Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 19)
Максим отвёл взгляд, будто ответить на этот вопрос было для него сложнее, чем на все мои обвинения и крики.
– Потому что это моя война тоже, – ответил он наконец, не поднимая глаз. – И потому что я не хочу, чтобы они дошли до…до детей.
Я не знала, что сказать. Всё внутри переворачивалось. Мне хотелось закричать, ударить его, сказать, что это не его дело. Но в то же время я чувствовала, что он говорит правду. Что он действительно понимает, насколько всё серьёзно.
– Максим... – начала я, но он резко поднял руку, остановив меня.
– Не сейчас, – сказал он. – Ты должна быть осторожнее. И пообещай мне одно: если что-то случится, если они выйдут на тебя, ты позвонишь мне.
Я кивнула, едва понимая, что делаю.
***
Поздно вечером, когда дом уже погрузился в тишину, я услышала звук за входной дверью. Это был такой тихий шорох, что я бы его не заметила, если бы не напряжение, сковывающее меня последние дни.
Я встала из-за стола, медленно подошла к двери и замерла. На полу, прямо у порога, лежал конверт.
Я нагнулась, подняла его, чувствуя, как руки начинают дрожать. Конверт был лёгким, без каких-либо подписей. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его в ушах.
Я вернулась на кухню, села за стол и медленно открыла конверт.
Первым выпала фотография.
На ней была я. Я с Таней и Кириллом, когда мы шли из школы два дня назад. Снимок был сделан издалека, но он был достаточно чётким, чтобы я сразу поняла, что это не случайность.
За фотографией лежала записка. Всего несколько слов, но от них в глазах потемнело:
Мои руки задрожали сильнее. Фотография выпала из пальцев и упала на стол.
Я сидела там, глядя на эти слова, и чувствовала, как мой мир рушится. Всё, что казалось прочным, обрушивалось с оглушительным грохотом.
– Господи... – прошептала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.
Мой взгляд снова упал на фотографию. Таня улыбалась, держась за мою руку. Кирилл шёл рядом, хмурый, как всегда, но с такой выраженной серьёзностью на лице.
Руки тряслись, а сердце колотилось так сильно, что казалось, ещё немного – и оно разорвётся. Я пыталась дышать, пыталась успокоиться, но всё, что я видела, всё, о чём могла думать, – это мои дети. Их лица. Их жизнь, которая теперь была в опасности.
Я сжала записку, превратив её в комок, и бросила на стол.
Но внутри, где-то глубоко, всё равно рос страх. И он был сильнее, чем когда-либо. Кто я? И что я могу сделать? Я должна позвонить Максиму…Потому что больше некому.
Глава 14
Старый телефон Андрея лежал у меня на ладони, как тяжёлый камень. Сколько он скрывал в этом устройстве, пока я ничего не подозревала? Я знала, что он был в долгах, знала, что его исчезновение связано с этими людьми. Но сейчас, глядя на экран, я не могла избавиться от ощущения, что где-то упустила самое главное. Я пролистывала переписки, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Всё казалось обычным: короткие сообщения от коллег, напоминания о встречах, какие-то деловые моменты. Но вдруг я наткнулась на сообщение с незнакомого номера.
Мои пальцы замерли, взгляд зацепился за эти слова. Анатолий Сергеевич. Имя, которое уже мелькало в документах, найденных среди вещей Андрея. И снова оно появилось здесь. Это не совпадение. Это человек, которого я должна найти. Я зажала телефон крепче, словно от этого могла выжать ещё больше информации. "Отсрочек больше не будет". Какое сухое, холодное предупреждение. Но этот человек, этот Анатолий, явно играет важную роль.
– Значит, ты был с ним связан, – пробормотала я вслух, чувствуя, как злость поднимается изнутри.
Андрей знал, во что ввязался. Он знал, какие долги у него накопились, и всё равно продолжал молчать. Даже тогда, когда они начали угрожать. Даже тогда, когда его жизнь, наша жизнь, начала рушиться.
Я бросила телефон на стол и, обхватив голову руками, прошептала:
– Почему ты не сказал мне? Почему я узнаю это только сейчас, когда ты уже исчез?
Но злость быстро уступила место решимости. Теперь у меня был ещё один ключ. Имя, связанное с долгами Андрея, имя человека, который мог знать, где он. Я не могла просто сидеть и ждать, пока все эти люди придут за нами.
