Ульяна Тесля – Проклятый дневник (страница 1)
Ульяна Тесля
Проклятый дневник
"Тени не уходят, они затаиваются. Кровь пишет судьбу, но не всегда твою. Дневник шепчет, дом дышит, а ты – лишь пешка в их игре. Пока не сломаешь узы."
Глава 1: Новая жизнь
Туман висел над Старозёрском, густой и серый. Он стелился вдоль узких улочек и обволакивал старые дома с потрескавшимися крышами. Аня стояла на перроне, сжимая ручку нового чёрного чемодана, который был слишком пафосным для такого маленького всеми забытого городка. Поезд, что привёз её из столицы, давно исчез за горизонтом, оставив лишь гудок, растворённый в прохладе утреннего воздуха. Аня поправила шарф, напевая под нос старую мелодию – привычка, что выдавала её нервы ещё со времён работы в редакции. Воздух был сырым, с привкусом земли, и в нём витало что-то неуловимое, как предчувствие, что Старозёрск не отпустит её так просто. «Надо тут зажить счастливо, чтоб этот козёл сдох от зависти, – мелькнула мысль в голове Ани. – Хотя какого чёрта, козел? Нет, не так. Ради себя надо, и точка!»
Ей нужно было улепетнуть, сбежать, скрыться. Столица стала клеткой – бесконечные пробки, гул машин, толпы, что толкались на улицах, в метро, в торговых молах и запах асфальта после дождя, что сыпал соль на еще не зажившие раны, которые оставил он. Он, кто клялся в любви, а потом предал, оставив её с пустотой в груди и разбитыми мечтами. Аня бросила журналистику после своей болезненной истории. Копаться в чужих тайнах стало невыносимо, когда её собственные раны ещё кровоточили. Старозёрск, с его двадцатью тысячами жителей и старинным уютом, обещал тишину и спокойствие. Объявление об аренде жилья нашлось случайно: особняк на окраине, XIX век, просторный, с высокими потолками и большими окнами, по цене, от которой захватывало дух – слишком низкой, чтобы не насторожиться. Аня позвонила в агентство, которое занималось сдачей дома. И там ее заверили: «Дом в порядке. Но из всего особняка открыты лишь гостиная, спальня, кухня на первом этаже – остальное заперто владельцами особняка. Предыдущая жилец уехала внезапно, оставила кое-какие вещи, которыми можно распоряжаться как пожелаешь. Но это ерунда». И Аня решила рискнуть. Ей нужен был новый старт, новая жизнь, а не чужие проблемы.
Городок встретил её тишиной, нарушаемой лишь шагами редких прохожих, что спешили домой, и скрипом ржавых фонарей, бросающих пляшущие тени на брусчатку. Дома стояли невысокие, с большими окнами, за которыми мерцали слабые огоньки, будто Старозёрск жил в полусне. Когда-то здесь кипела жизнь – фабрика гудела, улицы звенели голосами, но с её закрытием городок словно выдохся, оставив лишь эхо былого. Аня сверилась с телефоном, где хранилось фото объявления с адресом, написанным ровным почерком. Плату за аренду она уплатила онлайн за 3 месяца вперед. А ключи от дома ей выслали по почте. Поэтому Аня смело шагнула вперёд, чемодан гудел колёсиками по камням, а тени фонарей следовали за ней, как молчаливые провожатые.
Особняк возвышался на холме, окружённый парком, где голые деревья гнулись под ветром, напоминая стражей с кривыми руками. Его тёмные кирпичные стены, резные наличники на окнах и кованые перила балконов хранили величие прошлого. Три этажа, шпили, что пронзали туман, десятки окон. Тишина здесь была густой, почти осязаемой, и только скрип крон нарушал её, шепча что-то на языке, которого Аня не понимала. Когда-то этот парк был любимым местом отдыха местных жителей. Но сейчас Аня заметила отсутствие птиц – ни воробьёв, ни ворон, ни даже голубей, только ветер, холодный и настойчивый. Местные почему-то стали сторониться этого места.
Аня толкнула ржавую калитку, прошла к двери – массивной, деревянной, с резьбой в виде листьев и завитков. Достала из сумки ключ. Вставила в замочную скважину и провернула. Ключ щёлкнул в замке, и дом выдохнул ей навстречу холодный воздух, пропитанный сыростью и запахом старого дерева. Внутри было темно, рассвет только пробивался сквозь щели занавесок, рисуя полосы на пыльном полу. Высокие потолки, широкая лестница, уходящая в мрак, и тени, что дрожали на стенах. Она оставила чемодан у стены. Подошла к лестнице, её шаги гулко отозвались в холле.
– Есть кто? – позвала она. «Хотя что это я- удивилась Аня сама себе- кто тут может быть кроме меня сейчас?» Конечно же ей никто не ответил, но наверху что-то шевельнулось – тихо, почти не слышно. Аня подняла голову, всматриваясь в темноту лестницы. Ничего, только тени, что казались живыми. Она тряхнула головой, отгоняя тревогу. Старый дом, просто старый дом, повторяла она про себя.
