Ульяна Соболева – Халид. Его черная любовь (страница 7)
— Настюш, ты чего? — спросила я осторожно.
Она повернула голову, посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Ничего, Кать. Просто думаю.
— О чём?
— О том, что ты изменилась за эти дни. Ты стала... другой. Будто тебя нет здесь. Будто ты уже где-то там, с ним.
Её слова попали в точку, и я разозлилась. Почему она не может просто порадоваться за меня? Почему должна отравлять мой праздник своими мрачными предчувствиями?
— Я просто влюблена! — огрызнулась я. — Это нормально! Неужели ты не можешь понять?
— Влюблена? — Настя села на кровати, её голос стал тише, но острее. — Катя, ты знаешь этого человека девять дней. Девять, блядь, дней! И ты уже готова променять всё на него!
— Я ничего не меняю! — моё лицо пылало. — Просто провожу с ним время!
— Каждый день. Каждую ночь до полуночи. Ты скидываешь нам геолокацию, как будто мы твои охранники. Кать, это странно!
— Это забота! — крикнула я, и Лера вздрогнула. — Он заботится обо мне!
— Или контролирует, — тихо сказала Настя.
Тишина повисла в комнате, тяжёлая, давящая. Я схватила полотенце, пошла в душ, хлопнув дверью. Внутри меня всё кипело — злость, обида, страх. Страх, что она может быть права.
Но я подавила этот страх. Задушила его. Потому что признать, что Настя права, означало бы признать, что я совершаю ужасную ошибку. А я не хотела этого признавать. Не могла.
День прошёл в натянутой атмосфере. Мы ездили в аквапарк, катались с горок, смеялись, но этот смех был фальшивым. Я чувствовала расстояние между нами — невидимую стену, которую возвела сама.
Всё время я думала о вечере. О Кариме. О том, что он приготовил для меня. Я проверяла телефон каждые пять минут, ожидая новых сообщений.
Он написал в три дня:
Я прижала телефон к груди, улыбаясь, как идиотка.
— Кать! — Лера дёрнула меня за руку. — Ты вообще с нами?
Я вздрогнула, виновато улыбнулась.
— Извините. Просто задумалась.
— О нём, — это было не вопросом. — Слушай, а что ты вообще о нём знаешь? Где он живёт? Чем занимается? Есть ли у него семья?
Я открыла рот, чтобы ответить, и поняла — я почти ничего не знаю. Он рассказывал о путешествиях, о книгах, о своих взглядах на жизнь. Но конкретных фактов? Почти никаких.
— Он... бизнесмен, — неуверенно начала я. — Консультант по инвестициям. Из Бейрута. Часто путешествует.
— А семья? Родители? Друзья?
— Мать жива, но они не близки. Отца нет.
— А друзья? Ты видела хоть кого-то из его окружения?
Я покачала головой. Нет, не видела. Всегда были только мы вдвоём.
Лера и Настя переглянулись, и я увидела в их глазах тревогу.
— Кать, это странно, — медленно произнесла Лера. — Нормальные люди представляют своих друзей, показывают свою жизнь. А он... он как будто из вакуума появился.
— Может, он просто ценит приватность! — защищалась я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Не все же выставляют свою жизнь напоказ!
— Или скрывает что-то, — тихо добавила Настя.
Я встала резко, чуть не опрокинув стул.
— Всё, хватит! Вы просто завидуете! У вас нет таких мужчин, и вы пытаетесь испортить мне счастье!
Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Жестокие. Несправедливые. Я видела, как Лера побледнела, как в глазах Насти блеснули слёзы.
— Катя... — начала Лера.
— Нет! — я схватила свою сумку. — Мне нужно готовиться. Извините.
Я ушла, оставив их сидеть в оглушённой тишине. И только когда вышла на улицу, почувствовала, как дрожат руки. Как внутри всё болит.
Но я не вернулась. Не извинилась. Я поймала такси и поехала в отель.
Подготовка к вечеру заняла три часа. Душ, волосы, макияж. Я выбрала платье — кремовое, лёгкое, с открытыми плечами. Туфли на каблуке. Духи — щедро. Я хотела быть идеальной для него.
В семь тридцать я получила сообщение:
Сердце ухнуло вниз. Я схватила клатч, проверила содержимое — телефон, помада, деньги. В последний момент скинула геолокацию Лере и Насте. Автоматически. Привычка.
Ответа не было. Они обижались. И я чувствовала вину, острую, как нож под рёбрами. Но подавила и это чувство.
Я вышла из лифта, увидела его через стеклянные двери. Карим стоял у своего белого Porsche, в тёмных брюках и светлой рубашке. Выглядел как всегда — идеально.
Я вышла, и он повернулся. Его взгляд скользнул по мне, тёплый, одобряющий.
— Ты потрясающая, — сказал он, подходя, беря мою руку, целуя костяшки пальцев. — Готова?
— Да, — прошептала я, игнорируя лёгкую тревогу, которая шевелилась в животе.
Мы сели в машину. Он завёл двигатель, включил музыку. Та же восточная мелодия, что играла всегда. Гипнотическая. Убаюкивающая.
— Куда мы едем? — спросила я.
— Ко мне, — ответил он, его рука легла на моё бедро, сжала. — Хочу показать тебе закат с террасы. И... у меня есть подарок для тебя.
Подарок. Моё сердце забилось быстрее от волнения.
Мы ехали, и я не замечала дороги. Я смотрела на него — на его профиль, на его руки на руле, на то, как работают мышцы его челюсти. Я была так одурманена им, что не обращала внимания на то, что мы едем слишком долго. Что районы за окном становятся всё более пустынными.
Когда машина наконец остановилась, я очнулась. Мы стояли перед той же виллой, где были вчера. Ворота открылись автоматически, и мы въехали внутрь.
— Приехали, — сказал он мягко, выключая двигатель.
Я вышла из машины, огляделась. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Ни машин, ни людей. Только шум прибоя вдалеке и стрекот цикад.
Карим взял меня за руку, повёл внутрь. Вилла была освещена свечами — сотни свечей, которые создавали романтическую, но почему-то тревожную атмосферу. На столе стояло шампанское в ведёрке со льдом, два бокала, ваза с красными розами.
— Вау, — выдохнула я. — Это... красиво.
— Только лучшее для тебя, — он подвёл меня к дивану, усадил. — Сейчас.
Он ушёл на кухню, вернулся с подносом — лёгкие закуски, фрукты. Открыл шампанское с хлопком, разлил по бокалам.
— За нас, — сказал он, протягивая мне бокал. — За эту особенную связь.
Я взяла бокал, чокнулась с ним. Сделала глоток. Шампанское было сладким, игристым. Непривычным для меня, но приятным.
Мы сидели, разговаривали. Он рассказывал что-то, но я уже плохо помню что именно. Голос его обволакивал меня, как туман. Я чувствовала себя расслабленной. Спокойной. Слишком спокойной.