Уолтер Кенни – Скрытые пружины (страница 11)

Восторг от обретения нового друга затмил собой все потрясения последних дней. К сожалению, величайшая радость, которую Снежинка подарила мне своим появлением, заставила меня потерять осмотрительность и стала причиной нечаянного предательства, о котором я безмерно скорблю и по сей день.

Провозившись всё утро с леди Снежинкой, отличающейся живым и любознательным характером, я придумала организовать для неё обзорную экскурсию по дому. Начать я решила со своей комнаты, где уже обустроила чудеснейший домик из большой шляпной коробки, тайком позаимствованной в гардеробной комнате матери (за что, несомненно, я получила бы взбучку, будь взрослые не так сильно поглощены собственными делами).

Здесь-то меня и отыскал отец. Подобный визит уже сам по себе казался событием, выделяющимся из ряда привычных, но более всего прочего меня насторожила принуждённая улыбка, застывшая гримасой на его лице.

Молниеносно задвинув под кровать шляпную коробку, превращённую моей безжалостной рукой в кошачий домик, я настороженно поприветствовала отца, не забыв вежливо поблагодарить его за чудесный подарок.

– Я рад, Маргарет, что мой дар пришёлся тебе по душе, – проговорил отец, вынимая из моих рук Снежинку и внимательно осматривая её со всех сторон. – Поверь, я всерьёз был озабочен выбором. Среди всех котят, которые были у мистера Гриффита, Снежинка показалась мне самой подходящей.

– О да, сэр, Снежинка невероятная красавица, а ещё она очень умна, – с жаром подтвердила я достоинства своей любимицы.

В огромных ладонях котёнок казался совсем крошечным, и я только сейчас обратила внимание на то, что руки отца испещрены застарелыми пятнами, будто от ожогов. Снежинка потыкалась розовым носом в его пальцы и, вздыбив пушистую спинку дугой, несколько раз возмущённо чихнула.

Неожиданно отец вытащил из кармана тонкую бечёвку с привязанным к ней комком обёрточной бумаги и принялся подёргивать ею в воздухе. Сначала котёнок лапкой нерешительно прикоснулся к незнакомому предмету, пугливо отскочил в сторону, а затем начал пружинисто подскакивать за шуршащей приманкой.

Казалось, отец искренне наслаждается невинной забавой: черты его лица разгладились и приняли непривычное безмятежное выражение. Расслабившись, я тоже включилась в игру, моё настороженное состояние сменилось искренней признательностью за неподдельный интерес к моей любимице.

– Презабавное создание, – со смехом проговорил отец, азартно выманивая притаившегося за креслом котёнка, местоположение которого выдавал дрожащий кончик хвоста. – Но, Маргарет, ты должна помнить о том, что отныне на тебе лежит ответственность за безопасность и благополучие леди Снежинки. Пока она не превратится во взрослую самостоятельную кошку, ты должна будешь заботиться о ней и оберегать её. Как думаешь, ты справишься с этой задачей?

– Да, конечно, я приложу все усилия! – решительно заверила я его. – Леди Снежинка достойна всего самого лучшего. Мы непременно будем с ней друзьями!

– Даже не сомневаюсь, – без тени улыбки произнёс отец серьёзным тоном. – Как ты полагаешь, какая комната в доме понравится ей больше всего? Наверное, кухня? Там всегда тепло, и выманить блюдце сливок у добросердечной миссис Дин для такой очаровательной малышки не составит никакого труда.

– Но… Я думала, что Снежинка будет жить в моей комнате, – слегка нахмурилась я, опасаясь, что отец будет возражать против присутствия котёнка в спальне. – Я приготовила для неё чудный домик, в котором ей будет тепло и уютно.

Забывшись, я вытащила из-под кровати изуродованную шляпную коробку, полную мягких лоскутков, но если отец и узнал в ней предмет, который явно не мог попасть в мои руки легальным способом, то от комментариев он воздержался. Напротив, его похвала окончательно растопила моё сердце и заставила позабыть о тревожном чувстве, охватывающем меня всякий раз в его присутствии.

Мирная болтовня и совместные игры с проворной Снежинкой необычайно сблизили нас. Отец даже рассказал мне несколько историй из своего детства, которым я внимала, затаив дыхание. Обычно всегда такой занятой и угрюмый, он, казалось, от чистого сердца наслаждался нашей беседой, издавая довольный расслабленный смешок каждый раз, когда ему удавалось шутливо схватить за хвост возмущённую таким неслыханным коварством Снежинку.

– У леди Снежинки, несомненно, чрезвычайно заносчивый нрав, – протянул отец, делая вид, что не замечает подрагивающий кончик хвоста, выглядывающий из-за коробки. – И до крайности любознательный. Интересно, ей бы понравилось присутствовать на вчерашнем званом вечере для узкого круга приглашённых, который состоялся в малой гостиной?

