Ульяна Соболева – Мама-доктор (страница 3)

— Конечно.

— Тимофей, — строго сказал отец, — не отвлекай доктора. У нас серьёзный разговор.

— Какой селъёзный? — заинтересовался ребёнок.

— Взрослый. Пойдём в кабинет, доктор Арсеньева.

Мы прошли в мой кабинет. Я усадила Тимку за детский столик с игрушками, а сама села за рабочий стол. Рогожин устроился напротив — и сразу вся комната как будто уменьшилась раза в два.

— Елизавета Витальевна, — начал он, и от официального тона у меня мурашки побежали по спине, — я не привык ходить вокруг да около. Поэтому скажу прямо: мне нужен домашний врач для сына.

— Понимаю, но...

— Не перебивайте. — Его голос стал жёстче. — Зарплата — триста тысяч в месяц. Плюс проживание в отдельном крыле нашего дома, питание, личный автомобиль. Рабочий день — круглосуточно, выходные — по согласованию. Отпуск — месяц в году. Условия более чем щедрые.

У меня отвисла челюсть. Триста тысяч! Да за такие деньги я готова была лечить не только детей, но и домашних растений!

— Это... это действительно щедрое предложение, — пробормотала я, — но...

— Но что? — нетерпеливо перебил он.

— Я врач, господин Рогожин. Педиатр. Не няня и не домработница. У меня медицинское образование, я хочу работать в больнице, лечить детей, а не сидеть дома с одним ребёнком, как наседка.

Рогожин нахмурился так, что брови слились в одну сплошную чёрную линию.

— Вы будете лечить. Моего сына.

— Но это же не работа для врача! Это работа для няни! Я не собираюсь менять подгузники и готовить каши!

— Каши готовит повар, — холодно сказал он. — А подгузники моему сыну не нужны, если вы не заметили. Ему пять лет.

— Ну да, конечно... — Я покраснела. — Но суть не в этом! Я хочу заниматься медициной, а не играть в дочки-матери с вашим ребёнком!

— Дело не в этом! — возмутилась я. — Ваш сын замечательный, но...

— МАМА-ДОКТОЛ! — вдруг закричал Тимка. — А почему вы кличите на папу? Он плохой?

— Нет, солнышко, папа хороший. Мы просто... обсуждаем работу.

— А какую лаботу?

Рогожин встал из-за стола и подошёл к сыну:

— Я предложил доктору Арсеньевой жить с нами и быть твоим врачом. Но она отказывается.

Лицо Тимки мгновенно помрачнело:

— Почему? Я плохо себя вёл?

— Нет, Тимочка, ты ангелочек, — поспешила успокоить его я. — Просто у меня другие планы...

— Какие планы? — Глаза мальчика наполнились слезами. — Вы меня не любите?

— Люблю, конечно, но...

— Тогда почему не хотите со мной жить? — всхлипнул он. — Все тёти не хотят со мной жить! И мама тоже не захотела — она улетела на небо и больше не плилетает!

Сердце моё сжалось от жалости. Бедный малыш так нуждался в материнской ласке!

— Тимка, милый, дело не в тебе...

— А в чём? — Он вытирал глаза кулачком. — Папа говолит, что я холовший мальчик, а мне никто не нужен, только он. Но папа всё время на работе, а мне скучно одному.

Рогожин присел рядом с сыном и обнял его:

— Тимоша, не расстраивайся. Доктор Арсеньева... — он посмотрел на меня взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю, — просто очень занятой человек. У неё много других дел, более важных, чем ты.

— Это не так! — возмутилась я. — Я не это имела в виду!

— А что вы имели в виду? — ядовито спросил Рогожин. — Что работа с моим сыном недостойна вашего высокого образования?

— Я имела в виду, что хочу работать врачом, а не...

— Конечно, болеют, но...

— Но лечить их не так престижно, как бедных? Я правильно понимаю?

— Да нет же! — Я начинала злиться. Этот человек намеренно искажал мои слова! — Я просто хочу работать в клинике, с разными пациентами, а не сидеть дома...

— Господин Рогожин, вы меня не понимаете...

— Ещё как понимаю! — рявкнул он. — Прекрасно понимаю! Вам нужна красивая должность, чтобы было чем хвастаться! А реально помочь ребёнку, который в вас нуждается, — это не для вас!

— Да как вы смеете! — взорвалась я. — Я стала врачом, чтобы помогать детям, а не чтобы быть домашней прислугой у зазнавшихся олигархов!

— ЗАЗНАВШИХСЯ?! — заорал Рогожин так, что стёкла задрожали. — Да кто вы такая, чтобы меня оценивать?!

— ПАПА, НЕ КЛИЧЬ! — заплакал Тимка. — БОЛЬНО УШКАМ!

Мы оба мгновенно замолчали. Ребёнок съёжился на стуле и закрыл уши ладошками.

— Тимоша, прости, — Рогожин подошёл к сыну, но голос его всё ещё дрожал от ярости. — Папа не хотел тебя пугать.

— Мама-доктол тоже кличала, — всхлипнул мальчик. — Теперь все на меня кличат. Значит, я плохой мальчик.

— Нет, солнышко, — я присела рядом с ним. — Ты самый хороший. Это мы, взрослые, ведём себя глупо.

— А почему вы не хотите жить с нами? — спросил он, глядя на меня заплаканными глазами. — Папа купит вам кластивое платье и машину, и вы сможете есть мологенное каждый день.

Я посмотрела на этого трогательного малыша, потом на его отца, который стоял с каменным лицом, и поняла — что бы я ни сказала, всё будет неправильно.

— Тимочка, — осторожно начала я, — понимаешь, у меня есть своя работа, своя жизнь...

— А разве мы не можем быть частью вашей жизни? — тихо спросил он.

Рогожин фыркнул:

— Не можем, Тимка. Доктор Арсеньева считает нас недостаточно... подходящими для неё.

— Я такого не говорила!

— Не говорили, но подразумевали, — холодно отрезал он. — Ну что ж. Ваше право. Тимофей, мы идём.

— Но папа...

— Идём, сказал! Мы больше не будем навязываться доктору Арсеньевой. У неё есть дела поважнее нас.

Он взял сына на руки и направился к двери. Тимка обернулся ко мне через плечо отца:

— Мама-доктол, а вы будете по мне скучать?

— Буду, солнышко, — честно сказала я.

— А если я заболею, вы плилетите меня лечить?

Я хотела ответить «конечно», но Рогожин опередил:

— Доктор Арсеньева очень занята, Тимка. Она не сможет к нам приехать.