Уолтер Мэккин – Ветер сулит бурю (страница 43)

Едва они успели закинуть весь невод, как вдруг луна погасла, будто огромная рука закрыла ее, и кругом стало черным-черно.

— Что это? — спросил Мико.

Они невольно посмотрели туда, где только что была луна, и им и на самом деле показалось, что ее закрыла огромная черная ручища, незаметно высунувшаяся из океана. Потом пальцы на миг разжались, и луна засияла. Она светила ярко. Туман исчез, как будто какой-то чародей нагрел его, и он разлетелся клочьями пара.

Стало светло, как днем. Резко выступили вдруг все очертания. У Мико было такое чувство, точно все вокруг замерло в луче мощного прожектора, яркого, как день. Он огляделся по сторонам. Ему ясно как на ладони были видны земля и белые домики, выступившие из темноты. Стало видно бухты, врезавшиеся в берег. Видны были лица рыбаков в лодках позади, которые, бросив на миг работу, глядели на месяц. Все это он увидел в одно мгновенье, а затем вдруг вся масса океана превратилась в то, что здесь называют «blátha bána ar gharraidhe an iasgaire» — белые цветочки в рыбацком саду.

Только что море было такое гладкое, такое тихое, безмятежное, прямо как миска с водой на столе, и вдруг будто кто-то вытолкнул снизу миллионы белых бутонов, и они чудесным образом распустились на поверхности воды.

Лицу стало холодно от поднявшегося ветра. На редкость холодного ветра. Только что они потели в своих толстых фуфайках и грубых куртках, как вдруг этот внезапный порыв пронизал их до костей, словно ветер нес тысячи крошечных кинжалов, впившихся в тело.

И вот луна снова скрылась под черной рукой.

А потом та же черная рука опустилась вниз и взбаламутила воду своими страшными пальцами. Легкая лодочка закачалась на гребне огромной волны, которая появилась неизвестно откуда, и подняла их, и швырнула вниз, так что Мико пришлось вцепиться обеими руками в борта, чтобы не вылететь. Он почувствовал, как качнулась лодка, когда дядю Джеймса сбило с ног.

— Вы как, дядя Джеймс, ничего? — закричал он и удивился: «Чего это я ору?» А потом понял, что орет потому, что в легком ветерке вдруг послышалось завыванье. Да и какой там легкий ветерок? Тот, что был минуту назад? Что с ним сталось? Кто его знает. Его спугнул воющий ураган, обрушившийся вдруг на них со страшной силой. Мико прямо чувствовал, как сила эта нарастает, чувствовал, как их лодку подкидывает в воздух футов на шесть.

— Дядя Джеймс! — заорал он, инстинктивно хватаясь за весла, чтобы выровнять лодку, и, несмотря на все свое смятение, все-таки поставил ее носом к открытому морю. А там уже такое творилось!..

— Ничего, Мико! — услышал он, как кричит дядя. — Это ничего! Вот только сети придется выбирать. И как это я не сообразил! Вот же старый дурак! Поверни ее против ветра, Мико, и иди назад, если можешь, или поверни ее против ветра и старайся удержать на месте, а я попробую выбрать невод.

Мико слышал только отдельные слова из того, что говорил дядя Джеймс. Остальные ветер бесцеремонно срывал с его губ и уносил. Мико казалось, что плечи у него выворачиваются из суставов, пока он ставил лодку против ветра. Против ветра? Против урагана. Как это мог ветер в мгновенье ока превратиться в ураган?

Свет угасавшей луны пробился сквозь облака, и Мико вдруг снова начал видеть. Он увидел, как дядя Джеймс торопливо перебирает руками и как ползет через борт невод, в котором извивается что-то серебристо-зеленое. Потом он посмотрел влево и увидел, как другие рыбаки, перегнувшись через борта своих лодок, выбирают сети с панической поспешностью, — это можно было заметить даже издали. Он глянул назад и чуть не поперхнулся при виде того, что творилось у них за спиной: море вздыбилось огромными пенящимися валами, которые со скоростью экспресса неслись на них. Вода теперь из синей превратилась в белую с черным. Никаких оттенков, только эти два цвета, а вдали, за надвигавшимися волнами, виднелось небо, черной кошки черней, и казалось, что оно гонит перед собой сплошную завесу из белых нитей. А потом луна пропала, и завыл ветер, и Мико показалось, что он добрался до самого сердца и сдавил его, не давая дышать.

«Этого не может быть, — исступленно думал он, — никак этого не может быть. Никогда, ни с кем на свете еще не случалось, чтобы этакая штука свалилась на тебя без предупреждения. Без предупреждения? А что тогда вчера было? Не сказал разве дядя Джеймс сразу, что это такое? Предупреждение». И тут нос лодки затрясся, будто по нему шарахнули кувалдой. «О Боже, — подумал вдруг Мико, — ведь мы же умрем!» Проходившая волна окатила его так, что он промок по пояс и почувствовал, как ледяная вода заливается в ботинки, пропитывает шерстяные носки, добирается до ног, холодная, как рука покойника. Он вспомнил, в какой они лодке. Видел он, как их делают. Берутся легкие планки и набиваются на раму, готовый каркас обтягивают куском брезента, а потом обмазывают этот брезент несколькими слоями вара. Густого, липкого вара.

И что же получается? Да самый обыкновенный челнок!

Волна подхватила лодку и закружила, точно волчок, подстегиваемый огромным бичом. Мико сбросило с сиденья. Падая, он пытался ухватиться за что-то рукой и упустил при этом весло. Он так ударился скулой о край лодки, что у него кровь в висках застучала и из глаз брызнули слезы.

— Мико! Мико! — услышал он голос дяди Джеймса.

Дядя Джеймс был рядом. Мико протянул руку и нащупал теплую ткань его куртки. «Хоть это-то настоящее, — подумал он. — Уж дядя-то Джеймс, по крайней мере, настоящий».

— Ты как, ничего? — услышал он крик, который долетел до него слабым шепотом, хотя дядя Джеймс был всего в нескольких вершках от него.

— Ничего! — заорал Мико, снова забираясь на сиденье. Он поднес руку к щеке, и нащупал что-то липкое, и догадался, что это кровь.

Услышал, как дядя Джеймс сказал:

— Придется обрезать сети, Мико.

Мико шарил липкой рукой, стараясь найти весло. Оказалось, его крепко прижало к борту вертящейся лодки. Даже сквозь рев ветра слышен был плеск воды, набравшейся в лодку. «Должно быть, уже по щиколотку, — подумал он. — Сети! Четыре фунта стерлингов стоит одна такая сеть. Откуда дядя Джеймс наскребет четыре фунта на новую сеть? Когда?»

— Не надо! — крикнул он, наваливаясь на весла, и понемногу, с невероятным усилием повернул легонькую лодку против ветра. — Пусть они у нас как якорь будут. Все равно нас ветром назад относит. Может, они нас удержат, пока буря не уляжется.

Лодку подкинуло. На один момент показалось, что, кроме воздуха, теперь под ней нет ничего. Потом Мико почувствовал, что лодка падает вниз, но не выпустил весел. Он даже успел поставить их горизонтально, чтобы смягчить удар, когда она будет падать. Она упала. Мико почувствовал сотрясение во всем теле, даже зубы ляскнули. И потом, несмотря на то что он налегал на весла изо всех сил, их снова закрутило.

— Оборвало их! — услышал он, как орет дядя Джеймс. — Поверни ее, Мико! Поверни ее. Придется попробовать. Поверни ее, пусть нас несет.

Байдарка подскочила, будто кто-то отстегнул сдерживавшую ее пружину.

— Мико, Мико! — услышал он снова голос дяди. — Весла! Весла унесло!

«Боже!» — подумал Мико и крепче вцепился в свои весла.

— Постарайся повернуть ее, Мико, Бога ради, — услышал он, — а то нам конец!

Почувствовав, что лодку подняло на гребень волны, Мико вцепился в весла и погрузил их глубоко в воду. Оба свои весла он погрузил в воду и старался удержать их там. Казалось, будто четыре человека повисли на лопасти каждого весла, стараясь вырвать их у него из рук. Он держал их, подняв лицо к небу и закусив губу. Он чувствовал, как в плечах напрягается до предела каждый мускул, и ему казалось, будто кто-то проводит по ним острым ножом. Но он не уступил, и постепенно напор ослабел. «Нужно не прозевать момент, — думал он. — Нужно приноровиться выгребать каждый раз, когда нас поднимает на волну». Он выровнял лодку в промежутке между двумя волнами и снова приготовился к страшной схватке. Она наступила. Казалось, кто-то обвязал вокруг его сердца веревку и тянет. «Ни за что мне больше этого не вынести, — думал он. — Нужно попытаться вывести ее, когда нас в следующий раз подымет». Он передохнул в промежутке между двумя волнами, и, когда почти сразу же подошел следующий вал, он разжал левую руку, перебросил ее, и двумя руками вцепился в рукоятку правого весла, и, собрав все последние силы, навалился на него. Минуту казалось, что лодка не сдвинется с места, но вот она круто повернулась и понеслась по волнам.

Все еще не выпуская весла из рук, он уронил голову на колени, стараясь продохнуть. У него было такое чувство, точно он весь пустой внутри. За спиной дядя Джеймс втиснулся в самую корму и принимал на спину напор набегавших волн. «Тах-тах-тах!» — как будто били по вареной картошке деревянной скалкой, разминая ее. Но он прочно держался за борт вытянутыми руками и принимал на спину удары. Сначала удары, а потом он почувствовал, как по спине все выше поднимается вода, перелетает через голову, прорывается по бокам. И перелетавшая через голову вода попадала на Мико, так что скоро он промок до нитки, будто его окунули в море. Собственно, теперь они, казалось, стали нераздельной частью разбушевавшегося моря. Слизистой, черной, скользкой частью моря, которая неслась вместе с волнами.