Ульяна Верховская – Город мёртвых птиц (страница 4)

– Да у тебя даже любимой нет!

– По такому поводу заведу!

– Ну и Тэрке с тобой, делай, что хочешь!

Чудесный шанс! За годы практики Эдди стал настоящим профессионалом в этом полезнейшем из всех искусств. Он прошёл так близко, что почувствовал ядрёный парфюм джентльмена, а ещё нотки лаванды и, кажется, ванили, исходившие от девочки.

Даже не глядя в их сторону, небрежным, почти незаметным, но точно направленным движением он сорвал пухлый мешочек с прощально звякнувшего цепочками шатлена. Ни одна монета не перевернулась в кошельке, когда Миллс быстро сунул его за пазуху, закутался поплотнее в худую куртку и был таков.

Совершенно довольный собой, он уже отошёл от главной площади на приличное расстояние, когда на его плечо опустилась тоненькая рука в синей кружевной перчатке.

– Эдди, Эдди! Я тебя, конечно, не осуждаю, но этот кошелёк мне очень нравился!

Миллс обернулся и встретился взглядом с насмешливыми зелёными глазами незнакомой девочки с ярмарки. За ней стоял долговязый господин и ухмылялся. Мальчик заметил, что тяжёлый золотой медальон уже болтался на том месте, где должна была висеть цепочка для часов. Впрочем, откуда же они знали его имя?

– Не понимаю, чё вы говорите, мисс. – Он гордо вскинул подбородок, твёрдо решив потонуть с честью.

Неподалёку прохаживался констебль, Эдди приметил его по дороге.

– Вот это выдержка, вот это достоинство! – восхищённо цокнула языком девочка и принялась свободной рукой распушать толстую чёрную косу, перетянутую серебряным перстнем, явно мужским.

– А тогда вас ист дас? – неприятно растягивая слова, спросил долговязый и протянул ему тот самый кошелёк, который минуту назад был надёжно спрятан у Эдди за пазухой.

Мальчик в ужасе принялся обшаривать карманы и обнаружил, что брошь тоже пропала.

– Не это ищешь? – Джентльмен достал из собственного высокого цилиндра коробочку с драгоценностью.

– Отдай, ты не смеешь! – в бешенстве воскликнул Эдди. – Это моей матери!

– Покажи. – Девочка открыла коробку и пристально рассмотрела брошь. – Вещица дорогая, даже очень! За сколько ты еë хотел продать?

Эдди, растерявшись, ответил.

– Тебя бы надули! Не отдавай этой броши никому и никогда – слишком ценна! И откуда у уличной девки такая вещь?

– Как ты… – задохнулся от изумления Миллс.

– Совсем с деньгами туго? – проигнорировав его замечание, спросила незнакомка.

– Сестра умирает, – буркнул Эдди.

– Поправимо, вполне поправимо. Веди меня к ней, там и поговорим! – тоном, не терпящим возражений, приказала девочка и протянула мальчику коробочку с брошью. – А это тебе больше не пригодится. – И она прицепила кошелёк обратно к шатлену.

Когда в дверь постучали, Эдди как раз корчился на полу гостиной в приступе безумной агонии. Астонция, Шварцзиде и Лилит сидели на софе и молча наблюдали эту отвратительную и захватывающую сцену. Мальчик кричал, стонал, морщился, впивался в ковёр худыми пальцами, из которых вырастали длинные острые когти, совершенно нечеловеческие. Малышка Лилит тем временем высасывала кровь из голубя. Решено было в первую очередь обратить её, потому что она уже находилась в состоянии предпоследнего издыхания, а обращение в кровососущее чудовище требовало большой затраты жизненных сил.

Астонция выругалась, поморщившись, встала, расправила складки платья и поплелась вон из гостиной. Двойной ритуал обессилил и саму создательницу.

– Что, кроме меня, некому открыть? – проворчала она.

– Давай я открою! – вскочил с места Шварцзиле.

– Нет, ты не умеешь красиво лгать. Лучше сиди и наслаждайся видом чужих страданий!

Она спустилась и распахнула дверь. На пороге стояла статная, стройная, длинноногая старуха в синем пальто. За её спиной кружилась стайка голубей, что заставило девочку поёжиться.

– Это тебя зовут Астонция, деточка? – спросила незваная гостья и улыбнулась во все тридцать два, наличие полного комплекта которых было для её возраста поразительным достижением.

– К сожалению или к счастью, – пробормотала девочка и чуть сползла по стене, крепко ухватившись за косяк двери. Глаза напряжённо следили за птицами. – А вы кто, собственно говоря?

– Дороти Моррисон, – улыбнувшись ещё шире, хотя, казалось, шире уже невозможно, ответила пожилая леди.

Астонция помутневшим взглядом следила, как лицо Дороти подёрнулось мелкой рябью морщинок. Внезапно новый приступ боли двинул по внутренностям Астонции, но она героически сдержала крик, сморщив своё хорошенькое личико в выражение страдающего чернослива.

