Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 67)

Во время нашего короткого плавания мною овладела решимость узнать как можно больше о кораблях и судовождении. Я хотел стать хорошим капером и решил посетить морскую школу.

Капитан Оукшотт был суровым мужчиной тридцати двух лет, но ветер, ненастье и солнце сделали его заметно старше на вид. Казалось, будто его лицо высечено из красного дерева, длинные волосы и борода были черными. В одном ухе он носил золотое кольцо и ужасно походил на пирата.

Капитан вел «Метеор» зигзагами, рассчитывая отыскать добычу, но буря разогнала все корабли, и, когда наступила ночь, мы приспустили паруса и шли рядом с «Морским падубом». Убрав ширмы, разделявшие каюту, мы пригласили капитана Оукшотта поужинать с нами. Под огненный бренди он рассказал нам сотню историй о море, часть из которых, несомненно, была правдива. Затем ширмы вернули на прежнее место, капитан занял свою половину, а Кевин – свою. Я устроился в гамаке в каюте Кевина, море меня укачало, и я заснул. Вероятно, я спал лучше, чем Кевин в своей глубокой, похожей на гроб кровати.

На следующий день погода выдалась умеренной, и «Морской падуб» поднял паруса, а мы сопровождали его, пока не увидели длинную заболоченную местность вокруг Лонгфирта – даже днем вдалеке горели огни маяков. Там мы легли в дрейф и подняли флаг с просьбой прислать лоцмана.

Лоцман был просто необходим, потому что вход в устье реки Бруд изобиловал отмелями, которые к тому же могли изменить свое положение после недавней бури. Лоцманы провели оба наших корабля по фарватеру, мимо деревянных маяков, потом мы преодолели восемь лиг, отделявших Лонгфирт от океана.

Ветер все еще нам благоприятствовал, и мы прибыли в город перед самым закатом. «Морской падуб» пришвартовался у одного из причалов, чтобы выгрузить на берег счастливых солдат, но «Метеор», у которого не было никаких дел в городе, бросил якорь на реке возле буйков, и лодка отвезла на берег меня, Кевина и Оукшотта. Оукшотту следовало доложить о прибытии капитану порта, Кевин хотел встретиться с одним из деловых партнеров отца, а у меня появилась возможность в свое удовольствие погулять по городу.

Прежде мне никогда не доводилось бывать в Бонилле. Местные жители называют его «Остров». Это имя происходит от древнего выражения «Остров Бонни», содержавшего географическую неточность, ведь в любом случае Бонилле являлся не островом, а полуостровом. Форнланд жители Бонилле считали в меньшей степени островом, чем свой родной край – так они считали.

Когда много лет назад первые полки экои прибыли на западное побережье Бонилле, они увидели перед собой часть океана и, не желая двигаться дальше, назвали его Маре Постремум, что означало Последнее море. Они не знали, что за горизонтом находится Форнланд, а далее безбрежный океан, до самой Страны Химер, что привело бы их в ужас, если бы они это поняли. Таким образом, Бонилле не был островом, а море – последним, но ложные идеи останутся для местных жителей истинными, наверное, до конца времен.

Теперь, когда Форнланд и Бонилле объединились, Последнее море переименовали в море Дьюсланд, хотя на картах сохранилось старое название. Корона заявляет о том, что владеет этой частью водных просторов, и берет налог с каждого иностранного корабля, появляющегося здесь.

В порту все занимались устранением разрушений, причиненных бурей. Некоторые корабли потеряли ярды парусов; другие сорвало с якоря, и они столкнулись друг с другом; один большой галеон, «Звезда Севера», который шел из Амберстоуна в Стеггерду, в Тройном королевстве, потерял две из четырех мачт и серьезно повредил корпус, возможно, из-за столкновения с другим судном или с собственными мачтами – ветер превратил их в настоящие тараны.

Большинство городских зданий были из кирпича, как в Этельбайте, поэтому я чувствовал себя почти дома, хотя отметил, что местный кирпич не так разнообразен и ярок, как у меня на родине. Играя роль аванпоста Берлауды в стране Клейборна, Лонгфирт принял множество солдат, часть которых заполнили цитадель, другие определились на постой прямо в городе, в домах местных жителей, точно вражеская армия, а не обычный гарнизон.

Когда стало известно, что сэр Эндрю де Берардинис занял Лонгфирт именем королевы, в Селфорде сформировали боевые отряды и отправили морем на помощь защитникам города, но они не являлись настоящей армией и могли пригодиться только в определенных ситуациях. Теперь, в ожидании осады армией Клейборна, их заменяли на части регулярной армии, насколько королева могла организовать доставку сюда солдат на кораблях вместе со снаряжением, запасами продовольствия и боеприпасами.

