Уолд Бейкер – Загадка тайного послания (страница 13)

Первый голос снова пробормотал что-то и продолжил говорить. Мужчина, подумал он. Он поднялся ещё на одну ступеньку. Ещё один голос, монотонно, нараспев – женский?

Он уже поднимал правую ногу на четвертую ступеньку, потеряв равновесие, когда громкий стук прогрохотал в парадную дверь дома – бум-бум-бум-бум.

– Полиция! Эй, кто-нибудь? Это полиция!

Вздрогнув от неожиданности, Мортон на мгновение потерял равновесие, восстановил его и прислонился к стене. Над ним раздался звук стремительного движения и снова тишина.

В дверь снова постучали.

Мортон стремительно начал подниматься по лестнице, развернулся на лестничной площадке, продолжил движение, и в этот момент увидел что-то летящее на него вниз, что-то большое, нереальное; тогда он поднял свой кольт, уклоняясь от летящего. Его большой палец по привычке искал мощный курок старого револьвера и не нашёл его. Пистолет был ещё совсем новым для него, почти не опробованным; он забыл. Что пистолет был самовзводный и стрелял просто при нажатии на спусковой крючок; его большой палец искал маленький курок и прежде чем он его взвёл и смог стрелять. Это что-то свалилось на него, придавливая его, воняя плесенью и мышами. Он отбросил его, чувствуя сырую мягкость, малый вес, взвёл, наконец, пистолет и почувствовал, что он на лестнице один. Он посмотрел вверх в темноту.

Глухой стук в дверь прозвучал снова.

– Идите к заднему входу! – покричал Мортон – в задний вход!

Он рванул выше по ступеням и, поворачивая наверху в коридор, почувствовал какое-то движение в темноте вокруг него, поднял левую руку, защищаясь, а правую в готовности выстрелить, когда почувствовал удар по плечу, который срикошетил в голову. Он споткнулся, упал на правое колено, в глазах у него поплыли искры. Что-то сильно оттолкнуло его голову вправо слева, и тяжёлые шаги прогрохотали вниз по лестнице.

Мортон встал. Он пытался устоять, но сполз и остался сидеть, прислонившись к стене.

Входная дверь распахнулась со стуком.

– Вы можете идти?

– Только руку повредил. А так, я в порядке, сержант.

– Это был он?

– Это был кто-то, и у него была палка или что-то тяжёлое.

– Боже мой.

Позади них раздался пронзительный свисток полиции – прибыл констебль с подкреплением. Они были уже в саду позади его дома, а Мортон всё ещё сидел на полу наверху лестницы в подвал. Дождь прекратился. Он подумал, что недооценил их человека, и это была его ошибка, что он не воспринял кого-то с рыжими усами серьёзно. Каким же он был идиотом.

– Доктор Бернат уже идёт. Доктор Бернат был хирургом, живущим на углу Ламб Кондюит Стрит и Гилдорф Стрит, в паре шагов от дома Мортона.

– Перестаньте трястись надо мной, сержант.

Затем следом за Фрэнком подошёл констебль и доктор Бернат, который нашёл путь, как пройти с Миллман Стрит. У полицейского был потайной фонарик, который Фрэнк направил на плечо Мортона, пока доктор его осматривал, а констебль записывал «показания потерпевшего».

– Не сломано, только сильный ушиб, – сказал Бернат. – Мне нужно больше света. Вызовите кеб, надо в больницу – знаю, вы будете протестовать, но…

– Никакой больницы, абсолютно исключено.

– Вы же травмированы.

– Я сбит с толку! А травмы у меня были и похуже. У меня всего удар по руке и удар по голове. Я сам спустился вниз через тёмный дом. Со мной всё в порядке, доктор! Так, тряхануло немного, не более.

Полицейский сказал:

– Поточнее.

– О чём поточнее?

Полицейский прочистил горло. Он был старше их всех, но вряд ли умнее.

– Ну, начнём с этих лестниц.

– На стене сада? Ну, хорошо.

Мортон стоял сам, отказавшись от помощи Фрэнка. На Фрэнке был макинтош Мортона, который был настолько велик ему, что волочился по земле. Из их собственного сада выражал своё несогласие пёс одиночным редким лаем за то, что его не допустили к месту действия. Полицейский посветил своим потайным фонариком на ступени в подвал. Мортон сообщил ему о голосах, о нападении, о входной двери. – Я думал, констебль, что вы прибежите, когда я закричал.