В этот момент Снежинка выпрыгнула из-за своего укрытия и принялась потешно наскакивать на комок бумаги, привставая на задние лапы и издавая слабое шипение. Зрелище было настолько комичным, что я, давясь от смеха и не особо вдумываясь в свои слова, ответила:

– О нет, не думаю, чтобы Снежинке понравился вчерашний приём. В гостиной было жутковато, а она ещё совсем маленькая. А от миссис Кинтор пахло плесенью. И немного щёлоком, как от Абигайль. И там происходило много странных и непонятных вещей. Нет, Снежинке бы там не понравилось. Я бы не захотела брать её с собой.

Комок бумаги в последнюю минуту ускользнул от крошечных цепких лапок и котёнок с уморительным недоумением уставился в пустоту.

– Ты благоразумная девочка, Маргарет, – похвалил меня отец. – Я тоже полагаю, что ни тебе, ни Снежинке не стоит посещать подобные мероприятия. Вот и мама вчера сильно расстроилась из-за всех этих событий. Дело в том, что её отец – твой дедушка, лорд Грейблум, погиб несколько лет назад в Южной Африке, и она даже не успела с ним проститься. Эта утрата до сих пор безмерно её печалит. Она сильно огорчилась из-за того, что у миссис Кинтор не получилось вызвать его дух, чтобы она поговорила с ним.

Бечёвка с бумажкой теперь медленно, чуть подрагивая, скользила по краю накидки, прикрывающей ножки кровати. За узорчатой завесой угадывалось нетерпение и яростный азарт, но Снежинка решила избрать выжидающую тактику, подпустив добычу ближе.

– Навряд ли она расстроилась из-за дедушки, – рассеянно произнесла я, принимая из рук отца бечёвку и пытаясь выманить белоснежный комок из-под кровати. – Миссис Кинтор не вызывала никого по имени Грейблум. Мама огорчилась из-за человека по имени Ричард Фергюсон.

Мои усилия наконец увенчались успехом – леди Снежинка не выдержала длительной осады и выскочила из своего укрытия, угодив прямиком в мои ладони, отчего я, счастливо рассмеявшись, закружилась по комнате, прижимая к груди свою любимицу.

Оказавшись неистощимым выдумщиком по части трюков с бечёвкой и приманкой, какое-то время отец ещё присутствовал в моей комнате, продолжая восхвалять сообразительность Снежинки и смеясь вместе со мной над свирепыми нападениями неутомимого создания. Когда же он оставил нас вдвоём, то я далеко не сразу поняла всю чудовищность совершённого мною проступка. Будучи всецело поглощена игрой с котёнком и расслабленной беседой с отцом, я потеряла всякую осторожность и нарушила обещание хранить тайну!

Осознание собственного предательства придавило меня к земле, будто тяжёлый камень. В полном отчаянии я подошла к дверям материнской спальни и долгое время стояла перед ними, не решаясь постучать и нарушить её покой. Так и не найдя в себе сил признаться в содеянном, я укрылась в своей комнате и принялась ожидать справедливой кары за свою несдержанность.

Прошло несколько дней, в течение которых мать не покидала свою спальню. Толстый и одышливый мистер Джефферсон запретил беспокоить её, поэтому я была лишена возможности повиниться перед ней и выяснить, как сильно она на меня сердится.

Множество раз я прокрадывалась в будуар и, приникнув ухом к стене, пыталась уловить, что происходит в комнате, но там всегда было тихо. Из разговоров горничных, подслушанных мной, я поняла, что на этот раз разлад между моими родителями достиг небывалой силы. Однажды, когда я пряталась в кладовой, то услышала, как миссис Дин сказала, обращаясь к Абигайль: «Попомни мои слова, это затишье перед бурей. Случится что-нибудь ужасное, вот увидишь. Теперь уж недолго ждать осталось!»

В те редкие дни, когда я виделась с отцом за обедом или ужином, он вёл себя предупредительно и отстранённо, ничем не напоминая того весельчака, с которым мы вместе хохотали над проделками Снежинки. Замечая его холодность, я старалась реже попадаться ему на глаза, проводя больше времени в своей комнате или на третьем этаже жилой части дома. Теперь со мной рядом всегда находился пушистый комочек, готовый принять участие во всех моих играх, а это означало, что даже будучи предоставлена самой себе, я не чувствовала себя одинокой. Леди Снежинка обладала лучшими чертами настоящего друга – была весела, неназойлива и способна утешить меня в минуты уныния своей незатейливой кошачьей песенкой.

Но надо признать, что в Хиддэн-мэнор и вправду творилось нечто странное. Никогда ещё после припадка мать не проводила так много времени в постели, не желая никого видеть. Разлука с нею наполняла моё сердце печалью и тоской, и похожие чувства я ловила во взгляде отца, когда он входил в столовую перед обедом и бросал грустный взор на её пустое кресло. Она словно покинула нас, не покидая при этом Хиддэн-мэнор, выбрав для своего затворничества пропахшую лауданомом спальню, из окон которой было видно дорогу, ведущую к Лидфордскому ущелью, и кромку Уистменского леса.