Ульяна Соболева – Кавказский отчим. Девочка монстра (страница 16)
Подхожу к кровати, сажусь на край.
— Как синяк?
— Болит. Но не сильно.
— Покажи.
Она приподнимает рубашку, обнажая бедро. Синяк стал багровым, отёчным. Выглядит болезненно.
— Нужен лёд, — говорю я.
— Принесу сама.
— Лежи.
Иду в ванную, набираю в полотенце лёд из морозилки мини-бара. Возвращаюсь, сажусь рядом с ней.
— Это будет холодно, — предупреждаю я, как и в прошлый раз.
Прикладываю импровизированный компресс к синяку. Она вздрагивает, но не отстраняется.
— Больно? — спрашиваю я.
— Нет. Хорошо.
Держу лёд, стараюсь думать о чём-то другом. О работе. О проблемах. О чём угодно, кроме того, что моя рука лежит на её обнажённом бедре.
Но это невозможно. Её кожа под моими пальцами, её дыхание, запах её волос — всё это сводит меня с ума.
— Камран?
— Что?
— Почему вы действительно отослали Дениса?
Вопрос, которого я ждал. И боялся.
— Сказал же. У него дела.
— Не верю.
— Тогда не верь.
— Скажите правду.
Смотрю в её глаза. Зелёные, искренние, доверчивые. И понимаю — не могу больше лгать.
— Потому что не выношу, когда он тебя трогает.
Слова вырываются сами собой. Честные, незащищённые.
— Почему?
— Потому что... — останавливаюсь, борюсь с собой. — Потому что хочу, чтобы тебя трогал только я.
Тишина. Она смотрит на меня, не мигая.
— Но вы же сказали, что я малолетка...
— Лгал.
— Сказали, что не трахаете детей...
— Лгал и в этом.
— Тогда почему...
— Потому что боюсь.
— Чего?
— Тебя. Того, что ты со мной делаешь.
Убираю лёд, но рука остаётся на её бедре. Поглаживаю кожу, чувствую, как она дрожит под моими пальцами.
— Ты заставляешь меня чувствовать то, что я никогда не чувствовал. Заставляешь хотеть то, чего не должен хотеть.
— А чего вы хотите?
— Тебя. Всю. Без остатка. Навсегда.
Наклоняюсь к ней, губы почти касаются её губ.
— Хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Чтобы никто, кроме меня, не смел на тебя даже смотреть.
— Камран...
— Хочу слышать, как ты стонешь моё имя. Хочу видеть, как твоё тело выгибается подо мной.
Моя рука скользит выше, к её талии. Она не останавливает.
— Хочу сделать тебя своей так, чтобы ты никогда не смогла принадлежать другому.
— Тогда сделайте, — шепчет она.
Слова обжигают. Она дала разрешение. Сама попросила.
Наклоняюсь ниже, губы касаются её шеи. Она пахнет чистотой и молодостью. Пахнет искушением.
— Арина, — шепчу её имя, как молитву.
— Да?
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю.
— Нет. Если я начну, то не смогу остановиться.
— Не останавливайтесь.
Целую её шею, чувствую, как учащается её пульс. Моя рука скользит под рубашку, накрывает её грудь. Маленькая, упругая, идеально помещается в ладони.
— Боже, — стону я. — Ты такая...
— Какая?
— Совершенная.
Большим пальцем поглаживаю её сосок, чувствую, как он твердеет. Она выгибается, прижимается ко мне.
— Камран, пожалуйста...
— Что?
— Не останавливайтесь.
И тут меня осеняет. Осеняет, как ледяной душ.