Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 69)
– Я и сам об этом думал, – признался я. – Даже не знаю, какой вариант для меня утешительнее и лучше: что она хотела заточить меня в камеру или не имеет к этому никакого отношения, и я оказался тут по собственной вине или вследствие неудачи.
– Ну, если случившееся – результат ошибок или невезения, – сказал Кевин, – то удачу можно вернуть при помощи некоторых усилий или денег. Если же тебя преследует божественная месть, то я не знаю, чем тут помочь.
– Найди другого бога, – предложил я, – и пусть он сражается за меня.
Кевин поднял руку и обвел все вокруг – широкий мир, что находился за стенами из красного кирпича.
– И где мне искать божественное существо? – спросил он наполовину в шутку.
– Только не спрашивай у философа Транстеррена, – сказал я. – Там я уже искал. – И я заглянул в свой бокал с вином, задумчиво поболтав его. – Однако мне бы совсем не хотелось, чтобы два божества тащили меня в разные стороны, как при перетягивании каната. Если верить древним легендам, подобные развлечения редко заканчивались хорошо для смертных. Вспомни Агату, которую любил один бог – и в результате ее разорвали на куски псы, принадлежавшие другому богу. Или Геродиона, могучего сына небесного короля, которого свела с ума жена того самого короля, и он утонул в озере, сражаясь вместо врага со своим отражением.
Кевин посмотрел на меня трезвым взглядом.
– Полагаю, размышления на эту тему ни к чему хорошему не приведут, – заявил он.
– Как и размышления на любую другую, – парировал я. – Если верить дошедшим до нас старинным сказаниям, эпикам и басням о любви богов к смертным и сражениях богов между собой. Вспомни про осаду Патара, когда разные боги поддерживали обе воюющие стороны – в результате почти все смертные погибли, в том числе победители. Или Война Чемпионов, в которой боги играли воинами, точно шахматными фигурами, и из победителей выжил только один – Никандр Хромой, – тот самый, что не сражался.
– Ну, Никандр хотя бы выделялся своим умом, – заметил Кевин, – и больше других заслуживал королевского трона. Но, брат, о тех временах у нас почти нет достоверных знаний, только фантазии поэтов. Если поэт в своем творчестве отдает предпочтение какой-то идее или действию, вдохновленный богом, возвышается ли тогда человеческая мысль до божественной?
– Или, наоборот, все человеческие деяния лишаются смысла, – ответил я. – Ведь, если мы подобны героям сказаний, а божества и демоны постоянно нашептывают нам в уши подсказки, разве это не ставит под сомнение каждый наш шаг? Могут ли жизни людей иметь какое-то значение, если даже собственные мысли нам не принадлежат, а наши действия продиктованы извне?
Взгляд Спеллмана стал задумчивым.
– Ты слишком глубоко погрузился в размышления, мой друг, – заявил он. – Сдается мне, в твоем нынешнем положении все же лучше воздержаться от философии ради, к примеру, юриспруденции.
– Так я и сделаю. – Я развел руки в стороны. – А пока, будь добр, найди мне бога-покровителя!
Кевин встал и принялся убирать остатки нашей трапезы.
– Будем надеяться, что боги берут взятки. Или, на худой конец, от них не откажутся тюремщики.
Я обнял его на прощанье, а он постучал в дверь и, уже выходя из камеры, передал деньги тюремщику. Я улегся на кровать и погрузился в метафизическую работу.
Я провел еще одну беспокойную ночь в темнице, а наутро тяжелая дубовая дверь распахнулась и провост сообщил мне, что сэр Эндрю приказал меня освободить. А потом очень вежливо пригласил меня разделить с ним завтрак, состоявший из свежего хлеба, вишневого джема, соленой свинины и сладкого вина из южно-восточного Лоретто.
– Боюсь, его купаж далек от совершенства, – сказал он. – Но я бы хотел оказать вам гораздо лучший прием от имени нашего Острова, чем тот, с которым вы столкнулись до настоящего момента. Поставки провианта сейчас являются первоочередной задачей для местных жителей, ведь осада практически неизбежна, а это лучшее, что сумел раздобыть мой слуга.
– Передайте ему мои восторги, – ответил я.
– Полагаю, на корабле ваши трапезы не отличались разнообразием, – заметил провост.
Его вопрос позволил мне выдать себя за опытного моряка, которым я не являлся.
– Наше плавание продолжалось недолго, – сказал я. – Поэтому нам хватило свежих продуктов.
– Скоро все может измениться, – проговорил провост. – Ведь теперь мы подвергаемся блокаде.
Последняя фраза заставила меня насторожиться.
– В блокаде? Неужели город окружила армия Клейборна?
