Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 4)

Когда дети наконец разошлись по комнатам, я осталась одна в тишине. Эта тишина казалась невыносимой.

Я снова открыла телефон и начала пролистывать контакты. Номер за номером. Коллеги Андрея, его друзья, люди, с которыми он иногда работал на стороне.

– Алло, – прозвучал голос его начальника, Михаила Петровича. – Олеся? Что-то случилось?

– Добрый вечер, Михаил Петрович, – начала я. – Простите, что так поздно, но вы не знаете, где Андрей? Он не выходит на связь, и я не могу дозвониться.

– Андрей? – он замялся. – Нет, он сегодня был в офисе с утра, а потом ушёл на встречу. Я думал, что он уже дома.

– Он говорил, куда идёт? Или с кем встречается?

– Нет, не говорил. Только упомянул, что это личная встреча. Может быть, с каким-то другом?

– Может быть… – прошептала я, хотя внутри всё только сильнее холодело.

– Если что-то узнаю, я вам сообщу, – добавил Михаил Петрович.

– Спасибо, – ответила я и отключила звонок.

Одна мысль крутилась у меня в голове: где его телефон? Почему он выключен? Если он занят или задержался – почему бы не позвонить? У него всегда были зарядки и в машине, и в портфеле. Это не похоже на Андрея.

Я пошла в спальню, открыла его тумбочку и начала искать любые подсказки. Никаких странных записок, никаких необычных вещей. Всё выглядело так же, как всегда. Чистый порядок.

Мои пальцы дрожали, пока я открывала его ноутбук. Я знала пароль, он никогда этого не скрывал: его день рождения. Я проверила последние отправленные письма, но ничего подозрительного. Работа, работа, работа.

И всё же что-то не давало мне покоя.

Было уже почти полночь, когда мой телефон зазвонил. Сердце подпрыгнуло. Я бросилась к аппарату, хватая его так быстро, что чуть не уронила. Но это был не Андрей.

– Сергей? – спросила я в трубку, стараясь скрыть разочарование.

– Олеся, – его голос звучал обеспокоенно, – я так и не слышал ничего от Андрея. Ты что-нибудь узнала?

– Нет. Его телефон теперь выключен. Я не знаю, что делать, – мой голос сорвался, и я почти прошептала. – Он никогда так не поступал.

– Слушай, может, обратиться в полицию?

Я замолчала. Полиция. Эти слова звучали слишком громко в моей голове. Словно признание того, что что-то действительно случилось.

– Пока нет. Завтра утром. Если он не вернётся… завтра, – сказала я, хотя внутри знала, что завтра ждать слишком поздно.

– Ладно, если что, звони.

Я поблагодарила его и снова отключила телефон.

Ночь была тихой, но эта тишина больше не казалась мне уютной. Она давила, накрывала меня сверху, пока я сидела на краю кровати, обнимая себя за плечи.

Телефон лежал рядом, но больше не звонил. Я смотрела на него, молясь, чтобы он зазвонил. Чтобы на экране появилось имя Андрея, чтобы его голос, пусть даже с раздражением или усталостью, сказал: «Олеся, всё нормально. Я просто задержался.»

Но звонка не было.

"Где ты, Андрей?" – спросила я в пустоту, чувствуя, как по щеке медленно стекает первая слеза.

Часы показывали уже два ночи. Я попыталась лечь, но сон не приходил. В голове крутились самые разные сценарии, и все они казались всё хуже и хуже.

– Только бы с тобой всё было в порядке, – прошептала я, глядя на потолок, в комнате, погружённой во мрак.

Когда солнце пробилось сквозь шторы, я почувствовала, как моё тело буквально прилипло к кровати. Сон так и не пришёл, и голова гудела от тяжести тревожных мыслей. Часы показывали семь утра. За окном город уже просыпался: где-то гудели машины, во дворе раздавались детские голоса.