Я снова взяла телефон и уставилась на экран.
Это имя должно было привести меня к ответам. И я не собиралась останавливаться, пока не доберусь до правды.
Записка лежала на столе, её угрожающие слова словно прожигали мне взгляд:
С дрожью в руках я нажала на номер Максима. Он ответил после третьего гудка.
– Что? – его голос звучал грубо, нетерпеливо, словно он ожидал, что я буду говорить какую-то ерунду.
Я сделала глубокий вдох, чтобы сдержать слёзы, которые подступали к горлу.
– Ты должен отвезти меня к этому человеку, Анатолию Сергеевичу, – выдохнула я, стараясь придать своему голосу твёрдость. – Он знает, где Андрей!
На секунду в трубке повисла тишина. Затем раздался резкий и почти раздражённый голос Максима:
– Ты с ума сошла? Откуда ты знаешь про него?
Его слова звучали как удар. Отрывистые, холодные, будто я для него была лишь назойливой проблемой.
– Ты обещал помочь мне! – мой голос начал срываться, но я не могла остановиться. – Или ты врёшь мне, как все остальные? Ты не лучше них!
Я почувствовала, как слёзы покатились по щекам, но мне было всё равно. Внутри всё кипело от гнева, отчаяния, страха.
– Ты думаешь, я могу просто сидеть и ждать? Ждать, пока эти люди уничтожат всё, что у нас осталось? Пока они не сделают с нами то же самое, что я видела на складе?
Максим не сразу ответил. Его молчание только разжигало во мне ярость. Я услышала его тяжёлый вдох, а затем его голос стал жёстче, холоднее, словно он пытался удержаться от резкости:
– Послушай меня, Олеся. Если ты пойдёшь туда, это закончится плохо. Ты думаешь, что сможешь справиться? Думаешь, что тебя примут всерьёз? Эти люди не остановятся. Для них ты всего лишь ещё одна пешка.
– А для тебя? – выкрикнула я в ответ. – Для тебя я кто, Максим? Пешка? Проблема? Я пытаюсь спасти свою семью, пытаюсь найти мужа, которого, возможно, уже нет в живых!
Я слышала, как он сдержанно выдохнул, словно старался сохранить самообладание.
– Ты действительно хочешь это услышать? Хочешь увидеть правду? – его голос стал ниже, почти угрожающим. – Потому что, как только ты её узнаешь, дороги назад не будет.
– Я уже на этом пути, – прошептала я. – И если ты не собираешься мне помочь, я пойду одна.
Это был мой последний аргумент. Даже если он был блефом, он сработал.
– Я буду через десять минут, – сказал он резко и сбросил звонок.
Я опустила телефон на стол, чувствуя, как руки дрожат. Всё тело охватила слабость, но я знала, что не могу позволить себе сдаться. Андрей где-то там, и я должна его найти. Даже если ради этого придётся пройти через ад.
Максим подъехал беззвучно. Чёрная машина словно выплыла из тьмы и остановилась у моего дома, мерцая фарами в вечерней дымке. Я увидела, как он опустил стекло и, не выходя, упёрся взглядом в мою дверь. Этот взгляд… холодный, жёсткий, будто он уже знал, что скажет, и ему совсем не нравилось то, что я собиралась сделать.
Я глубоко вдохнула, сжала пальцы в кулак, чтобы они перестали дрожать, и шагнула наружу. Холодный воздух резанул кожу, но это только разозлило меня сильнее.
Когда я подошла ближе, он повернул голову, взглянув на меня с той непоколебимой уверенностью, которая всегда выводила меня из себя. Его зелёные глаза сверкнули в свете уличного фонаря, лицо было напряжённым, словно он только что принял какое-то решение, которое мне не понравится.
– Садись, – произнёс он коротко, откинувшись на сиденье.
– Я не собираюсь молча следовать твоим приказам, – бросила я, остановившись возле машины. Гнев пульсировал в моей груди, но где-то глубоко внутри его гасил страх.
Максим молча указал взглядом на пассажирское сиденье, но я не двинулась. Тогда он рывком открыл дверцу и вышел, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала, как его холодный взгляд буквально прожигает меня насквозь.