– Пока нет, – ответил провост. – Но его галеон появился недалеко от побережья, ему удалось захватить один из наших кораблей снабжения, и, весьма вероятно, они сумеют перехватить и другие.
– Но в вашем порту много военных судов, – удивился я. – Неужели они не могут справиться с вражеским галеоном?
– Это очень большой боевой корабль, превосходящий любой из наших, – печально ответил провост. – Не думаю, что кто-то из капитанов рискнет вступить с ним в сражение, к тому же мы ожидаем, что вскоре к нам на помощь прибудет военно-морской флот из Селфорда.
И в самом деле, все военные суда находились в Селфорде, и если в начале войны оставались в резерве, то теперь приготовились выйти в море и сразиться с противником. Но как они поймут, что им необходимо прибыть в Лонгфирт, если в столице никто не знает, что враг уже здесь?
– В Селфорде сообразят, что нам нужна помощь, когда ни один из кораблей снабжения не вернется назад, – пояснил провост.
– Но любые корабли с грузами, идущие в вашу гавань, будут перехвачены, – возразил я. – Силы Клейборна получат припасы, предназначенные для королевской армии.
Провост пожал плечами.
– Вы капер, сэр. Если вы захотите вступить в схватку с вражеским судном, никто в Лонгфирте вас не осудит.
У меня не было ни малейшего желания вести маленький «Метеор» в сражение против большого боевого корабля, но и сидеть и ждать, когда появится армия Клейборна и начнется блокада, я не хотел.
– Спасибо за завтрак, – сказал я и встал. – Надеюсь, что у меня еще появится возможность отблагодарить вас за доброту.
– Приношу свои извинения за скудное снабжение, – сказал провост. – И прошу простить меня заранее, поскольку я не знаю, слабый ли у вас желудок: но, во всяком случае, если вы желаете удержать завтрак внутри, вам не следует смотреть в сторону ворот, когда вы будете уходить. На них повешен за шею старик из преступной шайки сэра Бэзила, а рядом висит в клетке тело самого Бэзила, на страх ворам и предателям.
– Вам удалось узнать, кем был тот седой разбойник? – спросил я.
Пока провост провожал меня к выходу, он рассказал, что старика звали Хазелтон и он издавна служил семье сэра Бэзила, знал и любил его с самого детства и везде сопровождал атамана. Сэр Бэзил доверял только Хазелтону, поэтому старик стал единственным его спутником на борту галеона «Звезда Севера», который направлялся в Тройное королевство. Там сэр Бэзил рассчитывал начать новую жизнь как богатый и законопослушный господин. Но корабль получил повреждения во время шторма и зашел на ремонт в порт Лонгфирта, где у сэра Бэзила произошла фатальная встреча с его собственным черным кинжалом, так что ему не представилось шансов улучшить свои познания в области юриспруденции, встречаясь на процессах с новыми соседями.
– Кстати, а что стало с кинжалом сэра Бэзила? – поинтересовался я. – Могу я на него взглянуть?
– Клинок находится в городском арсенале, – ответил провост. – Скорее всего, его отдадут какому-нибудь солдату. Но вы можете забрать ваше оружие в сторожке у ворот.
Мне вернули мой кинжал, я снова поблагодарил провоста и зашагал по своим делам. Я не стал смотреть на мертвых сэра Бэзила и его слугу, но не из-за того, что меня могло вывести из равновесия подобное зрелище, просто сейчас меня полностью занимали мысли о разбойнике, выкупах и бегстве. По пути в порт я встретил Кевина, который шел меня навестить, и мы вместе вернулись в гавань.
– Если сэр Бэзил не собирался возвращаться, – сказал я, – то наверняка прихватил с собой все свои сокровища. Ты не знаешь, пытались ли власти их отыскать?
Кевин улыбнулся.
– Ты намерен обокрасть преступника? А что думает по данному поводу закон? – осведомился он.
– Поскольку деньги прибыли на поврежденном корабле, – ответил я, – их можно счесть обломками кораблекрушения, а значит, они принадлежат любому, кто их найдет. Если же деньги рассматривать как ценный клад, спрятанный
– А как быть с теми, кто заплатил выкуп? – спросил Кевин. – Разве они не попытаются вернуть свои деньги?
– Справедливое желание, но закон гласит, что выплата выкупа сама по себе является противозаконной и может рассматриваться как денежная помощь преступнику-похитителю.
Кевин заметно удивился:
– Значит, я нарушил закон, когда заплатил за мою семью?
Я махнул рукой:
– Мы нарушаем закон и тогда, когда сражаемся с медведем, красим овец или коз или хороним колдуна на кладбище. Однако я не знаю никого, кому предъявили бы за это обвинение, как и за выплату выкупа.
Кевин удивился еще больше: