глазах матросы в уцелевших лодках вытаскивали из воды своих товарищей; потом я взглянул на «Короля Стилвелла». Матросы из лодок возвращались на галеон, раненых пришлось нести на руках, затем некоторые лодки с частью экипажа отвернули в сторону. Сначала я подумал, что они еще раз попытаются нас атаковать, но потом увидел, что на них поднимают мачты и паруса.

– Они убегают! – воскликнул я, и все бросились к гакаборту, чтобы посмотреть вслед шлюпкам, уплывавшим на юг.

Даже с расстояния в четверть лиги до нас доносились стоны и гневные крики команды, брошенной на галеоне, и в подзорную трубу я видел, как они яростно махали вслед лодкам кулаками.

Я пришел к выводу, что убегали офицеры, давшие клятву верности узурпатору, ведь им грозила виселица, если их поймают. Сэр Эндрю знал только два приговора: смерть или служба в армии ее королевского величества. Так мне сказал провост, и я полагал, что простые матросы всего за неделю превратятся в солдат.

Мы не могли преследовать шлюпки, способные спокойно пересекать самые мелкие места, впрочем, нашим призом стал «Король Стилвелл». «Метеор» подошел на расстояние в двадцать пять ярдов от кормы «Стилвелла» и лег в дрейф, направив пушки на врага. Мы слышали сердитые голоса на вражеском корабле, видели, как люди перемещаются по корме. Но никто из экипажа галеона больше не держал в руках аркебузу или другое оружие.

– «Стилвелл», – позвал Оукшотт в рупор. – «Стилвелл», вы сдаетесь?

Некоторое время продолжали раздаваться яростные крики, но потом флаги «Короля Стилвелла» опустились.

Кевин забрался на поручни кормы, снял шляпу и замахал ею.

– Троекратное «ура» капитану Оукшотту!

Все прокричали «ура», и я увидел, как солдаты гарнизона стали забрасывать аркебузы на плечи и приготовились перейти на вражеский корабль, и вдруг почувствовал тревогу. Я подошел к поручням, взял Кевина за плечо и повел его туда, где офицеры поздравляли капитана.

– Господа, – сказал я, – я думаю, что вы не хотите, чтобы королевские солдаты оказались на вражеском судне.

Кевин и Оукшотт с удивлением на меня посмотрели.

– Почему, сэр? – спросил капитан.

– Вы ведь помните, что «Стилвелл» до мятежа являлся собственностью Короны, – ответил я. – Если королевские солдаты поднимутся на борт, то смогут снова сделать его кораблем королевы, и тогда нам придется попрощаться с нашим призом.

– Но судно находилось в руках врага, – возразил Оукшотт. – Мы захватили его в честном бою.

– Статус приза определяется в призовом суде, – сказал я. – А все суды состоят из судей, которые назначены властью монарха, и они склонны (если ценят свою должность) выполнять волю королевы. Если они постановят, что корабль с самого начала принадлежал королеве, то мы ничего не сможем сделать.