– Дело в том, не понятно было, как войти. Вы сказали идти к заднему входу. Я подошёл к заднему входу и ничего не увидел. Ну, и подумал, что важнее оказать какую-нибудь помощь. Он передал фонарик Фрэнку и сделал какие-то заметки.

– Вернёмся к лестницам,– сказал он.

– Мы их нашли в том виде как сейчас.

Полицейский откашлялся, снова взял фонарик и пошёл по траве к задней стене. Он посветил на неё фонариком, опустил на землю и осмотрел ее конец.

– Отпиливали.

– Это важно?

– Вы что-нибудь делали сами, сэр?

– Конечно, нет.

– Лестница тоже не ваша?

– Я не владелец этой лестницы.

Полицейский поставил лестницу назад, залез на неё и, стоя там, осмотрел сверху заднюю часть сада Мортона. Затем он спустился.

– Лестницу с вашей стороны тоже отпиливали. Одну лестницу распилили на две, если вы следите за моей мыслью.

– Слежу.

– Намеренно.

– Похоже, так и было.

Полицейский отступил назад и посветил фонариком вокруг. – Здесь работа для детектива. Он выпрямился. Пришлём его сюда утром.

Он подошёл ближе к Мортону. В саду было холодно. Мортон задрожал и вспомнил, что его одежда промокла насквозь. И всё-таки, в этом моменте было что-то неправильно приятное – темнота, смолкающий город, звезда, которую он заметил в небе над ними – такое чувство, будто дело могло легко повернуться и хуже.

– Ну, вернёмся к делу, сэр, – сказал полисмен.

– Не самое подходящее место, чтобы давать показания. Почему бы нам не войти в мой дом? Там можно выпить чаю.

Полицейский задумался над предложением.

– Если ваш человек останется здесь на месте, сэр, я вызову ещё одного констебля для охраны, и мы продолжим.

Это заняло у него пятнадцать минут. Мортон совсем замёрз.

В конце концов, он добрался до кровати. Рассказ о человеке с рыжими усами, фигура в окне, свет, который Мортон видел в доме, было больше, чем то, что полисмен хотел услышать. Он несколько раз повторил, что Мортон должен всё это обязательно рассказать детективу. То, что Мортон сам ждал там на месте раньше его прихода, заставило его нахмуриться; само то, что Мортон вошёл в тот дом, вызывало у него ещё большее неодобрение.

Это был бесстрастный коп с лысеющей головой, на которой была видна красная полоска, видимо от постоянного движения шлема. Волосы по краям головы частично седые были мокрыми от пота, стекающего с головы. Он несколько раз покачал головой, но напрямую так и сказал, что история эта очень странная.

– Это дело для детективов, – сказал он ещё раз и ушёл.

– Теперь вы вляпались, – сказал Фрэнк.

– Я?

– Полиция будет считать вас виновным за взлом и проникновение, пока они не раскроют дело.

– Иди-ка ты спать.

– Я не ложился спать всё это время не потому, что мне это нравится, генерал. Фрэнк посмотрел на него с подозрением. – Вы уверены, что с вами все в порядке?

– Рука болит, но я ею работаю, и пальцы сгибаются. От удара по голове у меня звёздочки поплыли перед глазами, но это прошло, осталась головная боль. В основном, меня ранит то, что я оказался таким тупицей. Ты, наверное, подумал, что я раньше никогда из пистолета не стрелял.

Наутро синяк на руке Мортона саднил, но головная боль прошла. Он по-прежнему был недоволен собой, пожалуй, ещё больше, чем вчера. Желая от этого избавиться, он вышел на Миллман Стрит, посмотрел на дом спереди и рядом с входной дверью обнаружил объявление «Сдаётся внаём». На нём от руки мелким, но аккуратным, почерком было написано имя агента недвижимости на Рассел Сквер. Ни само объявление, ни размер текста не предполагали, что кто-то сильно надеялся в отношении дома №14 по Миллман Стрит. Мортон посмотрел на дом и понял, почему: слишком маленький, слишком старый, слишком плохо ухоженный. Казалось, что вряд ли кто жил тут вообще раньше. Маловероятно.

В девять ругаясь от того, что приходится тратить на это своё рабочее время, он уже стоял у компании «Плам и Ангевин» на Рассел Сквер. Плам оказался угодливым, улыбающимся, похожим на кролика человеком, который был слишком молод для такой фамильярности, изумился, что на кого-то напали в одном из его домов и шокирован, что кто-то проник в дом.

– Но это же взлом и проникновение, – сказал он. – Вам нужно было нас известить!