Гостиная встретила её холодом и тишиной. Она подошла к высоким окнам и открыла шторы. Окна выходили на парк. Аня огляделась. В комнате было не так уж много мебели: шкаф с мутным зеркалом, диван с потёртой обивкой, стол у стены. На тумбочке лежала книга – старая, с потемневшей обложкой, видимо оставленная прежней жилец. Аня бросила на неё взгляд, но не тронула, напевая мелодию, она начала распаковывать свой чемодан. Свитера, джинсы, футболки легли в шкаф, ноутбук – на стол. Во всех этих хлопотах Аня не заметила, как прошел день. Усталость навалилась, но сон не шёл. Она сидела у окна, глядя на парк, где тени шевелились в темноте, как живые. Вдруг где-то наверху скрипнула половица – резко, как будто кто-то наступил. Аня замерла, сжимая чашку, но звук не повторился. Она выдохнула, отгоняя холодок, что пробежал по спине.
На следующий день она пошла в магазин на углу. Внутри пахло свежим хлебом и специями, за прилавком сидела женщина лет пятидесяти, полная, с любопытным взглядом. Рядом две старухи шептались, их голоса были неприятными, резкими.
– Слышала опять кто-то въехал в том дом, – качала головой одна, в выцветшем платке. – Долго ли задержится?
– Молодая, городская, – вздохнула вторая, с седыми кудряшками. – Как Катерина тогда…
Аня взяла бутылку воды, чувствуя, как их взгляды жгут затылок.
– Помню Катерину, – с нажимом сказала седовласая. – Кричала, что тени ходят за ней. А до неё – другие. Все молодые, все в том доме.
– Может, эта другая, может будет все иначе у нее, – буркнула первая, но голос дрогнул, будто она сомневалась.
– В том доме иначе не бывает, – вставила продавщица, её хриплый голос резанул слух. – Стоит себе, крепкий, красивый, а пустует. И не просто так.
– Ой, я-то знаю, что там было, – седовласая понизила голос, шепнув что-то подруге. Та перекрестилась, бросив взгляд на Аню.
Аня расплатилась, её руки дрожали, пока она ставила бутылку в сумку. «Сплетни. Да и вообще, с чего я взяла, что это про меня?» – убеждала она себя, шагая домой, но их слова застряли в голове. Напевая мелодию, она пыталась отогнать тревогу, но сейчас ритм сбивался.
Прошла неделя. Старозёрск стал её убежищем – тихим, уютным, почти родным. Она гуляла по улочкам, слушала скрип велосипедов, любовалась облупившейся штукатуркой домов. Сплетни растворились в новой рутине, мелодии возвращались к ней, успокаивая. Утром пришло сообщение: посылки ждали на почте. Она отправила вещи заранее – книги, одежду, мелочи, чтобы не тащить их самой. Позавтракав тостами и чаем, Аня вышла на улицу. Туман висел над городом, воздух пах влажной травой и камнем. Она шагала в центр, напевая под нос, её взгляд скользил по кованым балконам и старым фонарям.
Почта ютилась в двухэтажном здании из красного кирпича. За стойкой сидела женщина в очках, перебирая бумаги с усталым видом.
– Доброе утро, – сказала Аня, протягивая телефон. – Мне пришли посылки.
– Фамилия? – буркнула женщина, не поднимая глаз.
– Морозова. Анна Морозова.
Женщина ушла в подсобку, а Аня прислушалась к шёпоту у окна. Две тётки – одна в вязаном платке, другая в строгом платье – болтали, не замечая её.
– Опять молодая девушка переехала, совсем одна, – сказала первая, качая головой.
– Да, слышала. Красивая, говорят, темненькая, с длинными волосами, – кивнула вторая. – Что ей тут делать? Молодёжь не задерживается.
Аня замерла, их взгляды скользнули к ней, шёпот стал громче.
– Ты смотри, а вот и она, – прошептала первая, её глаза сузились.
– Этот город ничего не забывает, милая, – добавила вторая, её голос стал ниже, почти угрожающим.
Работница вернулась, поставив две коробки на стойку. Аня расписалась, схватила их и выскочила на улицу, чувствуя, что сердце начало биться быстрее. Напевая мелодию, она пыталась успокоиться, но слова теток звучали и звучали в голове. Старозёрск смотрел на неё – не просто город, а что-то живое, древнее, ждущее своего часа.
Глава 2: Неизвестная находка
Аня втащила коробки в гостиную, бросила их у стола и прислонилась к стене. Руки ныли от тяжести, но в груди теплилось удовлетворение: пора сделать этот дом своим. Тишина обволакивала её, нарушаемая шорохом ветра за окнами и скрипом половиц под ногами. Она подошла к столу, взялась за первую коробку, разрезала скотч и начала вынимать вещи: свитера, пахнущие стиральным порошком, книги с потёртыми корешками, статуэтку совы – подарок подруги с запиской «Докажи, что журналист в тебе жив». Она раскладывала всё медленно, напевая мелодию, что успокаивала её, пока свитера не легли в шкаф, книги не заняли место на столе, а сова не встала у окна, глядя на голые ветви парка, что шевелились в темноте.