Уолтер Кенни – Скрытые пружины (страница 9)
– С духом Дейзи Хармон. Дело в том, что я вёл это дело в тысяча восемьсот девяносто втором году…
– Ш-ш! – властно прервала его миссис Кинтор и джентльмен послушно умолк. – Нам ни к чему объяснения, мы должны лишь всей душой пожелать вызвать дух несчастной девушки. Призвать её в эту комнату. Дейзи Хармон, приди к нам!
Голос миссис Кинтор звучал глухо, будто она опустила голову в пустую бочку, и все тут же принялись повторять её последнюю фразу: «Дейзи Хармон, приди к нам!».
При свечах, среди теней, колышущихся на стенах, под монотонный бубнёж присутствующих, я принялась повторять вслед за ними зловещий призыв, но, как только я произнесла первое слово, ведущая сделала всем какой-то знак, и они умолкли. Мне же она прошептала на ухо, обдав несвежим дыханием:
– Маргарет, прошу тебя, не умолкай ни на секунду!
Я, повинуясь её властной просьбе, продолжила повторять ломким от смущения и страха голосом: «Дейзи Хармон, приди к нам!».
Неожиданно, в тот момент, когда я умолкла, набирая в грудь воздуха, блюдце под моими руками резко дёрнулось и я вновь ощутила странное тепло, пронизывающее кончики пальцев. Миссис Кинтор вздрогнула и бросила на меня странный взгляд, значение которого я не смогла правильно истолковать. Мистер Кэмпбелл же порывисто подался вперёд и прошептал, просительно глядя на ведущую:
– Она… То есть дух Дейзи здесь? В этой комнате?
Миссис Кинтор кивнула и, вновь искоса на меня посмотрев, спросила:
– Дух Дейзи Хармон, мы приветствуем тебя. Ты действительно здесь? В этой комнате?
Блюдце хаотично задёргалось, а потом уверенно повернулось тонкой линией, начертанной на его боку, к сектору бумажного круга со словом «Да».
– Спрашивайте, чего вам надобно, долго удерживать мы её не смогём, – прошептала миссис Кинтор, почему-то сорвавшись на простонародный выговор, присущий людям низкого происхождения.
Джентльмен сосредоточенно уставился на собственные пальцы и уверенно спросил:
– Дейзи, как ты умерла?
– Не спрашивайте её об этом! – тут же зашипела миссис Кинтор, – Духи огорчаются от таких вопросов.
Тем не менее блюдце принялось выбивать по столу слабую дробь, а затем указало на первые начальные буквы слова «убийство». Несколько дам негромко ахнули, а мистер Кэмпбелл задал следующий вопрос:
– Дейзи, ты видела лицо своего убийцы?
Сейчас же за столом воцарилась такая напряжённая атмосфера, что блюдце буквальным образом затряслось в бешеной пляске, беспорядочно вращаясь в разные стороны, пока не замерло, указывая на сектор «Да».
Я ощутила, как пальцы мистера Кэмпбелла задрожали, но голос, когда он задавал следующий вопрос, был по-прежнему повелителен и твёрд:
– Дейзи, назови нам имя своего убийцы!
С минуту блюдце мелко подрагивало под нашими руками, а потом медленно, будто нехотя, принялось указывать на буквы, которые миссис Кинтор произносила бесстрастным голосом:
– Эр. О. Дэ. Же. Е. Эр.
Спустя секунду после того, как имя убийцы было произнесено вслух, началось невообразимое: блюдце принялось практически летать по бумажному кругу, указывая на все буквы подряд, а общее волнение, воцарившееся за столом среди присутствующих, достигло своего пика.
Леди, которая потеряла маленькую Керолайн, зашлась в приступе кашля и начала дышать с тонким, но вполне различимым свистом, а пятна на её щеках поменяли свой цвет с алого на пунцовый. Только мою мать, казалось, не затронуло происходившее вокруг неё, так сильно она была погружена в собственные мысли.
Миссис Кинтор, пытаясь взять ситуацию под контроль, приказала встревоженным тоном:
– Уберите руки от блюдца все, кроме Маргарет!
После этого она прошептала мне на ухо: «Скажи духу Дейзи, что мы отпускаем её!».
Странно, но когда все, кроме меня и миссис Кинтор, убрали руки, блюдце почти в ту же минуту завершило свою безумную пляску и послушно улеглось под нашими пальцами. В хаотичной суете, которая поднялась за столом после разоблачения убийцы, мой слабый лепет: «Дейзи Хармон, мы отпускаем тебя!» остался никем не замеченным.
Мистер Кэмпбелл сидел с ошеломлённым лицом, уставившись в пустоту, и щипал свои бакенбарды, при этом невнятно бормоча что-то себе под нос и не отвечая на обращённые к нему вопросы. Несколько дам пришли в чрезвычайное возбуждение и принялись перешёптываться, прикрывая рты ладошками, а у миссис Питерс вновь начался приступ мучительного кашля. Моя мать во всей этой суматохе оставалась по-прежнему напряжённой, будто кошка перед мышиной норой, даже зрачки её широко распахнутых глаз были почти неподвижны.
Спустя несколько минут миссис Кинтор призвала всех к порядку и предложила продолжить сеанс.
– У нас осталось ещё одно незавершённое дело, – с лёгкой неуверенностью в голосе произнесла она и посмотрела на мою мать, отчего та внезапно ожила и придвинулась ближе к столу. Лицо матери приняло умоляющее и жалкое выражение, так не шедшее её гордым чертам, а нездоровая бледность сменилась румянцем.
Все послушно взялись за руки и закрыли глаза, а миссис Кинтор громко прошептала, адресуя вопрос моей матери:
– Чей дух вы хотите вызвать?
– Его звали Ричард Фергюсон, – срывающимся голосом ответила моя мать, и я привычно, но как-то отстранённо подумала, что она близка к нервному припадку.
Миссис Кинтор начала тяжело вздыхать и произносить с паузами: «Дух Ричарда Фергюсона, приди к нам!». Все присутствующие вновь, как заклинание, принялись повторять за ней эту фразу, а потом она опять приказала всем умолкнуть, прошептав мне на ухо: «Продолжай!».
Пока я повторяла незнакомое мне имя, мать шевелила губами вслед за мной, не останавливаясь ни на минуту и пристально глядя мне в глаза.
Снова я ощутила лёгкое дуновение возле себя, а потом миссис Кинтор дотронулась кончиками пальцев до блюдечка, сделав нам с матерью безмолвный знак последовать её примеру. Остальные участники сеанса сидели, положив руки на колени и внимательно наблюдая за нами.
В этот раз блюдце долгое время оставалось неподвижным, отчего мать принялась кидать на миссис Кинтор вопросительные взгляды, заставлявшие ту заметно нервничать. Вскоре я ощутила слабый, но настойчивый толчок блюдца с её стороны и попыталась расслабить руки, чтобы не стать помехой его движению. Однако сразу после этого блюдце будто подпрыгнуло в воздух, отчего миссис Кинтор вскрикнула и отдёрнула руки, прижав их к трясущимся жирным щекам.
Мы с матерью оказались единственными, кто продолжал держать кончики пальцев на трепещущем блюдце, и этот момент почему-то остался в моей памяти навсегда. Кончики её холодных пальцев, тёмные, чуть раскосые глаза, выбившаяся из причёски волнистая прядь… Прошло восемь лет, а я вижу эту картину так же отчётливо, как и в тот вечер.
– Дух Ричарда Фергюсона, ты здесь? – робко задала вопрос миссис Кинтор, с которой по неизвестной причине слетела уверенность и авторитетность.
Блюдце дёрнулось и указало на сектор со словом «Нет». Мать удивлённо подняла брови и посмотрела на ведущую, ожидая объяснений. Миссис Кинтор закусила нижнюю губу, решительно протянула руки к блюдцу и задала другой вопрос:
– Кто ты, дух? Назови нам своё имя!
Теперь она смотрела на блюдце с опаской и недоверием, а когда оно принялось подёргиваться под нашими руками, резко выдохнула и прикрыла глаза, будто не хотела этого видеть.
Тем временем блюдце двигалось, указывая на буквы, складывающееся в имя, и когда миссис Кинтор произнесла его, моя мать не смогла сдержать возглас изумления.
– Эмили Фергюсон. Это дух Эмили Фергюсон, – ещё раз сказала ведущая. – Вы знаете кого-нибудь с таким именем?
Мать ответила, не глядя на неё, продолжая следить взглядом за блюдцем:
– Это его сестра. Она умерла десять лет назад, в тысяча восемьсот девяносто четвёртом году.
Тут она вскинула голову вверх, будто надеялась застать дух Эмили распластавшимся на потолке, и спросила:
– Где дух Ричарда? Почему ты пришла вместо него?
Блюдце тотчас заплясало, выстукивая ответ, и миссис Кинтор прочитала вслух:
– Его здесь нет.
Я совершенно ничего не понимала в происходящем, только продолжала следить за движениями блюдца и поглядывать на мать, приходившую всё в большее возбуждение.
– И что это может означать? – спросила она дрогнувшим голосом.
Миссис Кинтор как-то растерянно повела плечами и несмело предположила:
– Может быть, это означает, что его нет в мире мёртвых? То есть…Он жив?
– Жив?.. – переспросила мать и посмотрела вокруг каким-то диким взглядом.
После этого она обмякла на стуле и попросила, с видимым трудом двигая побледневшими губами:
– Умоляю! Спросите её!..
Миссис Кинтор глухо откашлялась и прошептала:
– Дух Эмили Фергюсон, ответь нам! Ричард Фергюсон жив?
Атмосфера в комнате преисполнилась тревогой. Все участники сеанса замерли и с одинаковыми выражениями на лицах уставились на середину стола, а блюдце начало невыносимо медленно двигаться. Наконец оно остановилось, указывая на сектор «Да».
Лицо матери приняло, казалось, полубезумное выражение, всё её тело охватила дрожь. Отдёрнув руки от блюдца, она прижала раскрытые ладони к лицу, выкрикивая что-то неразборчивое, одновременно и плача, и смеясь.
В это время по комнате словно пронёсся мощный сквозняк, от которого затрепетало пламя свечей и на стенах заплясали грозные тени. Когда больше половины свечей погасло, леди в одинаковых шляпках вскрикнули и вскочили на ноги, а кто-то из джентльменов, кажется, это был мистер Кэмпбелл, начал отчаянно дёргать за сонетку, вызывая прислугу.