Ульяна Соболева – Варвар. Его невинный трофей (страница 17)
— Заткнись. — Я взял её за руку, крепко, до боли. — Ты думала что? Что я не узнаю? Что девчонка промолчит? Или тебе плевать?
— Мне просто... она... она новенькая, я хотела поставить её на место...
— Её место определяю я. Не ты. — Я сжал её запястье сильнее, она вскрикнула. — Она моя собственность. МОЯ. Никто не смеет её трогать без моего разрешения. Никто. Даже ты.
Развернулся, потащил её за собой на второй этаж. В мой кабинет. Открыл дверь, втолкнул внутрь.
— Алихан, пожалуйста... я больше не буду... прости...
Не слушал. Открыл шкаф, достал плётку. Кожаную, тяжёлую. Та что использую для непослушных.
Зарема увидела плётку, попятилась к двери:
— Нет... пожалуйста... не надо...
— Руку. Давай руку.
— Алихан...
— Я не повторяю!
Голос прозвучал как выстрел. Она вздрогнула, протянула руку. Дрожащую. Я взял её за запястье, поднял руку.
— Ты обожгла девчонке руку. Теперь я обожгу твою. Один удар плёткой за каждый день что она будет лечиться. Семь дней — семь ударов.
— Нет! Алихан! Больно же!
— Ей тоже было больно. — Я замахнулся.
Первый удар пришёлся по предплечью. Плётка свистнула, шлёпнулась по коже с мясистым звуком. Зарема взвизгнула, попыталась вырвать руку. Я держал крепко.
— Стой смирно.
Второй удар. Третий. Четвёртый. Она кричала, плакала, молила остановиться. Я не останавливался. Семь ударов, как обещал. Семь красных полос на её белой коже. Некоторые треснули, выступила кровь.
Седьмой удар. Отпустил её руку. Зарема упала на пол, прижала руку к груди, рыдала навзрыд.
— Встань.
Она не двигалась. Я повторил громче:
— Встань!
Она поднялась, шатаясь. Лицо мокрое от слёз, глаза красные.
— Слушай внимательно. — Я положил плётку на стол. — Девчонка моя. Я решаю что с ней делать. Не ты, не Луиза, не Марьям. Я. Если кто-то ещё раз её тронет без моего разрешения — получит вдвое больше. Понятно?
Зарема кивнула, всхлипывая.
— Понятно?
— Да... да, Алихан... понятно...
— Иди лечись. И передай остальным — девчонку не трогать. Это приказ.
Она выбежала из кабинета. Я слышал как она спотыкается на лестнице, как всхлипывает. Хорошо. Пусть все знают. Оля моя. И с рук никому ничего не сойдёт.
Вышел из кабинета, поднялся на третий этаж. Открыл дверь комнаты Оли. Она сидела на кровати, там где я велел. Посмотрела на меня испуганно.
— Я наказал Зарему. Плёткой. Семь ударов по руке — по одному за каждый день что ты будешь лечиться. — Я подошёл к ней. — Больше она тебя не тронет. И другие тоже. Потому что ты моя. И никто не смеет портить мою собственность. Понятно?
Она смотрела на меня широкими глазами. Кивнула молча.
— Если кто-то ещё раз попытается тебя обидеть — сразу говори мне. Не терпи. Говори. Я разберусь.
— Хорошо.
Провёл рукой по её щеке. Она не дёрнулась, не отвернулась. Стоит, терпит. Кожа нежная, тёплая под пальцами. Я провёл пальцами по губам по подбородку, вниз к ключицам. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Ты поняла урок?
— Да.
— Что поняла?
— Что я ваша собственность. Что у меня нет выбора. Что никто не смеет меня трогать кроме вас.
— Правильно. — Убрал руку. — Ты учишься. Это хорошо.
Развернулся к двери.
— Алихан, — её голос остановил меня.
Обернулся.
— Что?
Она смотрела в пол.
— Можно... можно мне книгу? Или что-нибудь почитать? Здесь скучно. Целый день одна. Я схожу с ума.
Я смотрел на неё. Молча. Долго. Просит милости. Покорность или игра?
— Хорошо. Марьям принесёт. Что-нибудь найдёт.
— Спасибо.
Вышел, закрыл дверь. Стоял в коридоре. Думал. Она смирилась. Или хочет, чтобы я так думал. Узнаю. Время покажет. А пока пусть привыкает. К клетке. К цепи. Ко мне.
Пошёл вниз. День продолжался, дела ждали. А она наверху, в своей клетке. Моя. Красивая. Упрямая. Но моя.
Рано или поздно она поймёт — сопротивление бесполезно. Она здесь навсегда. Она моя собственность. Моя женщина. И никуда от меня не денется.
Глава 7
ОЛЯ
Прошло три недели.
Три недели в этой золотой клетке. Двадцать один день существования. Завтраки с жёнами, которые меня ненавидят. Обеды в одиночестве. Ужины под его взглядом. Уроки с Григорием Петровичем. Книги. Окно. Четыре стены.
Я привыкла. Страшно это осознавать, но я привыкла. К режиму. К распорядку. К тому что каждую ночь замок щёлкает, запирая меня здесь.
Я больше не плачу каждый день. Больше не думаю о побеге. Просто существую. День за днём. Как Марьям сказала — поливают, расту. Забывают — вяну.
Сегодня была пятница. Вечер прошёл как обычно. Ужин. Алихан смотрел на меня несколько раз. Долго. Изучающе. Я отводила глаза. Ела молча.
После ужина Марьям проводила меня в комнату. Замок щёлкнул. Я осталась одна.
Разделась, надела ночную рубашку — белую, длинную, та что Марьям дала в первые дни. Легла в кровать. Взяла книгу. Читала.
Часы на стене показывали полночь когда я услышала шаги в коридоре.
Тяжёлые. Медленные. Уверенные.
Его шаги.