Ульяна Соболева – Бешеный. Моя в уплату долга (страница 11)

– Потом ты его увидишь, – усмехается она. – Он велел тебе спуститься к нему после завтрака.

Холод пробегает по спине.

– А если я не спущусь?

Фатима смотрит на меня долго, оценивающе:

– Тогда он поднимется сам. И поверь, девочка, лучше спуститься самой.

Доедаю в тишине, допиваю кофе, встаю.

– Где этот спортзал? – спрашиваю, и голос звучит ровнее чем я ожидала.

– Вниз по той лестнице, – Фатима кивает на дверь в конце кухни. – Прямо и налево. Не ошибёшься – услышишь.

Иду к двери, открываю – за ней узкая лестница вниз, в подвал, и я спускаюсь, и с каждой ступенькой становится всё громче – удары, тяжёлые, ритмичные, мясо об мясо, и мужское дыхание, глубокое, контролируемое.

Поворачиваю налево, открываю дверь.

И замираю.

Передо мной – огромный спортзал: боксёрские мешки, грузовые тренажёры, скамьи, стойки, зеркала во всю стену, а посреди всего этого – Рустам.

Он бьёт по мешку – без перчаток, голыми кулаками, и каждый удар такой силы что мешок раскачивается, цепи звенят, и я вижу его спину – широкую, мускулистую, покрытую шрамами и татуировками, мокрую от пота, видю как перекатываются мышцы под кожей с каждым ударом, как работает всё тело – ноги, корпус, плечи, руки, – мощная, отточенная, смертоносная машина.

Он в спортивных штанах и ничего больше, волосы мокрые, прилипли ко лбу, дышит ровно, несмотря на интенсивность, и я понимаю что он в идеальной форме, что это тело создано для боя, для убийства, для того чтобы ломать других людей пополам.

Останавливается, поворачивается, и я вижу его грудь – рельефную, со шрамом через левую сторону, с татуировкой волка на правой стороне груди, – видю как пот стекает по прессу, исчезает под поясом штанов, и я против воли замечаю что он красивый, чертовски красивый, хотя красота эта хищная, опасная, та что притягивает и убивает одновременно.

– Выспалась? – спрашивает он, хватая полотенце, вытирая лицо, и голос его спокоен, буднично, словно мы старые знакомые.

– Да, – хрипло отвечаю я.

– Хорошо, – кивает он, подходит к скамье, берёт бутылку воды, пьёт большими глотками, и я смотрю как движется его кадык, как течёт вода по подбородку на грудь, и отвожу взгляд, злясь на себя за то что смотрела. – Пойдём. Нам нужно поговорить.

Он идёт к выходу, и я иду следом, пытаясь не смотреть на его спину, на шрамы, которые как карта его жизни.

Поднимаемся наверх, он ведёт меня в кабинет – тот самый, который я видела утром, – закрывает дверь, проходит к столу, садится в кресло, откидывается назад.

– Садись, – кивает на стул напротив.

Сажусь, спина прямая, руки на коленях, смотрю на него в упор, не давая ему видеть страх.

Он изучает меня долго, молча, и взгляд его скользит по лицу, шее, груди, бёдрам, и я чувствую себя голой под этим взглядом, хотя одета полностью.

– Ты красивая, – наконец говорит он, и это не комплимент, это констатация факта, как будто он оценивает товар. – Породистая. Образованная. Из хорошей семьи. Идеально подходишь.

– Для чего? – выдавливаю я сквозь зубы.

– Для брака, – просто отвечает он, и я замираю, не веря что правильно расслышала.

– Что?

– Ты выйдешь за меня замуж, – повторяет Рустам спокойно, словно обсуждаем погоду. – Официально. Роспись в ЗАГСе, свидетельство, всё как положено.

– Вы сошли с ума, – шепчу я, и голос дрожит. – Я никогда…

– Выйдешь, – обрывает он. – Потому что у тебя нет выбора. И потому что это тебе выгодно.

– ВЫГОДНО?! – взрываюсь я. – Какого чёрта мне выгодно выходить замуж за похитителя?!