Я поднялся на городскую стену, откуда окинул взглядом окружающую местность. Она представляла собой заполненную водой равнину, зимнее солнце блестело на ртутной поверхности лагун и прудов. За городом, ближе к его границе, шла широкая лента «лонг фирта» – длинного речного устья, где река Бруд становилась шире, превращаясь в длинное, глубокое и узкое озеро, исчезавшее за туманным горизонтом. На стенах расхаживали часовые. Очень скоро меня окликнули, и мне пришлось вернуться в город, чтобы меня не приняли за шпиона.

Вернувшись в город, я осмотрел старую цитадель с высокими куртинами из красного кирпича, где был расквартирован королевский гарнизон сэра Эндрю, напротив главной городской площади и впечатляющей городской стены, украшенной гербами гильдий и богатых семей. Запах жарившегося мяса из ближайшей таверны, а также разноголосое пение привлекли меня и заставили заглянуть внутрь. Солировала молодая женщина с розовым личиком и блестящими каштановыми волосами, закрывавшими ушки, под аккомпанемент распространенной в Варселлосе семиструнной гитары, на которой играл юноша. По большей части песни были старыми и хорошо известными, поэтому аудитория могла подпевать. В общем зале таверны клубился дым, там толпилось много народу, и я не видел свободных мест. Я заказал кружку темного холодного пива, поступавшего с помощью насоса из подвала, и постоял в задней комнате, слушая песни и наблюдая, как жарится на вертеле мясо над огромным очагом.

Через некоторое время менестрели сделали паузу, чтобы промочить горло и пустить по рядам слушателей шляпу, и я охотно внес свою лепту, внимательно поглядывая по сторонам. Я опасался прятавшихся в тени воришек, которые ловко срезали кошельки, пока зрители наслаждались пением. Менестрели вышли на площадь, чтобы спокойно выпить ячменного пива, прежде чем продолжить выступление, и я последовал за ними, потому что в таверне было жарко и душно из-за дыма, и холодный зимний воздух помог мне понять, как сильно я проголодался. В таверне все еще оставалось множество посетителей, и я подумал, что столик освободится не скоро – большие компании платили намного щедрее, чем одинокий посетитель.

Было уже довольно темно, и я подумал, что пора возвращаться в гавань. Передо мной встал выбор: попытаться поесть в городе или вернуться и поужинать на «Метеоре».

Подойдя к музыкантам, я поблагодарил их и сказал, что получил большое удовольствие от их выступления, а потом направился через площадь к реке, с удовольствием вспоминая раскрасневшееся личико молодой певицы. Я шагал по темной улице, когда услышал голос, который сразу вызвал у меня страх.

– Мы отлично провели время, возможно, я найду тебя завтра. Сегодня вечером у меня еще есть дело у реки.

Женщина не ответила, но моя ладонь под плащом сжала рукоять купленного в Селфорде кинжала. Затем я услышал звук удалявшихся шагов, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы заставить свои ноги последовать за ним.

Впереди, в тусклом свете фонарей, висевших над каждой дверью, я увидел высокую фигуру, одетую, как и прежде, в длинный темный плащ и высокую шляпу. Я понимал, что не могу дать ему уйти бесследно в темную ночь, в которой он мог легко затеряться, поэтому следовал за ним, стараясь двигаться бесшумно.

Он подошел к реке, свернул направо и зашагал вдоль набережной. Когда он проходил мимо таверны, где дудочник и барабанщик играли для танцевавших молодых людей, я воспользовался звуками музыки, скрывшими шум моих шагов, и нагнал его.

Он услышал меня только в самую последнюю секунду, но я уже приставил острие кинжала к его горлу, подойдя сзади.

– Итак, сэр Бэзил, – сказал я, – ты оказался очень далеко от гор.

Его левая рука с прежней быстротой метнулась под плащ за черным кинжалом, но я предвидел, что он это сделает, и сильно сжал его запястье левой рукой прежде, чем он успел вытащить оружие из ножен.

– Нет, сэр Бэзил, – сказал я, – этот старый трюк у тебя не пройдет.

Он выпрямился и, поскольку мой кинжал оставался прижатым к его горлу, стоял, не шелохнувшись.

– Я не знаю никакого сэра Бэзила, – заявил он с хорошо знакомым мне северным акцентом. – Меня зовут Морланд.

– На помощь! – закричал я. – Держите вора! Помогите мне!

Танцы сразу прекратились, и очень скоро нас полукругом обступили люди: матросы, агенты по снабжению кораблей и портовые грузчики, часть из них заметно подвыпившие, другие сравнительно трезвые.

– Приведите стражу! – крикнул я. – Или людей из магистрата. Этот человек – вор и убийца!

Круг сомкнулся, и по мрачным взглядам людей я понял, что оказался среди законопослушных граждан: они люто ненавидели грабителей.