Ульяна Соболева – Души моей палач (страница 5)

Чёрные мраморные стены поднимаются к небу, словно обвинительные пальцы. Золотые драконы на воротах скалят зубы в вечной угрозе. Все окна закрыты, словно дворец не хочет впускать свет.

Как и я.

Слуги-лисы окружают паланкин невесты, и я вижу презрение в их глазах. Они считают этот брак унижением для династии. Связь с низшей расой, которая живёт жалкие десятилетия вместо столетий.

Пусть считают. Мне безразлично их мнение. Мне безразлично всё.

— Принцесса прибыла! — объявляет церемониймейстер.

Принцесса. Красивое слово для приговорённой.

Занавески паланкина раздвигаются.

И я вижу её.

Красное свадебное платье струится вокруг неё, как застывшая кровь. Золотые украшения звенят при каждом движении погребальным звоном. Она выходит медленно, осторожно, словно идёт по минному полю.

Умная девочка. Это действительно минное поле.

Лицо скрыто вуалью, но глаза... глаза видны сквозь красную ткань. Большие, тёмные, и в них...

Стоп.

Что-то не так.

Я смотрю в эти глаза и чувствую... нет. Не чувствую. Но что-то происходит. Словно по поверхности стоячего пруда моего сознания прошла рябь.

В её взгляде нет того, что я привык видеть. Нет животного ужаса, который обычно читаю в глазах людей. Нет благоговения перед моей красотой. Нет слепой покорности.

Есть оценка. Изучение. Понимание?

Невозможно. Что может понимать эта человечка?

Но есть и ещё кое-что. Боль. Глубокая, древняя боль, которая не должна помещаться в глазах девушки её лет. Боль, похожая на мою. На ту, что я чувствовал до того, как умер внутри.

Что за чушь? Откуда у избалованной дочки генерала такие глаза?

— Добро пожаловать во дворец лисьих духов, — говорю я, и голос эхом отдаётся от стен. — Моя жена.

Последние два слова звучат как приговор. Для нас обоих.

Она вздрагивает, но не от страха. От чего-то другого. Узнавания? Предчувствия?

Что за игру она ведёт?

— Ваше высочество, — отвечает она, кланяясь. Голос мелодичный, но дрожит. — Я готова... готова следовать вашей воле.

Слова правильные. Покорные. Но в интонации что-то ещё. Решимость? Сила, скрытая за покорностью?

Интересно. Очень интересно.

— Следуйте за мной, — приказываю я.

Мы идём по коридорам дворца, и наши шаги эхом отдаются под сводами. Картины предков смотрят на нас с укором — поколения гордых лисьих правителей, которые никогда не унижались до союза с людьми.

Простите, предки. Но мёртвые не делают политику.

Я слышу её шаги за спиной — мягкие, но уверенные. Слишком уверенные для напуганной невесты. Звук шёлка, звон украшений, но что-то в её походке...

Словно она знает дорогу. Невозможно. Она никогда здесь не была.

Останавливаюсь у её покоев — красивой тюрьмы, которую я приготовил для неё.

— Здесь вы будете жить.

Открываю двери, она заходит внутрь. Комната роскошная: шёлка, золото, драгоценности. Всё, что нужно красивой пленнице.

Она осматривается, и на лице... печаль? Ностальгия?

О чём она грустит? Что вспоминает в месте, где никогда не была?

— Красиво, — говорит она тихо. — Но одиноко.

Слово ударяет в самую больную точку. Одиноко. Да, эта комната одинока. Как и весь дворец. Как и я.

— Одиночество — привилегия сильных, — отвечаю я жёстко. — Привыкайте.

Она поворачивается, и сквозь вуаль я снова вижу эти странные глаза.

— Возможно, — мягко говорит она. — Но даже сильные иногда нуждаются в тепле.

Тепло. Слово, которое я не слышал в применении к себе уже много лет. Когда-то я грелся у огня, под солнцем, в объятиях. Теперь не чувствую ни холода, ни тепла.

А что, если...?

— Вы слишком много говорите, — обрываю я опасную мысль. — Знайте своё место.

— Простите, ваше высочество. — Она кланяется, но голос без раскаяния.

Дерзкая. Или глупая. Или...

Подхожу ближе. Большинство людей инстинктивно отступают от меня — чувствуют хищника, смерть, опасность. Эта стоит неподвижно.

— Снимите вуаль. — Приказ срывается с губ. — Хочу видеть лицо жены.

Её руки поднимаются к голове, пальцы дрожат, но она слушается. Медленно стягивает красную ткань.

И мир останавливается.

Лицо... боги, какое лицо. Красивое, но не классически. В нём есть что-то западное, непривычное для наших земель. Высокие скулы, чуть раскосые глаза, губы, созданные для...

Стоп. Не думай об этом.

Но дело не в красоте. Дело в том, что глядя на это лицо, я чувствую... отголосок. Эхо чего-то давно умершего.

Словно видел её раньше. В снах? В видениях?

— Как вас зовут? — спрашиваю, хотя знаю ответ.

— Ли Яньхуа, ваше высочество.

Имя звучит знакомо. Слишком знакомо для первого раза.

— Яньхуа, — повторяю, пробуя на вкус. — "Огненный цветок". Красивое имя для красивой игрушки.

В её глазах вспыхивает гнев — яркий, живой, настоящий. Но она тут же прячет его.

Огонь. В ней есть огонь. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы его погасить?

— Спасибо, ваше высочество, — говорит она ровно.

— Не благодарите. — Делаю ещё шаг, и теперь между нами дюймы. — Игрушки для того и созданы, чтобы быть красивыми. Пока не сломаются.

Протягиваю руку и касаюсь её щеки поверх перчатки.

И мир взрывается огнём.

Что это? Что происходит?