– Я мать того самого отца Моррисона, – продолжила леди таким тоном, будто бы её сын был знаменитостью всемирного масштаба. – Он рассказал мне о вашей встрече, о твоём чудовищном одиночестве, об ужасной гостиной с этим психоделическим красным светом, – она выгнула дряблую шею, словно бы надеялась увидеть психоделическую гостиную за плечом Дульсемори, – и о твоей любви к куклам. Я принесла Мэри-Голд, с которой я играла в детстве. И яблочный пирог.

Она вручила девочке корзину, в уютном гнёздышке которой златокудрая кукла обнимала волнующе румяный и тёплый пирог. Мэри-Голд выглядела удивительно свежо и непотрёпанно, впрочем, как и её хозяйка.

– Вы очень любезны, – соорудила на своëм лице гримасу удовольствия Астонция.

– Я специально сшила для неë новое платье из шейного платка, – жизнерадостно объяснила пожилая леди.

В это время за спиной Дульсемори раздался душераздирающий вопль. Обе собеседницы вздрогнули.

– Что у вас там происходит? – ещё дальше вытянув шею и выпучив и без того выпуклые глаза, спросила миссис Моррисон.

– Это мистер Шварцзиле, кажется, чем-то отравился, вот теперь и мучается. Буквально не встаёт с горшка! – красиво солгала Астонция и в ту же секунду сама чуть не повалилась на руки Дороти, тоненько взвыла и сползла вниз по стене. Обращение близилось к концу.

– А с тобой что? – взволнованно спросила гостья.

– И я, видимо, тоже. – Дульсемори прикрыла глаза и слегка покачалась вправо-влево, а потом вдруг энергично вскочила и принялась ненавязчиво закрывать дверь. – Спасибо огромное, что зашли проведать нас, это так мило. А теперь, я думаю, вам лучше стоит уйти.

– Чем же вы могли так отравиться? – Старуха придержала дверь тонкой, почти изящной рукой.

– Да кто же знает, может, мясник попался недобросовестный и подсыпал чего в мясо, ну, вы знаете, чтобы не портилось подольше. Живы будем – не помрём! – бодро закончила Астонция и снова попыталась закрыть дверь.

Но хватка оказалась на удивление крепка.

– Вам точно помощь не нужна? Прислать к вам сына?

– Нет-нет, пока ещё рано. Когда будет нужда в священнике, мы обязательно дадим вам знать! И поосторожнее там с мясом местных фермеров! – крикнула Дульсемори, когда таки сумела захлопнуть дверь, оставив Дороти снаружи. – Терпеть не могу лгать, но это явно ложь во благо! – прошептала она, прислонившись спиной к стене.

Девочка тряхнула волосами, накрутила прядь на палец и бодро поднялась по ступеням. Вампирское превращение было болезненным для создателя, но, по счастью, быстро проходящим ощущением.

На полу гостиной, тяжело дыша, сидел бледный Эдди в окровавленной одежде, ошарашенно озираясь по сторонам. Глаза его полыхали красным, из-под верхней губы выглядывали клыки, которые должны были ужасно натирать губу на первых порах.

– А вот и новорождённый вампир! – весело воскликнула Астонция. – Добро пожаловать в вечность! Жаль, что мы начали обращение так рано и лишили тебя возможности отведать пирога миссис Моррисон. Придётся довольствоваться ещë одним голубем. Как самочувствие?

Эдди не сразу смог сфокусировать на ней взгляд, но ответил довольно чётко:

– Ты обещала сказать что-то важное. Ну, когда обратишь.

Она рассмеялась:

– Не так быстро! Я сама изрядно утомилась. Шварцзиле, ответь-ка пока на их вопросы и объясни, каково это быть вампиром. Вампиром, которого создала Астонция Дульсемори, тебе в любом случае легче об этом судить, чем мне. А я пока познакомлюсь с Мэри-Голд.

Она уселась в проёме окна, опустив куклу себе на колени, и на самом деле начала что-то шептать ей на ушко. Красный свет придавал зловещий вид обеим собеседницам.

– Итак, вампиризм фон Астонция, – скучным голосом начал Шварцзиле.

– Минуту. – Лилит вытащила из сумки, которую они с Эдди захватили из дома, толстый кожаный блокнот и кусок карандаша.

– Ты умеешь шрайбен? – изумился джентльмен.

Девочка кивнула, открыла книжку и приготовилась.

– Быть не может, я в твоём возрасте…

– Уже был приговорён к повешению, – закончила за него Дульсемори.

Шварцзиле бросил на неë полный обиды взгляд, но продолжил важно:

– Итак, теперь вы вампиры. Вы тринкт кровь. Кровь людей, кровь животных, кровь трупов – любую. Кровь с живого человека вкуснее всего. Но зуэрст нужно быть осторожным. Во-первых, на вас за многочисленные смерти могут обидеться местные мэньшен и убить.

– Это что значит убить? Мы ж типа бессмертные! – вмешался Эдди.

– Подожди! – поднял вверх указательный палец Шварцзиле. – По порядку. Во-вторых – и это существенней, – Астонция не позволяет убивать без её разрешения и может вас сильно покарать за это. Поэтому пейте животную блут, она не такая вкусная и питательная, но поддержит ваши силы. Ну, или можете незаметно пырнуть человека ножичком и слить немного блут в бутылочку. Только для этого нужно неплохо разбираться в анатомии, иначе проткнёте какую-нибудь артерию и будет шлехьт.