Ульяна Соболева – Варвар. Его невинный трофей (страница 18)
Он никогда не приходил так поздно. Обычно запирал и уходил. Но сегодня шаги остановились у моей двери.
Сердце ёкнуло, забилось быстрее. Я села в кровати, прижала книгу к груди.
Щёлкнул замок.
Дверь открылась.
Алихан вошёл. Закрыл дверь за собой. Повернул ключ изнутри.
Я смотрела на него широко распахнутыми глазами. Он был в чёрных брюках и расстёгнутой темно-синей рубашке. Босиком. Волосы слегка растрепаны. В руке бокал с виски.
— Читаешь? — спросил он спокойно, как будто это нормально — приходить в женскую спальню в полночь.
Я кивнула, не в силах выдавить слово.
Он подошёл к кровати. Сел на край. Отпил из бокала. Посмотрел на меня.
— Какая книга?
— Пушкин, — прошептала я. — Евгений Онегин.
— Про любовь?
— Про любовь, которой не было.
Он усмехнулся:
— Подходящее чтение. — Допил виски, поставил бокал на тумбочку. — Отложи книгу.
— Зачем вы здесь? — голос дрожал.
— Как думаешь зачем?
Кровь отхлынула от лица. Я сжала книгу сильнее.
— Нет... пожалуйста... не надо...
— Отложи книгу, Оля.
— Я не хочу... прошу вас...
— Я не спрашиваю хочешь ли. — Он взял книгу из моих рук, положил на тумбочку. — Три недели я ждал. Давал тебе время привыкнуть. Освоиться. Смириться. Время вышло.
Он провёл рукой по моей щеке. Медленно. Я вздрогнула, попыталась отстраниться. Он взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза.
— Не бойся. Я не буду тебя бить. Не буду делать больно. Обещаю.
— Вы... вы обещали... в первый день... сказали что не будете...
— Я сказал что не буду насиловать тебя если ты будешь послушной. — Его большой палец скользнул по моей нижней губе. — Ты была послушной. Хорошей девочкой. Ела. Училась. Слушалась. И теперь я возьму тебя. Не как насильник. Как мужчина берёт свою женщину.
— Я не ваша женщина...
— Ты моя собственность. Я купил тебя. Ты принадлежишь мне. — Он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха. — И сегодня я возьму то, что мне принадлежит.
Я попыталась оттолкнуть его, но он поймал мои руки, прижал к кровати над головой. Одной рукой держал оба моих запястья. Вторая скользнула по моей шее, по ключице.
— Не сопротивляйся. Будет легче.
— Отпустите... пожалуйста...
Он не отпустил. Его рука медленно спускалась ниже, по груди поверх тонкой ткани ночной рубашки. Я дёргалась, пыталась вырваться. Бесполезно. Он был гораздо сильнее. Но он не был грубым, его пальцы ласкали, гладили сжимали, вызывая странный трепет внутри моего тела.
— Тихо, — прошептал он. — Не кричи. Никто не придёт. И будет только хуже.
Его рука снова накрыла мою грудь, сжала мягко, растопырив пальцы он потер открытой ладонью сосок и он затвердел, толкнулся в его руку. Я зажмурилась, слёзы потекли по щекам.
— Посмотри на меня, — приказал он.
Я открыла глаза. Он смотрел в моё лицо, изучал мою реакцию. Его рука продолжала ласкать грудь — медленно, методично, почти нежно.
— Ты красивая, — сказал он тихо. — Очень красивая. Особенно когда плачешь.
Его губы накрыли мои. Жёстко. Требовательно. Я сжала губы, не отвечая. Он укусил мою нижню губу — не сильно, но чувствительно. Я вскрикнула, и он воспользовался этим, углубил поцелуй.
Я извивалась под ним, но это только ухудшило ситуацию — наши тела прижались ближе. Я почувствовала его твёрдость через ткань брюк, прижатую к моему бедру.
Он оторвался от моих губ, посмотрел в глаза:
— Если будешь сопротивляться — только сделаешь больнее себе. Расслабься. Позволь мне. Я сделаю так чтобы тебе было хорошо.
— Мне не будет хорошо! — выдохнула я сквозь слёзы. — Никогда не будет!
— Посмотрим.
Он отпустил мои руки. Я тут же попыталась оттолкнуть его, но он поймал мои запястья, прижал одной рукой над моей головой.
— Не сопротивляйся, — повторил он жёстче. — Последний раз говорю.
Его свободная рука скользнула под мою ночную рубашку, по бедру, по животу, выше. Я задержала дыхание. Он медленно подтягивал ткань вверх, обнажая моё тело.
— Не надо... — прошептала я. — Прошу вас...
Он не слушал. Стянул рубашку через голову, бросил на пол. Я лежала перед ним обнажённая, пыталась прикрыться руками. Он отвёл мои руки, смотрел на меня.
— Идеальная, — выдохнул он. — пиздец какая же ты идеальная.
Его руки скользнули по моему телу — по груди, по животу, по бёдрам. Медленно. Изучающе. Я дрожала вся, от страха или от холода, не понимала.
— Холодно? — спросил он, заметив дрожь.
Я кивнула, не в силах говорить.
Он накрыл меня своим телом, прижался. Его кожа горячая, мускулы твёрдые. Я почувствовала его повсюду — грудь к груди, живот к животу, бёдра к бёдрам.
— Так теплее?
Я не ответила. Плакала беззвучно, слёзы текли в волосы.
Его губы коснулись моей шеи. Поцеловал. Потом ещё. И ещё. Спускался ниже — по ключице, по груди. Взял сосок в рот, начал сосать, щекоча кончик языком...
Я вскрикнула, выгнулась непроизвольно. Странное ощущение — не боль, но и не удовольствие. Что-то среднее. Что-то пугающее.
— Нравится? — спросил он, подняв голову.
— Нет!
— Лжёшь. — Он усмехнулся, переключился на вторую грудь. — Твоё тело говорит обратное.
Его рука скользнула вниз, между моих ног. Я сжала бёдра, пытаясь помешать. Он разжал их силой, провёл пальцами между нижними губами...
— Мокрая, — констатировал он. — Маленькая девочка уже влажная. Знаешь, что это значит? Что ты хочешь меня.
— Нет... это не... я не хочу...
— Тело не врёт. — Его палец проник внутрь, медленно, осторожно. Фаланга за фалангой, заставляя ловить воздух пересохшим ртом. Мне не верилось, что этот монстр это дикий хищник может быть таким осторожным. Я ждала боли. Засунул палец полностью и пошевелил им.