Ульяна Соболева – Кавказский отчим. Девочка монстра (страница 18)
Смотрю на неё и понимаю — она не блефует. Действительно готова разрушить все мои планы.
— Ты не можешь всю жизнь ждать того, чего не получишь, — говорю я.
— Могу. Буду ждать, пока вы не признаете правду.
— Какую правду?
— Что я вам не безразлична.
— Небезразлична — да. Но этого мало для совместной жизни.
— А что много?
— Много — это когда готов ради человека на всё. Когда его благополучие важнее твоего.
— И вы не готовы ради меня на всё?
— Нет. Готов только трахать тебя. Больше ничего.
Ложь. Конечно, готов. Готов убить и умереть за неё.
— Тогда объясните мне одну вещь, — говорит она, подходя ближе.
— Какую?
— Если вам на меня плевать, если я для вас просто объект желания, то почему не взяли меня прямо сейчас? Я же не сопротивлялась.
Вопрос, на который нет ответа. Который раскрывает всю мою ложь.
— Потому что не хочу проблем.
— Каких проблем? Я совершеннолетняя. Согласная.
— Потому что... — останавливаюсь, не зная, что сказать.
— Потому что не настолько безразлична, — тихо заканчивает она. — И не хотите причинить боль.
— Заткнись.
— Не заткнусь. Буду говорить правду, пока вы её не признаете.
— Хватит!
— НЕ ХВАТИТ! — кричит она. — Устала от ваших игр! Либо отменяйте свадьбу, либо я сделаю это сама!
Смотрю на неё — разъярённую, прекрасную, непокорную. И понимаю — проиграл. Она не сдастся. Будет бороться до конца.
Но я тоже не сдамся.
— Свадьба состоится, — говорю я железным тоном. — Нравится тебе это или нет.
— Посмотрим, — бросает она.
— Посмотрим.
Иду к двери, останавливаюсь на пороге.
— И если попытаешься сбежать снова, я найду тебя. И привезу обратно в наручниках.
— Попробуйте.
— Обязательно попробую.
Выхожу из комнаты, захлопываю дверь.
В коридоре упираюсь спиной в стену, тяжело дышу. Руки дрожат от напряжения. Член болезненно напряжён.
Она объявила мне войну. Маленькая сучка решила бороться за то, что считает своим.
И, блядь, я восхищаюсь её упорством. Восхищаюсь тем, как она меня разоблачила. Тем, как увидела сквозь всю мою ложь.
Она права. Я хочу её. Хочу так сильно, что схожу с ума. Хочу так, что готов на всё ради неё. Даже на то, чтобы отдать другому.
Но признать это — значит потерять остатки контроля. Значит сдаться. А я не могу себе этого позволить.
Потому что если сдамся, то заберу её. Сделаю своей. И тогда погублю.
А она не заслуживает такой судьбы.
Иду в свой кабинет, достаю телефон.
— Максим? Верни Дениса. Завтра же.
— Камран, ты уверен? Только что приказал отвезти...
— Уверен. И удвой охрану. Арина может попытаться сбежать.
— Понял.
— И ещё. Если она попробует с кем-то связаться, доложи мне.
— Слушаюсь.
Кладу трубку, наливаю виски. Пью залпом, но алкоголь не притупляет боль.
Завтра мальчишка вернётся. Арина будет сопротивляться. Может, даже попытается сбежать снова.
Но я не отступлю. Выдам её замуж за Дениса, даже если придётся тащить к алтарю силой.
Потому что это единственный способ спасти её от меня.
От моей одержимости, которая сожрёт её живьём.
Глава 8
Арина
Есть моменты, когда жизнь бьёт тебя так сильно, что ты начинаешь сомневаться в собственном восприятии реальности. Когда правда оказывается настолько уродливой, что хочется закрыть глаза и притвориться, что ничего не видела.
Но притворяться — удел слабых. А я не слабая.
После вчерашней сцены с Камраном я не сплю всю ночь. Лежу в кровати, смотрю в потолок и прокручиваю в голове каждое его слово, каждый взгляд, каждое прикосновение.
Слова жгут больнее раскалённого железа. Неужели я для него действительно только это? Объект для удовлетворения похоти?
Но тогда почему его руки дрожали, когда он меня касался? Почему голос срывался, когда он говорил о желании? Почему он остановился, когда мог взять всё?
Мужчины не останавливаются из благородства. Не такие мужчины, как Камран Байрамов. Они останавливаются только тогда, когда чувствуют что-то большее, чем просто похоть.
И я это докажу. Только зачем это мне? Ведь я его ненавижу?....Только слово ненависть уже означает для меня гораздо большее. Я думаю о нем, я представляю себе его страстные карие глаза, его фигуру, осанку, его тело, его сумасводящие руки. Они касались меня, они дотронулись до моей груди, до моего соска и мне казалось я испытаю оргазм только от этого касания. Я никого так не хотела. Никогда и никого не любила...И сейчас мне ажется я влюбилась в Камрана. Боже, пусть мне это только кажется!
Утром, когда весь дом ещё спит, я спускаюсь на первый этаж. Мне нужно больше узнать о нём. О его прошлом. О том, что сделало его таким — холодным, жестоким, но одновременно способным на нежность.
Потому что в его глазах я видела не только желание. Видела боль. Старую, глубокую боль, которая превратила его в того, кем он стал.
Конец ознакомительного фрагмента.