– Потому что иначе ты останешься здесь как пленница, – терпеливо объясняет он. – Без прав, без статуса, без будущего. А как моя жена ты получишь свободу передвижения, деньги на счёт, возможность доучиться. – Пауза. – Фиктивный брак, Анастасия. Просто бумага.

– Зачем вам это? – не понимаю я. – У вас миллиарды. Зачем вам фиктивная жена?

Он усмехается:

– Затем, что мне нужно легализовать часть активов. Совместный бизнес с супругой – идеальная схема для отмывания денег. Плюс ты русская, из приличной семьи, образованная. Ты – идеальное прикрытие. – Наклоняется вперёд. – И ты не из моего мира. Глупая. Мне такая и нужна.

Я смотрю на него, пытаясь понять врёт он или говорит правду, но лицо его непроницаемо, как маска. На то что глупой назвал плевать. Нужно быть достаточно умной, чтоб тебя считали глупой.

– А что я получу? – медленно спрашиваю я.

– Свободу относительную, – перечисляет он. – Будешь выходить из дома под охраной. Сможешь доучиться заочно не знаю на психолога например. Деньги на счёт – пятьсот тысяч рублей в месяц на личные расходы. Документы не заблокированы. – Пауза. – И я не буду трогать твоих подруг и родственников. Если будешь слушаться.

– А если не соглашусь?

Он откидывается в кресле, смотрит холодно:

– Останешься здесь пленницей. Без прав. Без денег. Без будущего. И рано или поздно сломаешься. – Усмехается. – Все ломаются. Просто вопрос времени.

– Вы мерзавец, – шиплю я.

– Да, – соглашается он без тени смущения. – Но мерзавец, который предлагает тебе сделку. Ты можешь быть пленницей в клетке. Или женой с привилегиями. Выбор за тобой.

Я молчу, перевариваю информацию, и мозг лихорадочно пытается найти выход, просчитать варианты.

Если соглашусь – получу больше свободы. Смогу выходить. Может быть сбежать.

Если откажусь – останусь здесь навсегда.

– Сколько времени? – спрашиваю я. – На сколько этот брак?

– Год минимум, – отвечает Рустам. – Потом разведёмся. Ты получишь отступные – квартиру в Москве и пять миллионов рублей. Сможешь начать новую жизнь.

– И вы меня просто отпустите? – не верю я. – После года?

– Отпущу, – кивает он. – Если выполнишь условия. Будешь вести себя как примерная жена на публике. Не попытаешься сбежать. Не будешь мне мешать.

– А в остальном? – задаю вопрос который жжёт язык. – Что вы… ожидаете?

Он смотрит на меня долго, и взгляд его темнеет, становится хищным:

– В постели? – усмехается. – Ничего. Пока ты сама не захочешь.

– Я никогда не захочу, – отрезаю я.

– Никогда – это долго, азиз, – произносит он тихо, вставая и обходя стол, останавливаясь прямо передо мной, нависая, и я чувствую запах его пота, одеколона, мужского тела, и что-то внутри меня сжимается, и это не страх, это что-то другое, что-то неправильное. – Год – это триста шестьдесят пять дней. Много может измениться.

Наклоняется ближе, так что я чувствую его дыхание на своей коже:

– Ты красивая. Я хочу тебя. Не буду врать. – Голос низкий, хриплый. – Но я не насильник. Не возьму силой. – Выпрямляется. – Но ты придёшь сама. Рано или поздно. Все приходят.

– Вы так уверены в себе, – шепчу я, и голос дрожит.

– Я знаю женщин, – пожимает плечами. – Знаю что они хотят. Силу. Власть. Уверенность. – Усмехается. – У меня всё это есть.

Разворачивается, идёт к окну, стоит спиной ко мне.

– Подумай до вечера, – бросает через плечо. – Дашь ответ за ужином. Восемь вечера. Не опаздывай.

– А если я откажусь?

Оборачивается, смотрит:

– Тогда останешься пленницей. И больше мы эту тему не обсудим. – Пауза тяжёлая. – Выбирай мудро, Анастасия.

Я встаю на трясущихся ногах, иду к двери, и рука уже на ручке, когда он говорит: