Ульяна Соболева – Халид. Его черная любовь (страница 4)

— Екатерина, — его улыбка была ослепительной, когда он увидел меня. Он произнёс моё имя с лёгким акцентом, и это звучало невероятно красиво, почти интимно. — Ты выглядишь потрясающе.

Я покраснела, опуская глаза.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как щёки горят. — Ты тоже.

Он открыл мне дверь, и я села в машину. Салон пах дорогой кожей и его парфюмом — свежим, с нотками цитруса и чего-то древесного. Запах, который обещал приключения и роскошь.

Мы ехали по прибрежной дороге, и я смотрела в окно, завороженная видами. Пальмы, белые виллы, лазурное море. Карим негромко включил музыку — что-то восточное, мелодичное, обволакивающее.

— Ты в первый раз в Дубае? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Да, — кивнула я. — Первый раз вообще за границей. Ну, не считая Турции, но это было давно, с родителями.

— Тогда я буду твоим проводником в этот удивительный мир, — он улыбнулся, и его голос звучал так тепло, так искренне. — Покажу тебе Дубай таким, каким его видят немногие.

Мы приехали к причалу, где нас ждала яхта. Не огромная, но роскошная — белоснежная, сверкающая, с деревянной палубой и удобными диванами на корме. На борту уже был накрыт стол с фруктами, лёгкими закусками и напитками.

— Добро пожаловать на борт, — Карим помог мне подняться, его рука крепко держала мою, и я чувствовала его тепло, его силу.

Яхта отчалила, и мы медленно поплыли вдоль берега. Ветер трепал мои волосы, солнце пригревало кожу, а море плескалось о борт. Это было... волшебно. Словно сон наяву, словно кадр из фильма, в котором я вдруг оказалась главной героиней.

---

Карим был невероятен. Он рассказывал мне о своих путешествиях — Париж, Лондон, Нью-Йорк, Токио. Места, о которых я только мечтала. Он говорил о бизнесе, но так, что это не казалось скучным. Он цитировал поэзию, и его голос звучал как музыка.

— «Будь как вода, что течёт. Будь как птица, что летит. Не привязывайся ни к чему, и всё станет твоим», — процитировал он Руми, его глаза смотрели на меня с какой-то особенной теплотой, которая заставляла моё сердце биться быстрее.

— Это красиво, — прошептала я, обнимая себя за плечи. Ветер стал чуть прохладнее, и я слегка поёживалась.

Карим тут же встал, принёс лёгкий плед и накинул мне на плечи. Его пальцы на мгновение задержались на моих плечах, и я почувствовала мурашки, пробежавшие по коже. Не от холода. От его прикосновения.

— Расскажи мне о себе, Екатерина, — попросил он, садясь рядом, но на почтительном расстоянии. Он не давил, не лез в личное пространство. Он был идеальным джентльменом. — Что ты изучаешь? О чём мечтаешь?

И я рассказывала. Я говорила о МАРХИ, о своей любви к архитектуре, о том, как хочу проектировать здания, которые будут стоять веками. О своей мечте создать что-то значимое, что-то, что переживёт меня.

Он слушал. Внимательно. Не перебивал, не смотрел в телефон, не отвлекался. Он смотрел мне в глаза, кивал, задавал вопросы. Он был заинтересован. По-настоящему заинтересован. Во мне. В моих мыслях. В моих мечтах.

— Ты удивительная, — сказал он, когда я замолчала, смущённая собственной болтливостью. — Я встречал много людей, Екатерина. Но ты... ты другая. В тебе есть огонь. Страсть. Это редкость.

Я не знала, что ответить. Я только улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло, приятное, обволакивающее. Кто-то наконец-то увидел меня. Настоящую.

---

Мы провели на яхте несколько часов. Купались в море — вода была тёплой, прозрачной, невероятно чистой. Карим плавал рядом, но не приближался слишком близко, соблюдая дистанцию. Мы смеялись, брызгались водой, и я чувствовала себя ребёнком, беззаботным и счастливым.

Потом мы вернулись на яхту, и Карим угощал меня фруктами. Он очищал манго, нарезал его тонкими ломтиками и протягивал мне. Я ела, и сладкий сок стекал по подбородку. Он смеялся, протягивая мне салфетку, и его смех был таким искренним, таким тёплым.

— Ты счастлива? — спросил он внезапно, его взгляд стал серьёзным.

Я кивнула, не задумываясь.

— Да. Очень.

— Я тоже, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то... странное. Что-то, чего я не могла уловить. Но это ощущение мелькнуло и исчезло, как тень, и я решила, что мне просто показалось.

Когда яхта причалила обратно, Карим проводил меня до машины.

— Спасибо за сегодня, — сказала я, не в силах скрыть улыбку. — Это было невероятно.

— Это только начало, — ответил он, его глаза блестели. — Завтра я хочу показать тебе старый город. Ты увидишь Дубай, который скрыт от туристов. Согласна?

Я согласилась, не раздумывая. Как я могла отказаться?

День седьмой. Прогулка по старому городу. Карим держал меня за руку, и его пальцы переплетались с моими так естественно, словно мы знали друг друга вечность. Мы бродили по узким улочкам, заходили в лавки с коврами и специями, вдыхали ароматы шафрана, кардамона, розы.

Он покупал мне безделушки — браслет с бирюзой, платок с восточными узорами. Я пыталась отказываться, но он не слушал.

— Позволь мне радовать тебя, — шептал он, надевая браслет мне на запястье. Его пальцы задерживались на моей коже, и я чувствовала, как по мне пробегают мурашки.

Мы сидели в маленьком кафе, пили сладкий мятный чай и разговаривали. О жизни, о мечтах, о семье.

— Расскажи мне о своих родителях, — попросил он, его глаза были такими внимательными, такими тёплыми.

Я рассказала. О маме, которая всегда переживает. Об отце, который молчалив, но надёжен. О брате, который завидует моим приключениям.

— Они любят тебя, — сказал Карим, и в его голосе прозвучала какая-то грусть. — Это ценно. Береги их.

— А твои родители? — спросила я осторожно.

Он помолчал, его взгляд стал отстранённым.

— Отца нет. Мать... мы не близки, — ответил он коротко, и я поняла, что эта тема для него болезненна. Я не стала настаивать.

Вечером он проводил меня до отеля. Мы стояли у входа, и я не хотела уходить. Не хотела, чтобы этот день заканчивался.

— Катя, — его голос был тих, почти шёпот. Он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал костяшки пальцев. Этот жест был таким старомодным, таким романтичным, что у меня перехватило дыхание. — Завтра я хочу пригласить тебя на ужин. К себе на виллу. Хочу показать тебе закат с моей террасы. Это мой секрет, который я хочу разделить только с тобой.

Моё сердце колотилось так, что я боялась, он услышит.

— Я... я не знаю... — начала я, но он приложил палец к моим губам.

— Не торопись с ответом. Подумай. Напиши мне завтра утром. Хорошо?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он улыбнулся, ещё раз поцеловал мою руку и ушёл. Я стояла, смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри меня всё переворачивается.

---

В номере Лера и Настя набросились на меня с вопросами.

— Ну что? Как прошло? Целовались?

Я покачала головой, падая на кровать.

— Нет. Он... он джентльмен. Он пригласил меня на ужин к себе завтра.

Лера взвизгнула от восторга.

— Это оно! Катюх, это серьёзно!

Настя молчала. Потом тихо спросила:

— Кать, а не слишком ли быстро? Вы знакомы три дня...

— Четыре, — поправила я её, раздражаясь. — И что с того? Иногда люди сразу чувствуют связь!

— Может быть, — Настя вздохнула. — Просто будь осторожна. Пожалуйста.

Я отмахнулась. Осторожность. Снова эта осторожность. Почему они не могут просто порадоваться за меня? Почему должны отравлять мою сказку своими сомнениями?

Той ночью я не спала. Я лежала, уставившись в потолок, и думала о Кариме. Его улыбка. Его голос. То, как он смотрел на меня. Как будто я была единственной в мире. Как будто я была особенной.

«Ты не такая, как все девушки, которых я встречал», — говорил он сегодня, когда мы сидели в кафе. «Я чувствую родственную душу, которую искал всю жизнь».

Родственная душа. Эти слова эхом отдавались в моей голове, обволакивая, убаюкивая, опьяняя.

Я встала, подошла к зеркалу. Смотрела на своё отражение — девушку с горящими глазами, с раскрасневшимися щеками, с улыбкой, которую невозможно было стереть.