Я с трудом встала, механически заправила постель и пошла на кухню. Там всё осталось на своих местах: нетронутые чашки, книги Тани, забытые ключи. Я взглянула на телефон, который всё ещё лежал на столе. Больше никакого звонка.

"Нельзя больше ждать," – сказала я себе.

После того, как я приготовила детям лёгкий завтрак, рассказала, что сегодня они немного задержатся дома, пока не придёт бабушка, и позвонила ей, я накинула пальто, схватила сумку и ключи. Настало время идти в полицию. Уже на входе в отделение я почувствовала себя чужой. Люди в форме суетились вокруг, звуки клавиатур и телефонных звонков наполняли коридоры. На ресепшене сидела молодая девушка с высоко собранным пучком, которая смотрела на меня скучающим взглядом.

– Чем могу помочь? – спросила она, лениво откладывая ручку.

– Мне нужно подать заявление об исчезновении человека, – сказала я твёрдо, хотя голос слегка дрожал.

Она кивнула и направила меня к кабинету в конце коридора.

Когда я вошла, меня встретил мужчина лет пятидесяти с густыми усами. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и даже не поднял глаз, когда я постучала.

– Слушаю вас, – пробурчал он.

– Мой муж пропал, – начала я, стараясь сохранять спокойствие. – Его зовут Андрей… Андрей Юрьевич Корниленко. Вчера утром он ушёл на встречу, но не вернулся. Его телефон выключен.

Мужчина поднял на меня усталый взгляд.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Вчера, около восьми утра.

– Так… А вы уверены, что он пропал? Может, просто задержался? Такое бывает, – отмахнулся он.

– Нет, – ответила я твёрдо. – Он не такой. Мы всегда держим связь. Он бы никогда не оставил детей или меня без звонка.

Мужчина фыркнул и начал что-то записывать в блокнот.

– Слушайте, – сказал он, чуть склоняясь вперёд. – Ваш муж, скорее всего, просто решил взять паузу. Отдохнуть от семьи, скажем так. Или у него другая женщина. Такое часто бывает.

Я почувствовала, как внутри всё закипает.

– Вы не понимаете, – голос мой дрогнул, но я не дала себе сорваться. – Мы счастливы. Андрей никогда бы так не поступил. У нас дети, планы… У нас семья.

Полицейский усмехнулся, будто бы слышал подобное тысячу раз.

– Все так говорят. У вас ссоры были? Может, вы его чем-то разозлили?

Я сжала кулаки, но ответила спокойно:

– Нет. У нас всё хорошо.

– Знаете, он взрослый человек. Может, просто решил подышать воздухом подальше от дома. Вы бы удивились, как часто это происходит.

Я не верила своим ушам.

– Но его телефон выключен, – почти выкрикнула я. – Он никогда так не поступал. Это не похоже на него!

– А карта банка? – неожиданно спросил он. – Совместный счёт? Деньги не снимались?

– Вчера сняли, – тихо ответила я, – пятьдесят тысяч гривен.

Полицейский поднял брови и слегка подался вперёд.

– Видите? Значит, деньги снял сам. Вероятно, на расходы для отдыха.

Я с трудом дышала. Мне казалось, что меня не слышат, что меня обвиняют в том, что я просто выдумываю проблему.

– Пожалуйста, – сказала я, почувствовав, что голос дрожит. – Вы должны начать поиски. Это не похоже на него.

Полицейский покачал головой и что-то записал в блокноте.

– Мы примем заявление, – сказал он, – но до семидесяти двух часов это не считается исчезновением. Вдруг он появится сам? Давайте подождём.

– Подождём? – переспросила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Если что-то случилось, семьдесят два часа – это слишком поздно!

– Госпожа Корниленко, – проговорил он строго, – пока что у нас нет оснований считать это преступлением. Ваш муж совершеннолетний, снял деньги, мог поехать куда угодно. Пишите заявление, но поверьте, чаще всего такие случаи заканчиваются возвращением.